Готовый перевод Holy Mother [Quick Transmigration] / Святая мать [Быстрые трансмиграции]: Глава 25

— Ууу… ик! Я… я не трогала твои деньги на учёбу, — всхлипывала У Сяохуа, глаза её покраснели от слёз. — Я… я с начальной школы постоянно получала стипендии. Когда поступила в первую среднюю, школа освободила меня от оплаты за обучение и учебники на все три года и даже стала выделять по шестисот юаней в месяц на питание…

— Но… но эти шестьсот юаней ты каждый месяц отдавала младшему брату — на молоко, сладости, одежду, обувь… — рыдала У Сяохуа. — А мне ты давала всего два юаня в день! На них я могла купить лишь четыре булочки: одну утром, две в обед и одну вечером. Я даже боялась пить воду — пила только из-под крана…

— Почему, мама? Почему?! Разве я не твоя дочь? Зачем ты так со мной поступаешь?! У брата своя комната, а мне приходится спать на полу в гостиной…

— Каждый день я стираю, готовлю и хожу с тобой торговать на улице… Я… я ни разу не ела тех апельсинов, что ты продаёшь! Даже когда они портились, ты не давала мне их попробовать… Уууу…

— Почему, мама? Зачем ты так со мной поступаешь?

— Уууу… Ненавижу тебя! Почему я твоя дочь? Уууу… Ненавижу!

У Сяохуа плакала так безудержно, что начала задыхаться.

Ван Чжаоцзин слегка раскрыл глаза и рот, всё ещё не веря услышанному.

«Боже правый, — подумал он, — я же староста класса! Как в моём классе может оказаться столько несчастных? Да я, наверное, самый безответственный староста на свете…»

Он перевёл взгляд на Е Цзинь и увидел, как та приподняла бровь и смотрела на него так, будто спрашивала: «Ты правда считаешь себя несчастным?»

Вспомнив, как совсем недавно он жаловался Е Цзинь, что у него столько уроков и как ему тяжело… Ван Чжаоцзин захотел вернуться в прошлое и хорошенько дать себе пощёчину.

Действительно, счастье проявляется только в сравнении.

Хэ Шэньчжи, до этого с интересом слушавший эту историю, внезапно почувствовал глубокую грусть, но тут же снова обрёл радость. Он быстро вытащил из парты купленную утром булочку с красной фасолью, подбежал к У Сяохуа в коридоре и с сочувствием вложил ей в руки:

— Ешь.

Затем похлопал её по голове и так же стремительно юркнул обратно за парту.

Ван Чжаоцзин тут же зафиксировал этот трогательный момент «дружеской поддержки», после чего развернул камеру на мать У Сяохуа — её лицо было перекошено злобой — и, словно спортивный комментатор, начал озвучивать происходящее:

— Мама У Сяохуа весит столько же, сколько четыре У Сяохуа.

— Пф! — Сунь Улян, который до этого горько плакал, не удержался и рассмеялся, услышав это и взглянув на женщину.

Мать У Сяохуа задохнулась от ярости и, дрожащим пальцем тыча в дочь, выдавила:

— Ты… ты, неблагодарное дитя! Я десять месяцев носила тебя под сердцем, столько мучений перенесла, чтобы родить тебя… И вот как ты со мной разговариваешь?!

— Кто кормил тебя молочной смесью и едой в детстве? Кто зарабатывал на всё это? Неужели в два-три года ты сама могла зарабатывать?

— И у тебя ещё хватает наглости жаловаться?! Ты — девчонка, обуза для семьи! Какое у тебя право сравнивать себя с братом? Он сможет поставить нам поминальные чаши после смерти, а ты? Ты выйдешь замуж и будешь заботиться о чужой семье, а не о нас! Или ты хочешь сравнивать себя с ним и в этом?

— Ты, негодница! Сегодня я тебя прикончу!

…

Е Цзинь смотрела на всё это с выражением полного недоумения. Она лёгким движением погладила У Сяохуа по спине, мягко подтолкнула её обратно в класс, махнула Ван Чжаоцзину, чтобы тот возвращался, а затем, прямо перед матерью У Сяохуа, слегка топнула ногой. Земля под её стопой треснула.

— Убирайся! — сказала Е Цзинь. — И подальше.

— Ты… ты… — мать У Сяохуа пятясь назад, дрожала всем телом. — Как тебя зовут? Я подам на тебя жалобу! Я тебя разоблачу! Ты… ты угрожаешь родителям…

Она не успела договорить — к ним уже спешил директор школы. Он прошёл мимо трещины в полу, будто её не существовало, и с улыбкой обратился к Е Цзинь:

— Ах, Е Цзинь, вы так старались! В следующий раз при подобных ситуациях сразу зовите охрану.

Затем он повернулся к матери У Сяохуа:

— Ведь в правилах первой средней чётко сказано: родителям запрещено входить в здание во время занятий. В таких случаях мы имеем полное право вызывать охрану.

— Ты… ты… — женщина поняла, что дальше сопротивляться бесполезно, и бросила последнюю угрозу: — У Сяохуа! Если осмелишься вернуться домой — я тебя прикончу!

Директор всё так же улыбался, наблюдая, как охрана «вежливо» уводит мать У Сяохуа.

Е Цзинь приподняла бровь, не понимая, какие планы у директора. Но тот тут же позвал У Сяохуа и спросил:

— Заявка на проживание в общежитии одобрена. С этого месяца школьная стипендия в размере шестисот юаней будет зачисляться напрямую на твою карточку питания. Как хочешь — полностью на карту или часть наличными?

— Кроме того, не переживай: ещё с 2007 года школа приняла правило, что общежития остаются открытыми даже во время каникул — особенно для учеников из других городов. Главное — сохраняй свои текущие результаты, и поступление в старшую школу первой средней тебе обеспечено.

— Кроме того, скоро начнутся олимпиады по математике, химии и физике. С твоими оценками ты легко можешь попробовать. Если пройдёшь на провинциальный этап, школа выплатит тебе премию в размере тысячи двухсот юаней.

— А если в старшей школе ты будешь входить в двадцатку лучших, тебе не только освободят от оплаты за обучение и проживание, но и будут ежемесячно выдавать тысячу двести юаней как «стипендию за интеллектуальные достижения». Так что тебе не о чем волноваться — ни насчёт учёбы, ни насчёт еды. Ведь первые пятьдесят учеников первой средней почти гарантированно поступают в ведущие вузы страны, а первые двадцать — уже наполовину ступают в Цинхуа, Пекинский университет, Фудань или Чжэцзянский.

— Ты ещё молода. Твоя миссия — хорошо учиться. Остальное — забота школы.

Директор похлопал У Сяохуа по плечу:

— Иди на урок. Не думай ни о чём лишнем. Вперёд!

У Сяохуа всхлипнула, кивнула и, поклонившись директору, Е Цзинь и учителю Суню, сказала:

— Спасибо, директор! Спасибо, Е Цзинь! Спасибо, учитель Сунь!

Когда У Сяохуа ушла, Е Цзинь снова приподняла бровь и посмотрела на директора, улыбающегося, как кот, укравший сметану.

— Ладно, — сказала она с лёгким вздохом. — Говори.

Директор потер ладони и всё так же улыбаясь произнёс:

— Группа «Е» только что пожертвовала нашей школе два новых корпуса общежитий.

— Ах, Е Цзинь, я знаю, что вы в этом поучаствовали, — он сделал глоток чая. — Наличие таких самоотверженных учителей — настоящее счастье для школы.

— Хотя… — он сделал паузу, — а вы, случайно, не видели нашу химическую лабораторию? Признаюсь честно, оборудование там сильно устарело…

Е Цзинь перебила его взглядом, полным презрения.

— Кхм-кхм, — кашлянул директор. — Думаю, ученики ещё немного потерпят. Раньше условия были куда хуже, а всё равно выдающиеся выпускники были…

Е Цзинь развернулась и пошла прочь. Директор крикнул ей вслед:

— Ах да! Твой дедушка ждёт тебя у ворот!

Е Цзинь: «…»

Выйдя за школьные ворота, она действительно увидела чёрный длинный седан. Как только она подошла, дверь открылась, и на неё посмотрело уставшее, постаревшее лицо Е Хая:

— Давай заключим сделку.

Е Цзинь приподняла бровь:

— Какую сделку?

— Садись в машину, — кашлянул Е Хай. За одну ночь он сильно постарел — ведь он был единственным из рода Е, кто остался в сознании.

— Я вчера видел сон, — начал он, как только Е Цзинь села. — А проснувшись, узнал, что все остальные члены семьи Е впали в кому и до сих пор не приходят в себя.

Он посмотрел на Е Цзинь:

— Врачи сказали, что их сознание отказывается просыпаться. Если в течение трёх дней они не очнутся, велика вероятность, что они станут растениями. Это твоя работа?

Е Цзинь усмехнулась:

— Ты слишком высокого мнения обо мне.

— Значит, это точно ты, — снова кашлянул Е Хай. — Не ожидал, что лучшим человеком для Сяоцзинь окажешься именно ты. Думаю, она была бы рада, узнай об этом.

Е Цзинь зевнула и равнодушно спросила:

— Ты всё сказал?

Е Хай замолчал.

— Всю ночь я думал: неужели я неправильно воспитывал детей? У каждого из них теперь свои мысли, но ни один не способен удержать клан Е на плаву.

— Неужели это возмездие?

— Отпусти их, — устало вздохнул он. — Как только они очнутся, делай с ними что хочешь.

Ему не хотелось остаться единственным в роду Е. Всю жизнь он мечтал о многочисленном и процветающем роде, но в итоге всё пошло наперекосяк: одни продолжают распутничать, другие — творить зло. Весь клан пришёл в упадок.

А в это время корпорация «Шэнцзин» активизировалась и переманила у «Е» несколько крупных проектов. Семья Ли тоже начала подкладывать свинью. Совместный международный проект застопорился. Его здоровье и так было подорвано, а Е Цзылюй — безответственный повеса — ничем не помогал. Всё это привело его в полное отчаяние.

Взглянув на холодное лицо Е Цзинь, он вдруг оживился и осторожно спросил:

— Я знаю, ты хочешь отправить виновных за решётку. Но раз ты жива, даже если подашь заявление в полицию, максимум, что им грозит — покушение на убийство. А с учётом недостатка доказательств наказание будет слишком мягким. Ты ведь этого не хочешь?

Е Цзинь повернулась к нему и приподняла бровь — она поняла, что старик снова замышляет что-то хитрое.

Е Хай облизнул губы и продолжил, всё больше убеждаясь в правильности своей идеи:

— Ты — наследница рода Е, это известно всей столице. Если ты согласишься временно занять моё место в корпорации «Е», я лично прослежу, чтобы их посадили в тюрьму.

— А? — Е Цзинь удивилась. — Работать?

— Ты с ума сошёл? — она была в полном недоумении.

Е Хай снова облизнул губы:

— Вся моя жизнь связана с корпорацией «Е». Я не хочу видеть её упадок, пока ещё жив. Эти негодяи заслужили наказание.

— Если ты согласишься возродить корпорацию, я отправлю их в тюрьму на три года. Как тебе такое предложение?

Он вздохнул:

— Сейчас они в коме — это уже наказание. Но Сяоцзинь погибла из-за них. Лучше отправить их в тюрьму — это будет выглядеть более справедливо. Согласна?

Е Цзинь: «…»

Водитель впереди: «…»

«Боже… Я услышал столько семейных тайн… Неужели меня сегодня убьют?..»

«Водитель — теперь опасная профессия…»

Е Цзинь задумалась о предложении. Чем больше она думала, тем больше ей нравилась идея. Погружение обычных людей в кошмары, из которых они не могут выбраться, — это лишь мелкая техника в мире культиваторов. Но в эпоху закона подобные методы могут стоить ей заслуг перед Небесным Дао. А то и вовсе привлечь кару в виде молнии.

Сотрудничество… почему бы и нет?

Увидев, что Е Цзинь задумалась, Е Хай продолжил:

— Если согласишься, завтра же начнёшь работать в компании в качестве моего ассистента. Как тебе?

Е Цзинь кивнула:

— Хорошо.

В ту же ночь остальные члены семьи Е постепенно начали приходить в себя. Они ещё не до конца осознавали реальность — ведь во сне они прожили жизнь Е Цзинь, испытали предательство и осознанно встретили смерть. Эмоции были слишком сильными.

Едва очнувшись, они получили звонок от деда. Приехав в резиденцию Е в полном замешательстве, они услышали, как тот, с каменным лицом, произнёс ледяным тоном:

— Завтра Сяоцзинь приступает к работе в корпорации «Е» в качестве ассистента председателя совета директоров и будет участвовать в принятии решений по проектам. Кроме того, те, кто был причастен к делу десятилетней давности, когда Сяоцзинь впала в кому… вам лучше готовиться к последствиям. Завтра к вам придут полицейские для допроса.

— У меня сохранилась резервная копия записей с камер наблюдения того времени, — бросил Е Хай как бомбу и тяжело вздохнул, будто страдая. — Не думал, что когда-нибудь эти записи пригодятся.

Его слова прервала Е Пяо. Она широко раскрыла глаза в ужасе:

— Папа, о чём ты? Ты серьёзно?!

— Это ты?! Это твоя работа?! Тебе мало было нас запугать, теперь ты запугиваешь и папу?!

Е Пяо действительно испугалась. Если бы действовала одна Е Цзинь, она, не зная её возможностей, не чувствовала бы страха. Но если в дело вмешался Е Хай — всё становилось по-настоящему опасным.

Она прекрасно знала характер отца — он всегда держал слово. И по его тону и выражению лица было ясно: он не шутит!

А ей всего тридцать два года! Она не хочет сидеть в тюрьме!

— Папа, что за записи с камер? — вмешался дядя Е Цзыян, улыбаясь и обращаясь к Е Цзинь: — Сяоцзинь, ведь сегодня не первое апреля! Вы с папой слишком далеко зашли с этой шуткой.

http://bllate.org/book/5646/552649