Готовый перевод After the Divorce, the Demon God Panicked / После развода демон в панике: Глава 24

Прошло немало времени, прежде чем он тихо отозвался:

— Хорошо.

Они снова молчали, сидя рядом, и молчание тянулось долго.

Раньше им казалось, что разговоров хватит на целую вечность — в основном Су Ян заводила их, цеплялась за него и щебетала без умолку. А теперь даже лишнее слово казалось обузой.

Су Ян никогда ещё не чувствовала себя так уставшей, сидя напротив него.

Она встала и направилась в уголок комнаты, предназначенный исключительно для Сяо Бая, чтобы взять его на руки.

Увидев это, Сы Цзинсин подошёл и протянул ей небольшую горсть травы Линъяо.

Су Ян приняла её, но, держа в руке, слегка замерла.

Она по одной кормила Сяо Бая. Тот усердно жевал траву, покорно прижав уши, совершенно не насторожившись. Глядя на белоснежную пушистую шерстку кролика, она вдруг вспомнила, как однажды вернулась и застала Сяо Бая прыгающим по комнате — он подскочил прямо к Сы Цзинсину, но тот без малейшего колебания отстранил его. Совсем не сдержал силу.

Ведь порой он сам очень любил Сяо Бая: приносил ему траву Линъяо, брал на руки и гладил.

В этот миг ей вдруг показалось, что она для него — не больше чем кролик в руках: когда ему весело, можно ласкать и баловать, а когда настроение пропало — выбросить, как ненужную тряпку.

Она продолжала кормить Сяо Бая и вдруг ни с того ни с сего сказала:

— Сы Цзинсин, мне на самом деле очень не по себе от холода.

Он, вероятно, никогда этого не замечал.

Точно так же он не знал, что Сяо Бай привередлив и не любит траву Линъяо с чуть фиолетовыми корешками.

А в той горстке, что он ей только что протянул, таких было несколько.

Сы Цзинсин не успел уловить смысл её слов, как она покачала головой, поставила Сяо Бая обратно в его угол и повернулась к нему:

— Пусть Сяо Бай пока останется здесь. Завтра, когда я уйду, заберу его.

Этот уголок всегда был гнёздышком Сяо Бая: здесь хранились все его вещи, и он уже привык к нему. В чужом месте ему пришлось бы долго привыкать, прежде чем расслабиться.

И снова он лишь ответил:

— Хорошо.

Су Ян не хотела задерживаться и вышла оттуда, чтобы попросить Чэнь Хань подготовить ей спальню.

Чэнь Хань, заметив её подавленное настроение, догадалась, что между ними пока не всё уладилось, и не стала задавать лишних вопросов в такой момент. В доме было немало свободных комнат, и при ремонте даже гостевые покои обустроили с особым изяществом, так что найти спальню не составило труда.

Су Ян договорилась с людьми из Секты Приручения Зверей и вернулась во временную спальню, томясь в ожидании. Всю ночь она почти не сомкнула глаз и рано утром отправилась забирать Сяо Бая.

Сы Цзинсина в комнате не оказалось, и она сразу пошла в уголок Сяо Бая.

И там увидела белого кролика, почти неотличимого от Сяо Бая.

Но она знала: это не он.

За одну ночь её Сяо Бай исчез.

Су Ян на миг зажмурилась, но в этот момент услышала, как за спиной открылась дверь — вошёл Сы Цзинсин с коробкой для еды. Он не удивился, увидев её здесь, и просто сказал:

— Перед уходом поешь.

Су Ян не обернулась, лишь тихо спросила:

— Где Сяо Бай?

Сы Цзинсин поставил коробку на стол и достал из неё кашу из снежного лотоса, варившуюся с самого утра. Каша была густой, с добавлением сахара — именно такой она любила.

Он взглянул на уголок и сказал:

— Сяо Бай же там.

— Ты сам прекрасно знаешь, где он.

Она повернулась к нему. Её глаза покраснели, но она упрямо и пристально смотрела на него:

— Я выращивала его четыре года. Неужели я не узнаю его?

Раньше у неё вообще не было привычки заводить таких зверьков — ведь если завёл духовного питомца, надо нести за него ответственность, а она привыкла быть свободной и боялась, что не сможет о нём как следует заботиться.

Она завела Сяо Бая не только потому, что за три месяца заточения в Погребе Мечей привязалась к нему, но и, в первую очередь, из-за Сы Цзинсина.

Если бы не Сяо Бай, она бы не попала в Погреб Мечей и никогда бы с ним не встретилась.

Оба замолчали, глядя друг на друга, будто вступив в немую схватку.

Наконец Сы Цзинсин первым отвёл взгляд и, наклонившись, аккуратно расставил ложки:

— Сяо Бая больше нет.

— Больше нет? — переспросила Су Ян. — Что значит «больше нет»?

В её спальню никто посторонний войти не мог. Прошлой ночью в комнате были только Сы Цзинсин и Сяо Бай — даже Чэнь Хань и Чэнь Мань после её переезда больше не заходили.

Он спокойно ответил:

— Сяо Бай был всего лишь кроликом. У таких короткий век.

Она с недоверием посмотрела на него:

— Вчера он был совершенно здоров! Всего одна ночь прошла, а ты говоришь мне про короткий век?

На миг ей даже показалось, что Сы Цзинсин смотрит на неё так, будто она — ребёнок, который капризничает из-за того, что взрослые потеряли его леденец.

Он подошёл ближе, опустил глаза и, казалось, искренне извинялся:

— Возможно, у него внезапная болезнь. Я проснулся ночью и обнаружил, что тело Сяо Бая уже остыло. Это моя вина — я не смог за ним присмотреть.

— Я нашёл для него место на заднем склоне горы — там много воды и сочной травы. Похоронил его там.

Су Ян слушала его объяснения и чувствовала, как в висках пульсирует боль.

Ей не следовало оставлять Сяо Бая здесь вчера.

Она и представить не могла, что прямо у него под носом за одну ночь Сяо Бай исчезнет.

Глаза её жгло от слёз, и та же усталость, что накрыла её вчера во время разговора, снова подступила. Она сделала паузу, прежде чем смогла выговорить:

— Ты хоть раз по-настоящему заботился о нём?

Увидев крупные слёзы, катящиеся по её щекам, Сы Цзинсин машинально потянулся, чтобы вытереть их, но, едва его рука приблизилась к её лицу, она резко оттолкнула её.

Звук получился отчётливый и резкий.

Сы Цзинсин нахмурился, но смягчил голос, пытаясь её утешить:

— Если тебе нравятся кролики, я найду тебе ещё. Нескольких умных, уже обретших разум. Выбирай любого — и не придётся возиться с очищением костного мозга…

— Сяо Бай был всего лишь кроликом, — перебила она. — Так ты думаешь, можно просто заменить его другим, и это будет одно и то же?

Она пристально смотрела на него, будто ждала какого-то особого ответа.

Слова, которые она вчера проглотила, теперь застряли в горле — не выговорить, но и не заглотить обратно.

Последние две ночи Сы Цзинсин изнурял свою душу, да ещё и сдерживал зловредную энергию, и боль от разрыва души усиливалась с каждым часом. Хотя он привык терпеть боль, сейчас он чувствовал раздражение и нетерпение.

Он глубоко вздохнул и потёр висок, собираясь что-то объяснить, но в этот момент Су Ян легко и почти с облегчением произнесла:

— Сы Цзинсин, давай разведёмся.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Когда эти слова наконец сорвались с её губ, она ясно услышала, как внутри что-то хрустнуло — словно разбилась нефритовая чаша или рванулась шёлковая ткань.

Су Ян зажмурилась, запрокинула голову и кончиками пальцев вытерла слезу, готовую упасть. Затем, стараясь улыбнуться, она сделала шаг к двери.

Сы Цзинсин слегка преградил ей путь:

— На улице ветер поднялся, будет холодно. Я выйду.

Дверь тихо закрылась.

Су Ян долго стояла на месте, прежде чем медленно опустилась на стул.

Всё происходило слишком быстро — она даже не успела осознать, как они вдруг оказались на грани разрыва.

Но в глубине души она всегда чувствовала, что рано или поздно всё придёт к этому. Поэтому теперь в ней возникло странное спокойствие — будто всё наконец встало на свои места.

Кролик в углу с самого начала настороженно держал уши торчком, а теперь подпрыгнул и подбежал к ней, тычась в её безжизненно лежащую на полу руку.

Су Ян подняла его и взяла на руки.

Он был невероятно похож на Сяо Бая — даже сидел у неё на коленях так же покорно.

Но она не могла обманывать себя, выдавая его за Сяо Бая.

Ей предстояла ещё долгая жизнь, и она не собиралась прожить её в самообмане.

Она позвала Чэнь Хань, встала и передала кролика ей:

— Отпусти его где-нибудь в хорошем месте.

Чэнь Хань, не зная, как реагировать в такой ситуации, на миг замерла, но тут же подавила все вопросы и покорно ответила:

— Да, госпожа.

Су Ян невольно бросила взгляд на стол — там стояла чаша с кашей из снежного лотоса. Даже ложка рядом была из её любимого набора с узором из тончайших нитей.

Когда Сы Цзинсин принёс её, каша ещё парила, от неё исходил нежный аромат снежного лотоса, смешанный с лёгкой сладостью. Но теперь, спустя столько времени, она остыла, запах застыл, а густая масса прилипла ко дну чаши, вызывая отвращение.

Су Ян отвела взгляд:

— Убери всё со стола.

Ночью.

Сы Цзинсин сидел в кабинете, закрыв глаза в медитации. Мощный поток энергии ци проносился по меридианам, удерживая зловредную энергию в душе под контролем.

Он действительно хотел на время расстаться с Су Ян, но лишь на время — сейчас развод был невозможен.

Ещё не время.

Но Сяо Бая оставить нельзя было — Су Ян оказалась гораздо умнее, чем он думал вначале. Стоило ей уловить малейшую несостыковку, и она бы связала все нити воедино.

Сы Цзинсин резко открыл глаза — взгляд был острым, но тут же смягчился. Он встал и вышел из кабинета. Весенний ветер трепал его одежду, делая его фигуру особенно хрупкой и одинокой.

Он направился прямо к спальне, но у двери его остановил установленный Су Ян барьер Призыва Небес.

Он ещё не успел что-либо предпринять, как за спиной раздался спокойный голос:

— Божественный Владыка.

Он обернулся. Ван Нань в белоснежной даосской рясе подходила к нему, поворачивая на запястье браслет «Серебряная змея, кусающая хвост». Давление Призыва Небес накрыло его, но Ван Нань, явно проявляя снисхождение, лишь слегка придавила его и сказала:

— Госпожа не желает видеть вас. Ночь глубока, ветер холоден — Божественный Владыка, лучше вернитесь отдыхать.

Под пристальным взглядом мастера Призыва Небес Сы Цзинсин незаметно собрал зловредную энергию и слегка снизил собственную мощь, после чего спокойно ответил:

— Я подожду здесь, пока она не захочет меня видеть. — Он уже почувствовал, что барьер не заглушает звуки снаружи.

Ван Нань вздохнула. Она знала Су Ян с детства и понимала: та редко принимает резкие решения, но если уж решила — не отступит.

— Госпожа уже приняла решение и отправила письмо во Дворец Ванчэнь. Развод необратим. Божественный Владыка, зачем унижать себя понапрасну?

— Ничего страшного. Пусть не видит. Я буду ждать.

Он вежливо поклонился Ван Нань — его манеры были безупречны:

— Ночь глубока, ветер холоден. Ван Нань-гугу, вам не нужно здесь дежурить. Я ничего не сделаю — просто подожду.

Несмотря на его слова, пока он не уйдёт, Ван Нань, конечно, не уйдёт. Она ответила на поклон и отошла чуть в сторону.

Давление Призыва Небес не ослабевало, а его состояние и так было не из лучших. Простояв у двери около получаса, он почувствовал, как в горле снова подступает горькая кровь.

В комнате уже погасили свет, и тьма слилась с безбрежной ночью.

Вдруг дверь с тихим скрипом открылась.

На пороге стояла Су Ян с распущенными волосами, поверх белой ночной рубашки накинута лёгкая накидка. Похоже, она только что встала с постели — пряди слегка растрепались, а из-под воротника выскользнула нефритовая подвеска в виде двух рыб.

Луна сияла ярко. Холодный весенний ветер нес с собой аромат трав и цветов.

Между ними было всего в шаг.

Су Ян прислонилась к косяку и молча смотрела на него.

На нём по-прежнему был нефритовый обруч, а когда он опускал глаза, в его чертах проступала неприступная благородная отстранённость. Но когда он поднимал взгляд и смотрел прямо на неё, его миндалевидные глаза словно обволакивали её нежностью, в которую невозможно было не влюбиться.

Это были глаза, полные глубокой привязанности.

И даже сейчас, в этот самый миг, встретившись с ним взглядом, она на секунду теряла дар речи.

Без всякой причины она вспомнила день их первой встречи — он тогда будто сошёл с лунного света, словно бессмертный, спустившийся в мир смертных по прихоти.

А сейчас перед ней стоял человек, измученный долгим пребыванием под давлением Призыва Небес: виски у него были мокрые от пота, губы побледнели, он стоял у двери, не в силах сделать ни шага вперёд.

Он был словно пойман в паутину мира смертных — и это делало его особенно жалким.

Ей вдруг стало стыдно. Ведь это она первой сказала, что любит его; это она первой потребовала выйти за него замуж. Именно она втянула его в этот мир, а теперь винит за то, что он недостаточно о ней заботится.

Хотя раньше она никогда не цеплялась за такие мелочи.

Раз этот брак загнал обоих в такой неловкий и болезненный тупик, лучше расстаться по-хорошему.

Она тихо вздохнула:

— Сы Цзинсин, давай расстанемся мирно.

Взгляд Сы Цзинсина скользнул по нефритовой подвеске на её груди, и когда он снова поднял глаза, в них читалось полное замешательство. Весенний ветер развевал его одежду, и он никогда ещё не выглядел так уязвимо перед ней — словно хрустальный кубок, стоящий на краю стола, который в любой момент может упасть и разбиться.

http://bllate.org/book/5487/538867