Готовый перевод The First Crown Prince of the Great Tang / Первый наследный принц Великой Тан: Глава 78

— Источник этот орошает лишь небольшую территорию: кроме поместья Ли Чэнцяня, воду из него берёт только восточная деревня. А там и жителей немного, и полей — раз-два и обчёлся. Где тут хоть какая-то «ширина»?

Ли Юаньцзи замолчал и поднял глаза на Ли Цзяньчэна:

— Да кому это вообще нужно? Несколько простолюдинов — и всё. Пусть даже животы у них заболят от воды, через день-другой пройдёт, никто не умрёт. Неужели из-за такой мелочи, брат, ты станешь на меня сердиться?

Сердиться? Ради этих людей?

Ли Цзяньчэн с трудом сдерживал бушующий в груди гнев:

— Ты хоть немного подумай головой! Если бы пострадал только картофель в поместье — ещё ладно. Болезни растений случаются с незапамятных времён. Люди, скорее всего, решили бы, что эта новая культура просто плохо приживается в почве Чанъаня или вообще непригодна для выращивания здесь. Им и в голову бы не пришло подозревать что-то другое.

— Даже если бы позже они и заподозрили неладное, вода к тому времени уже утекла бы, следы лекарства рассеялись бы — искать источник стало бы почти невозможно. Но ты втянул в это всю деревню! Теперь не только урожай погибает, но и люди массово заболевают. Это всё равно что самому кричать: «Здесь что-то нечисто!»

Ли Юаньцзи остолбенел, наконец осознав суть проблемы, и в сердцах воскликнул:

— Да разве я сам этого хотел? Управляющий поместьем — человек второго брата, бывший разведчик, хитёр как лиса. Если бы я не отошёл подальше, он бы сразу всё заметил! Как я тогда мог бы провернуть задуманное?

— Раз уж знал, что ограничений столько, зачем вообще рисковал и пошёл на такой поступок?

— Большой риск? А ты подумал, какой риск несёт появление картофеля для нас самих? «Из двух бед выбирают меньшую» — это ведь ты сам мне когда-то сказал!

— Ха! Всё равно выходит, что ты винишь меня. Картофель уже уничтожен. Зачем теперь цепляться ко мне? В любом случае, я всегда желал тебе добра, желал добра нам всем.

— Арбузы, перец чили, Шуйюнь-гуань… Сколько всего произошло за этот год! Положение сейчас крайне невыгодное для нас, и мы не можем позволить себе проявлять слабость. Брат, отложи в сторону свои непонятные принципы и моральные ограничения. Мы не имеем права проиграть.

— Ты заботишься о простом народе, но подумай: а помнит ли он о тебе? Люди чтят «бога войны» — второго брата, возможно, ещё помнят князя Чжуншаня, который принёс им новые культуры и изобрёл изогнутый плуг… Но тебя? Не факт. Подумай хорошенько.

С этими словами он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.

Ли Цзяньчэн почувствовал, как в горле застрял ком, но с трудом проглотил его.

Ли Юаньцзи всегда был прямолинеен, вспыльчив и склонен к импульсивным поступкам — это он знал с детства. Но все эти годы, пока он, старший брат, был рядом, сколько бы Ли Юаньцзи ни злился, он всё равно сдерживался. Когда же он в последний раз так открыто шёл против его воли? Сегодня он, видимо, «повзрослел»!

Сегодня… «повзрослел»…

Ли Цзяньчэн замер, потом медленно опустился на стул и долго сидел, погружённый в размышления. В его душе росло подозрение. Наконец он позвал доверенного человека и строго спросил:

— Что нового о У Фэне?

— Мы постоянно за ним следим и продолжаем расследовать его прошлое. Но поскольку обе стороны связаны с Его Величеством, мы не смеем действовать слишком активно — боимся привлечь внимание. Приходится скрывать наши связи с У Фэном и при необходимости прикрывать его, поэтому продвигаемся очень медленно.

Ли Цзяньчэн нахмурился — такой ответ его явно не устраивал.

Доверенный человек бросил на него робкий взгляд и пояснил:

— Я думал: пусть лучше будет медленно, но осторожно, чем из-за чрезмерной поспешности навлечь беду и вызвать подозрения Его Величества.

В этом тоже была своя логика… Но…

Ли Цзяньчэн чувствовал всё нарастающее беспокойство:

— Недавно У Фэн встречался с Ци-ваном? Сколько раз? О чём они говорили?

Доверенный человек изумился. Ци-ван — их собственный человек, да ещё и родной брат наследника! Кто осмелится расследовать его действия? Это же прямое неуважение! К тому же, если при встрече присутствовал сам Ци-ван, разве У Фэн мог сказать или сделать что-то такое, что потребовало бы отдельного расследования?

Ли Цзяньчэн вздохнул с досадой. Конечно, он хотел спросить об этом напрямую у Ли Юаньцзи, но они только что поссорились, и сейчас явно не время для разговоров. Оба в ярости — начнут перебивать друг друга, и ситуация только усугубится. Лучше дать обоим немного остыть.

Но пока они будут остывать, некоторые дела нельзя откладывать.

— Расследуйте. Не только встречи с У Фэном, но и вообще все контакты. Кого недавно видел Ци-ван, когда и где они встречались, с кем чаще всего общается — особенно в те два дня до и после инцидента в поместье князя Чжуншаня. Всё это выясните до мелочей.

Доверенный человек широко распахнул глаза и вдруг понял, к чему клонит его господин:

— Ваше Высочество подозреваете, что за действиями Ци-вана кто-то стоит?

Ли Цзяньчэн не ответил, но глубоко сомневался — и даже подозревал, что этим «кем-то» может быть сам У Фэн.

Сегодняшняя реакция Ли Юаньцзи показалась ему странной. Да, уничтожить картофель — это в его духе. Но пойти на это вопреки строгому запрету старшего брата, да ещё и скрывать свои действия — это уже не похоже на него. В этом явно чувствовалась чужая рука. Или, точнее, он очень хотел верить, что за этим стоит чужая рука.

Но кто же этот человек?

Когда У Фэн впервые прибыл в столицу, они тайно встречались дважды. Тогда, испытывая к нему недоверие, Ли Цзяньчэн намеренно заводил с ним широкие беседы, пытаясь выведать как можно больше. Именно тогда У Фэн, рассказывая о своих странствиях, упомянул об одном средстве против чумы урожая — подал это как забавную историю среди прочих. Ни Ли Цзяньчэн, ни Ли Юаньцзи тогда не придали этому значения.

Тогда ещё не было и речи о картофеле. А спустя два с лишним месяца, услышав о новой культуре, Ли Юаньцзи вдруг вспомнил эту историю, нашёл У Фэна и, угрожая и соблазняя, заставил признать, что у того действительно есть это средство, а затем и вовсе отобрал его.

На первый взгляд, У Фэн во всём выглядел пассивной стороной: все шаги предпринимал Ли Юаньцзи, именно он был инициатором. Однако на каждом этапе мелькала тень У Фэна.

У Фэн…

Ли Цзяньчэн снова вспомнил о Шуйюнь-гуане и похолодел: если У Фэн причастен к этому делу, то, скорее всего, он замешан и в инциденте с храмом.

Он глубоко вдохнул:

— Принесите мне все прежние отчёты о расследовании У Фэна. Хочу перечитать их заново. Кроме того, начните новое расследование — проверьте его досконально, не упустите ни малейшей детали.

Если его подозрения подтвердятся, значит, он сам впустил волка в овчарню.

Ли Цзяньчэн сжал кулаки, сердце его забилось быстрее.

Нет, дело обстоит ещё хуже. Если всё действительно так, как он думает, то и он, и Ли Юаньцзи стали пешками в чужой игре. У Фэн использовал их, чтобы прикрыть себя от расследования отца, а затем — чтобы отец своими же руками ограничил их возможности, не давая им копать глубже. А сам он остался в тени, незаметный и недосягаемый.

И теперь он подстрекает Ли Юаньцзи уничтожить картофель! У него самого есть это средство, но он не стал действовать сам — зачем? Потому что собственноручное участие раскрыло бы его. А если действует Ли Юаньцзи, даже если позже Ли Цзяньчэн заподозрит У Фэна, тот уверен: ради брата Ли Цзяньчэн не посмеет поднимать шум.

Ход за ходом — какая глубокая интрига!

Ли Цзяньчэн всё больше мрачнел. Нет, дальше так продолжаться не может. Даже рискуя вызвать подозрения отца, он должен выяснить правду. Если У Фэн действительно таков, каким он его подозревает, то этого человека нельзя оставлять в живых!

********

Чиновники, присланные из столицы, уже два дня находились на месте. Они сновали туда-сюда, допрашивали, лечили, искали источник заразы. И в поместье, и в деревне — везде велись расспросы, осмотры и исследования.

Ли Чэнцянь неторопливо шёл по деревне. Когда стало ясно, что проблема действительно в воде, но сама вода сейчас безопасна, все немного перевели дух — это была хоть какая-то утешительная весть, пусть и не решавшая всех проблем. Однако тревога всё ещё сжимала сердца.

Теперь можно было не бояться за питьевую воду и не переживать, что вода отравит поля и сделает их непригодными для будущих посевов. Но что делать с нынешним урожаем пшеницы? Без хлеба в следующем году как быть?

Погоревав пару дней, крестьяне вновь собрались с духом и пошли в поля — работали даже усерднее обычного.

— Дядюшка, не трогайте, я сам сделаю!

Ли Чэнцянь обернулся на голос и снова увидел того самого старика и его племянника. Мужчина вытащил старика из борозды:

— Дядюшка, это грубая работа — я справлюсь. Вам уже столько лет, как можно вам этим заниматься? Не дай бог спину надорвёте!

— Да я здоров, как бык! Не надо всё время напоминать мне про возраст. Поспорим, что я ещё сильнее вас!

Мужчина не стал спорить, добродушно кивнул:

— Конечно, конечно! Вы здоровее всех нас. Просто присядьте в теньке. Ведь братец, уезжая, дал нам денег и велел присматривать за вами. Если мы возьмём деньги, а потом ещё и заставим вас работать в поле, он нас прибьёт!

— Не прибьёт.

— Даже если братец и не прибьёт, нам самим совестно будет. Ради нас посидите спокойно, ладно?

Как бы там ни было, мужчина настоял, и старик, ворча, вышел на дорогу, уселся под деревом и стал покачивать перед солнцем колосок пшеницы.

Ли Чэнцянь подошёл и спросил с недоумением:

— Пшеница больна, лекарства пока нет, неизвестно, выживет ли она. Зачем вы так усердно работаете? Вдруг всё это напрасный труд? Неужели не жалко сил и времени?

Мужчина почесал затылок:

— Э-э… Молодой господин, мы же земледельцы. Если не работать в поле, чем нам ещё заниматься?

— Мы понимаем, что, возможно, спасти урожай не удастся. Но эти люди, которых вы прислали, два дня не покладая рук старались изо всех сил. Пусть пока и не нашли лекарства, но хотя бы остановили распространение болезни.

— Если болезнь не распространяется, может, через несколько дней найдут способ её вылечить? Надо надеяться на лучшее, нельзя сдаваться сейчас. А вдруг потом найдут лекарство, а мы из-за сегодняшней лени потеряем весь урожай? Как же тогда быть?

— Именно так! Да и… нам страшно. Только работая, мы можем успокоиться хоть немного.

Они говорили по очереди, лица их то озарялись тревогой, то снова становились решительными. Потом все разошлись по своим делам, движения становились всё быстрее и энергичнее.

Сейчас ведь ни время сеять, ни время жать — в поле обычно мало работы. Но они находили всё новые и новые занятия, будто только в труде могли обрести душевное равновесие.

Ли Чэнцянь стоял и смотрел на них. Некоторые, закончив все дела и не найдя больше работы, всё равно не уходили — сидели на гребне и молча смотрели на поля.

Он подошёл и присел рядом с ними. В этот момент он словно почувствовал их настроение — растерянность перед неизвестным будущим, беспомощность перед происходящим. Им нужно было ухаживать за полями, цепляться за урожай, снова и снова напоминать себе: «Хлеб ещё есть, есть надежда».

Но осуществится ли эта надежда? Ли Чэнцянь нахмурился, вспомнив уклончивые слова исследователей. Он знал: скорее всего, нет. То, что удалось замедлить распространение болезни, — уже предел их возможностей. И картофель в поместье, и пшеница в деревне в конечном итоге погибнут.

Ли Чэнцянь медленно поднялся:

— Не бойтесь. Даже если этот урожай пропадёт, ничего страшного — в следующем году посеете заново.

— Да, — ответили крестьяне, стараясь улыбнуться.

В следующем году посеют — это верно. Но что делать с пропущенными месяцами? Этот урожай? Если бы деревня была богатой, можно было бы переждать. Но они бедны. Эти несколько месяцев для них могут стать вопросом жизни и смерти. Даже тем, кто чуть побогаче, будет нелегко.

Ли Чэнцянь понял, что его слова прозвучали как издёвка — будто он говорит с высоты своего положения.

Он открыл рот:

— Если болезнь окажется неизлечимой, приходите ко мне. Я помогу найти работу, подскажу, как заработать на жизнь. У меня есть несколько поместий и множество связей — обязательно найдём выход.

Крестьяне замерли. Наконец кто-то робко спросил:

— Молодой господин, вы правда это говорите?

— Правда.

Лица их озарились радостью, но они тут же постарались сдержать эмоции:

— Вы не шутите?

Ли Чэнцянь возмутился:

— Я мужчина! Слово своё держу. Шутить не стану!

http://bllate.org/book/5820/566202