Готовый перевод Let's Break Up, I’m Going Home to Farm / Давай расстанемся, я поеду домой выращивать урожай: Глава 10

В бесчисленные глухие ночи она всегда оставалась такой — сдержанной и холодной. Лишь рядом с Чу Вэем в ней проступала девичья наивность и резвость.

Перед ней стояла Богиня Земли, чья жизнь, несомненно, была полна историй. Но печать не осмеливалась спросить: «У меня есть вино — расскажешь ли свою историю?»

Даже ветер во дворе будто застыл, охваченный аурой Лэ Синь, пока издалека не донёсся пустой, безжизненный голос Лэ Юэ:

— Спасите! Лэ Синь!

Лэ Синь обернулась, и свет фонаря озарил её лицо.

— Что она там делает?

Печать:

— Говорят, Чжэнь Юнфэн сегодня вечером устраивает обряд вызова духов, а она пошла поглазеть.

Лэ Синь:

— У неё совсем нет чувства собственного достоинства как у призрака?

Печать:

— Похоже, появилось — раз закричала «спасите».

Лэ Синь:

— …

Тем временем Чу Вэй пригласил Хо Чэна выпить. Тот огляделся в придорожной забегаловке:

— Вот как богатенький буратино угощает друзей? Такой уровень?

Чу Вэй открыл бутылку пива.

— Всё зависит от того, с кем.

С девушкой он снял бы ресторан, а Хо Чэну и забегаловки хватит.

Хо Чэн изящно изогнул мизинец и положил голову на плечо Чу Вэя:

— Раба согласна~

Чу Вэй холодно:

— Катись!

Хо Чэн не обиделся, лишь усмехнулся и уселся обратно. Сделав глоток пива, он спросил:

— Ну же, зачем звал? Я занят — каждая минута мне по два мао стоит.

— Сегодня звонил Лэ Синь, но она не ответила…

Возможно, он сказал что-то не то — и она рассердилась.

Хо Чэн приоткрыл рот.

Чу Вэй поднял на него глаза. Изящный профиль, очерченный мягким светом, отбрасывал тень в полумраке:

— Почему молчишь?

Хо Чэн:

— Разве ты сам не просил больше не упоминать при тебе Лэ Синь?

Хэ Вэйсюй не верил ни в духов, ни в богов, да и веру своей матери в Бога считал пустым суеверием. Искренняя молитва — и желание исполнится? Да в двадцать первом веке даже детям такие сказки не втюхивают.

Он твёрдо верил: чтобы чего-то добиться, нужно упорно трудиться. Только собственные усилия и упорство приведут к успеху. Это был его единственный путь к богатству.

Его сын Хэ Вэньцзюнь был его гордостью. Поэтому, когда тот привёл домой некоего «мастера», чтобы упокоить душу бабушки, Хэ Вэйсюй пришёл в ярость.

Как может выпускник средней школы, студент престижного вуза, будущий аспирант заниматься подобной чепухой? Если бы не окружающие, вспыльчивый Хэ Вэйсюй тут же переломал бы сыну ноги.

Похоронные хлопоты отняли много сил, и Хэ Вэйсюй предпочёл не замечать происходящего, позволив Хэ Вэньцзюню делать, что вздумается. Он краем уха слышал деревенские пересуды: его сын будто одержим идеей, что Лэ Юэ — самозванка.

В школе Хэ Вэньцзюнь и Лэ Юэ учились в параллельных классах. Хэ Вэйсюй знал: в то время сын был в неё влюблён. Вскоре после окончания школы юноша надолго впал в уныние, часто вскрикивал во сне: «Лэ Юэ!» — и резко просыпался. Отец решил, что парню отказали в любви.

«Ну и что ж, мужчина потерпел неудачу в любви — не конец света», — подумал Хэ Вэйсюй и не придал этому значения.

Но спустя некоторое время он заметил, что сын начал интересоваться всякой мистикой, разыскивая повсюду монахов и даосов с высоким уровнем мастерства. Разговоры не помогали. Отец и сын на время поссорились.

В итоге Хэ Вэйсюй перестал вмешиваться. Сын уже не ребёнок, сам выбирает, чем заниматься. Он не сможет присматривать за ним всю жизнь.

Стемнело. Хэ Вэйсюй холодно наблюдал, как «мастер», приведённый сыном, расставляет алтарь.

Высокий нос, двойные веки — внешне парень даже неплох, жаль только шарлатан.

Хэ Вэйсюй выпил немного вина, и злость снова вспыхнула. Он сдержался и ушёл в дом.

Как только Чжэнь Юнфэн вошёл во двор дома Хэ, он почувствовал присутствие духа бабушки Хэ в гробу. Сила духа была невелика, но странно устойчива для души, умершей всего два дня назад. Не коснулась ли она чего-то особенного? Или обладает врождённым даром?

Он не мог понять.

Сказав, что вечером проведёт обряд, Чжэнь Юнфэн достал свой персиковый меч, начертил талисманы и зажёг благовония. Подняв меч, он начал бормотать заклинания, его руки двигались стремительно и уверенно — выглядело весьма внушительно.

Его школа практиковала особый путь: ловля духов и подавление демонов входили в основу учения. На самом деле, ему и без меча с талисманами хватало силы, чтобы ловить духов голыми руками.

Но обычные люди не верили. К тому же он слишком молод — трудно внушить доверие. В глазах большинства истинные мастера — седовласые старцы с развевающейся бородой и неземной аурой.

Из-за нужды Чжэнь Юнфэн посоветовался с настоящими шарлатанами и перенял несколько приёмов, чтобы производить впечатление.

Дух бабушки Хэ, растерянный и смутный, медленно вышел из гроба и завис перед Чжэнем, с любопытством разглядывая его.

Хэ Вэньцзюнь стоял рядом. На самом деле, он привёл «мастера» не для упокоения бабушки, а чтобы разобраться с поддельной Лэ Юэ.

Однако мастер заявил, что трогать поддельную Лэ Юэ нельзя — она не простой демон. Но когда Хэ Вэньцзюнь стал расспрашивать, кто же она такая, мастер упорно молчал, лишь загадочно хмурился.

Чжэнь Юнфэн, держа персиковый меч, обернулся к Хэ Вэньцзюню:

— Ты хочешь что-нибудь сказать своей бабушке?

Хэ Вэньцзюнь опешил:

— Бабушке?

На бледном лице бабушки Хэ появилась улыбка: «Ах, мой умный внучок…»

От радости гроб начал стучать, и крышка едва удерживалась.

В тёмной ночи, среди белых погребальных знамён, этот шум прозвучал слишком громко. Хэ Вэньцзюнь резко обернулся, будто не выдержав напряжения, и побледнел как смерть.

К счастью, церемония проходила тайно. Хэ Вэйсюй специально скрыл это от посторонних глаз, а ночного стражника отправил прочь — остался только Хэ Вэньцзюнь.

— Нет ничего, что ты хотел бы сказать бабушке? — участливо спросил Чжэнь Юнфэн.

Изначально он принял заказ, чтобы избавить Хэ Вэньцзюня от поддельной Лэ Юэ. Но теперь, поняв, с кем имеет дело, ни за что не станет её трогать. Раз уж дух умершей бабушки всё ещё здесь, он решил вызвать её для встречи с внуком — раз уж пришёл, пусть хоть что-то сделает.

С тех пор как умерла Лэ Юэ, Хэ Вэньцзюнь надеялся, что после смерти люди становятся призраками, и он сможет найти её дух. Годы поисков не дали результата. И вот теперь мастер говорит, что дух его бабушки прямо перед ним, — но Хэ Вэньцзюнь испугался. Он отступил за спину Чжэня:

— Нет… мне нечего сказать.

— Тогда я позову служителей Преисподней, чтобы отправить её туда, куда ей положено? — спросил Чжэнь Юнфэн.

Хэ Вэньцзюнь кивнул:

— …Хорошо.

Бабушка Хэ, ещё не успевшая высказать своё последнее желание — похоронить её с крестом, — оцепенела:

— …

Ситуация пошла не так.

— Бог любит всех! Господь да защитит меня! — прошептала она.

После смерти она лишилась речи, кроме этих восьми слов, врезавшихся в самую душу. Только другой призрак — Лэ Юэ — могла понять её особым способом.

Хэ Вэньцзюнь не видел и не слышал бабушку.

Чжэнь Юнфэн видел и слышал, но раз уж заказчик велел отправить дух, не стал вникать.

Бабушка Хэ запаниковала: «Нет! Крест обязательно должен быть в гробу! Что делать?»

Она отчаянно огляделась и вдруг заметила Лэ Юэ, сидевшую верхом на стене и наблюдавшую за происходящим.

Как только их взгляды встретились, Лэ Юэ поняла, что попала в беду. Она поспешно спрыгнула со стены и, устремляясь домой, закричала:

— Спасите!

Бабушка Хэ помчалась за ней.

А следом — Чжэнь Юнфэн.

Он видел фотографию Лэ Юэ.

Хэ Вэньцзюнь показал ему, надеясь, что мастер сумеет вызвать её дух. Чжэнь не смог — он думал, она уже переродилась. Но если её дух всё ещё бродит по земле, почему он не чувствует её присутствия?

Первой мыслью Чжэня было утреннее знакомство с Лэ Синь.

Наверняка всё связано с ней.

Медлительный до этого Чжэнь Юнфэн вдруг ловко перемахнул через стену и устремился вслед за бабушкой Хэ и Лэ Юэ.

Хэ Вэньцзюнь недоверчиво потер глаза: мелькнувшая на стене белая фигура… неужели это Лэ Юэ?

Когда Чжэнь Юнфэн вежливо постучал в калитку двора Лэ Синь, та стояла посреди двора и молча смотрела на двух призраков.

— Я… — Лэ Юэ опустила голову, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

Калитка сама отворилась, и Чжэнь вошёл.

— Сама вляпалась — сама и расхлёбывай, — бросила Лэ Синь и больше не вмешивалась.

Бабушка Хэ не могла говорить, но Лэ Юэ могла, и, к счастью, Чжэнь её слышал.

Зная, что Лэ Синь рядом, Лэ Юэ не боялась, что Чжэнь нападёт на неё. Она передала ему просьбу бабушки Хэ.

Та с надеждой смотрела на Чжэня, пока он не кивнул — только тогда она успокоилась.

— Крест в гробу — можно, — сказал Чжэнь Юнфэн. — Но отказ от траурных одежд и ритуальных поклонов, без похоронной церемонии — невозможно.

Он уже встречался с Хэ Вэйсюем. Тот явно не верил в духов и богов. Чжэнь знал: в глазах Хэ Вэйсюя он просто шарлатан.

Хотя все говорят: «Покойника уважай», Чжэнь считал иначе: мёртвые — мёртвы, живые важнее. Он не хотел ломать мировоззрение Хэ Вэйсюя, в этом не было смысла. Не всем суждено сталкиваться с миром духов — это удел немногих. Жить под солнцем, честно и открыто, — великое счастье, достойное зависти.

Бабушка Хэ знала характер сына и покорно согласилась — главное, что крест будет.

— После смерти дух не должен задерживаться в мире живых и нарушать порядок Инь и Ян, — сказал Чжэнь Юнфэн. — Раз я обещал похоронить тебя с крестом, не нарушу слова.

Он сложил особый жест, и температура во дворе резко упала. Поднялся ледяной ветер.

— Сейчас я позову служителей Преисподней, чтобы увести тебя.

Служители Преисподней?

На бледном лице бабушки Хэ отразилось изумление. Она открыла рот — и, видимо, от шока, вдруг заговорила:

— Я… разве не должна попасть в Рай?

Ведь всю жизнь она была добра, никогда не творила зла и верила в Господа. Она заслужила Рай.

Раньше она думала, что без креста не попадёт туда, но теперь крест будет!

Как раз в этот момент прибыли служители Преисподней — двое, паря в воздухе.

— Рай? Простите, но эта территория под нашей юрисдикцией, — хрипло произнёс один из них.

Бабушка Хэ:

— …

Чжэнь Юнфэн часто работал со служителями Преисподней, и сегодня один из них оказался знакомым — тот самый, что говорил.

Чжэнь кратко объяснил ситуацию, и служитель кивнул, подойдя, чтобы увести бабушку Хэ.

Та пыталась вырваться, но безуспешно. В растерянности и страхе её увели, зажав с обеих сторон.

После их ухода во дворе снова воцарилась тишина.

До прихода служителей Лэ Юэ спряталась под кустами шиповника — там её не могли заметить.

Лэ Синь всё это время молчала. Даже когда служители почтительно поклонились ей, она лишь едва заметно кивнула.

— Говори, какова твоя цель? — Лэ Синь стояла невдалеке от Чжэнь Юнфэна. Она была намного ниже его ростом, но когда подняла глаза, создавалось ощущение, что она смотрит сверху вниз.

Сила.

Давление накатывало со всех сторон. Чжэнь признал: он нарочно позволил бабушке Хэ последовать за Лэ Юэ в этот двор. С его способностями поймать их обеих было делом нескольких мгновений. По печати он уже догадался, кто такая Лэ Синь — Богиня Земли, единственная богиня в этом мире.

А его школа не занималась предсказаниями, физиогномикой или фэн-шуй. Они стремились к бессмертию.

Сейчас в моде предсказатели и мастера фэн-шуй, зарабатывающие целые состояния, обещая удачу и богатство. Чжэнь же зарабатывал на ловле духов — а где их столько взять? Он был беден. Но даже в бедности его стремление к бессмертию не угасало.

За это его школу не раз называли безумцами.

Теперь, стоя перед единственной богиней мира, Чжэнь Юнфэн с благоговением и почтением спросил:

— Люди… правда могут стать бессмертными?

Лэ Синь странно посмотрела на него.

Могут ли люди стать бессмертными?

«Ты всего лишь человек, а мы рождены бессмертными. Сможешь ли ты сравниться с нами?»

«Человек остаётся человеком — между ним и бессмертным всегда будет непреодолимая пропасть…»

Насмешки небожителей всплыли в памяти.

Когда-то она сама была человеком. Теперь — бессмертная.

И всё же Лэ Синь сказала Чжэню Юнфэну:

— Нет.

Надежда на лице Чжэня застыла, и свет в его глазах погас.

Чжэнь Юнфэн вышел из двора совершенно подавленный. Он шёл медленно, будто потерял душу, и казалось, что сам плывёт по воздуху.

http://bllate.org/book/4907/491439