Готовый перевод After Raising a Sick Tyrant, I Betrayed Him / Воспитав безумного тирана, я его предала: Глава 22

Её губы сжались, но вопрос так и остался невысказанным: а что он для неё? Неужели просто младший брат?

* * *

Тревожились не только система, но и Ли Дэфу, Фу Юэ с Нун Инь.

Ли Дэфу сумел не только выжить под началом Гу Хэна, но и дослужиться до главного дворцового управляющего — это уже само по себе свидетельствовало о его исключительном даре улавливать малейшие оттенки настроения господина и угодить ему без единого слова. Однако даже такой мастер оказался на грани отчаяния из-за того, как вёл себя Гу Хэн последние два дня.

Сопоставив личность Янь Ли с различными слухами, Ли Дэфу постепенно собрал воедино картину происходящего между ними. Он чётко понимал, что всё дело в Янь Ли, но никак не мог взять в толк, почему эта девушка до сих пор не вышла из ворот Дворца Чанъсинь — уже третий день подряд она никуда не выходила.

От тревоги у Ли Дэфу на губах выскочил целый ряд волдырей. В отчаянии он решил осторожно выведать что-нибудь у Фу Юэ и Нун Инь.

Фу Юэ и Нун Инь тоже волновались — за собственное будущее.

Когда впервые прослышали, что во дворце поселится какая-то девушка, все пришли в изумление.

Всем было известно: самое пугающее и самое неудобное в Гу Хэне заключалось в том, что у него, казалось, не было никаких желаний.

За семь лет у него накопилось множество врагов и столько же сражений — не только на поле боя, где решало оружие, но и в тенях, где в ход шли коварные интриги.

У человека есть желания — значит, есть и слабости. А для мужчины желания, как правило, сводятся к трём вещам: богатству, власти и красоте.

Что до богатства — за спиной у Гу Хэна стоял род Янь, и большинство его врагов просто не могли сравниться с ним в состоятельности.

Власть? Гу Хэн никогда не поддавался чужому влиянию, а по мере того как он захватывал всё больше земель, на свете почти не осталось людей, способных соблазнить его властью.

Оставалась красота. Говорят, даже герою не миновать красотки. А такой молодой, прекрасный и отважный герой, как Гу Хэн, без десятка-другого дам, с которыми у него разыгрывались бы трогательные и драматичные любовные истории, просто тормозил бы развитие народных сказаний и театральных пьес.

За семь лет к нему устремились красавицы, словно косяки рыб, — от знатных девиц до знаменитых куртизанок, роскошных, нежных, милых… их было не счесть. Но он умудрился остаться таким неприступным, что даже комары-самки не осмеливались к нему приблизиться.

Бесчисленные красавицы потерпели поражение, а тут вдруг он велел поселить женщину во дворце.

Да ещё и в Дворце Чанъсинь — совсем близко к его собственной резиденции, Цзяньчжанскому дворцу.

Это было равносильно громовому удару. Поэтому, хотя положение Янь Ли пока оставалось неясным и все звали её просто «девушкой», многие уже видели в ней шанс на карьерный взлёт.

Когда Ли Дэфу набирал прислугу в Дворец Чанъсинь, устроилась чуть ли не драка.

В итоге Фу Юэ и Нун Инь прошли все испытания и стали главными служанками при Янь Ли. Но та, на которую возлагали такие надежды, вдруг словно исчезла с радаров — обе служанки были в отчаянии.

Нун Инь ещё держалась, а вот Фу Юэ сегодня уже дважды жестоко наказала младших служанок из-за плохого настроения.

Поразмыслив, Фу Юэ решила, что нельзя сидеть сложа руки. Она достала вышитый собственноручно мешочек с изображением играющих уток и подала его Янь Ли:

— Это мой мешочек для благовоний. Если у вас будет свободное время, зайдите к Его Величеству. У него, конечно, всё богатство Поднебесной, но именно такие маленькие вещицы, сделанные своими руками, несут в себе самую искреннюю заботу.

Янь Ли приподняла бровь. Неужели та намекает, чтобы она отнесла этот мешочек Гу Хэну и сказала, будто вышила его сама?

Вышивка на мешочке была безупречной — даже Янь Ли, совершенно не разбиравшаяся в рукоделии, сразу поняла: это работа мастера. Ей бы и за десять лет не повторить подобного.

Она не умела вышивать — и Гу Хэн это прекрасно знал.

— Не нужно, — вернула она мешочек.

— Девушка… — Фу Юэ крепко сжала губы.

— Я сказала: не нужно, — холодно произнесла Янь Ли. — Можешь идти.

— Видишь? — насмешливо сказала система. — Ты так спокойна, что другие уже не выдерживают.

— Хотя она и права, — Янь Ли осталась невозмутима. — Если я пойду к Ахэну, лучше бы взять с собой какой-нибудь подарок, сделанный собственными руками — так будет искреннее.

Жаль, что у неё совсем не было таланта к рукоделию.

Не умела вышивать — ладно, но и кулинария тоже не задалась. За все эти годы единственное, что она хоть как-то умела готовить, — это та самая лапша, которую она сварила Гу Хэну семь лет назад.

Если сейчас снова принести ему лапшу… Нет, это будет выглядеть скорее как вызов.

Если тянуть дальше, всё может пойти прахом. Янь Ли не забывала, что у неё есть задание. Поразмыслив, она решила сварить суп.

Готовить суп проще.

Взяв с собой термос с супом и прихватив Фу Юэ с Нун Инь, она направилась в Цзяньчжанский дворец.

Ли Дэфу, увидев Янь Ли, обрадовался, как спасению. Он немедленно громко доложил:

— Ваше Величество, девушка Янь прибыла!

Внутри на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался голос Гу Хэна:

— Войдите.

Янь Ли крепко сжала ручку коробки и медленно вошла.

Ли Дэфу, проявив недюжинную проницательность, сразу вывел всех младших евнухов из зала. В огромном помещении остались только они двое.

Это было не то место, где она впервые его увидела — не зал для совещаний, а, скорее, его личные покои. Здесь сразу стало меньше официоза и величия.

Гу Хэн сидел за письменным столом из наньму, заваленным горой императорских указов. Он поднял голову из-за этой стопки бумаг, его глаза были тёмными, но улыбка — тёплой:

— Старшая сестра пришла. Присаживайся, подожди немного, пока я дочитаю эти указы.

Янь Ли чуть не выронила коробку от его улыбки.

Что опять произошло?

Но Гу Хэн был занят, и она не стала его отвлекать, тихо села в стороне и стала ждать.

Гу Хэн снова окликнул Ли Дэфу, и тот тут же впустил двух евнухов, которые поставили перед ней низенький столик с угощениями и так же быстро исчезли.

— Поешь, старшая сестра, — мягко сказал Гу Хэн.

Османтусовые пирожные, пирожные из водяного каштана, кунжутные хрустяшки… всё, что она любила.

Янь Ли взяла кусочек османтусового пирожного и осторожно откусила.

Пирожное было мягким, сладким, с насыщенным ароматом османтуса, но не приторным — вкуснее, чем те, что она ела в доме Янь.

Но есть было не хочется. Перед её глазами вдруг возник образ юноши, который ради её прихоти проводил целые утра на кухне.

Его тушеная свинина была поистине божественной — аромат разносился на десять ли, а во рту таяла, как снег. Какое-то время Янь Ли так обжиралась, что поправилась на три цзиня.

После возвращения в современность она специально обошла все знаменитые шанхайские рестораны, славящиеся своим «хуншао жоу», и пробовала одно за другим блюдо, пока не начала чувствовать отвращение.

Но она так и не нашла тушеную свинину, которая была бы лучше, чем у него.

Проглотив последний кусочек пирожного, Янь Ли горько усмехнулась. «Интересно, удастся ли мне когда-нибудь снова попробовать такую вкусную свинину?»

Она съела лишь один кусочек и больше не притронулась к угощениям, уперевшись подбородком в ладонь и внимательно разглядывая Гу Хэна.

Это был первый раз с их воссоединения, когда она так пристально наблюдала за ним.

Сегодня он не производил того гнетущего впечатления, как при их двух предыдущих встречах. Его пронзительная мрачность была аккуратно спрятана, и на первый взгляд он даже немного напоминал того юношу семилетней давности.

Но некоторые перемены необратимы. В его глазах больше не было той чистой, сияющей глубины.

Её взгляд был слишком откровенным, и Гу Хэн, наконец, отложил кисть:

— Старшая сестра, зачем так пристально смотришь на меня?

Янь Ли уклонилась от ответа и подняла коробку:

— Хочешь супа?

— О? — улыбка Гу Хэна стала многозначительной. — Ты сама варила?

— Да, но у меня не очень получилось. Пей, не церемонься.

Янь Ли налила суп в чашку и подала ему.

Суп был молочно-белого цвета, сверху посыпан тонким слоем измельчённой кинзы — выглядело неплохо. Однако Гу Хэн, попробовав лишь глоток, сразу понял: рыбу она поджарила слишком сильно. Но это действительно был её собственный труд — всё, что происходило в Дворце Чанъсинь, находилось под его наблюдением.

Он молча выпил весь суп до капли и улыбнулся:

— Очень вкусно. Спасибо, старшая сестра.

Вновь нахлынуло то самое чувство бессилия — невозможность достучаться до него.

После краткого срыва он снова надел изысканную маску, за идеальной улыбкой которой невозможно было разгадать его истинные чувства.

Янь Ли пришлось начинать заново:

— После того дождя ничего не случилось?

— Нет, — ответил он сразу.

На самом деле, вернувшись, он всю ночь мучился от сильнейшей боли в левой ноге и в конце концов был вынужден вызвать придворного врача.

Раньше, если бы такое случилось, он, конечно, не стал бы преувеличивать, но обязательно пожаловался бы Янь Ли, чтобы вызвать её сочувствие и заботу.

Теперь же он понимал: сочувствие и жалость — это лишь приятное дополнение к глубоким чувствам, но не основа прочной привязанности.

Она может жалеть его, может жалеть других страдающих людей, может жалеть бездомных кошек и собак — для неё он ничем не отличался от них.

Понадобилось семь лет, чтобы он, наконец, это осознал.

Он взглянул на недоеденные пирожные и его взгляд потемнел:

— Старшая сестра разве больше не любит такие сладости?

— Не то чтобы… — Янь Ли не хотела, чтобы он узнал, какие воспоминания пробудили в ней эти угощения. — Просто перед этим уже поела, сейчас не очень хочется.

Ресницы Гу Хэна дрогнули, а руки за спиной сжались в кулаки.

«…Опять лжёшь!»

— Понятно, — сказал он, взял пирожное и стал есть, медленно, кусочек за кусочком. Вскоре он доел всю тарелку и потянулся к кунжутным хрустяшкам.

Янь Ли не выдержала и остановила его:

— Это же просто перекус. Лучше не есть слишком много за раз.

— Хорошо, — его пальцы замерли в воздухе, потом медленно опустились. — Как скажешь, старшая сестра.

Они долго бесцельно болтали, но Гу Хэн так и не задал ни одного важного вопроса. Не спросил, почему она ушла семь лет назад, где провела эти годы и почему тогда поцеловала его.

Янь Ли до сих пор не знала, как на всё это ответить, но его молчание тревожило её ещё больше.

Она смотрела в его тёмные, непроницаемые глаза и не могла понять: чего он теперь хочет?

— Через несколько дней я хочу устроить дворцовый банкет для жён и детей чиновников, — вдруг сказал Гу Хэн. — Но ты же знаешь меня: я всего лишь бывший раб, и в таких делах совершенно не разбираюсь. Не поможешь ли мне с организацией?

Янь Ли на мгновение опешила — что-то здесь было не так. Но она ведь не выросла в этом обществе, да и в доме Янь никогда не было хозяйки, которая вела бы подобные мероприятия, поэтому она не сразу поняла: обычно такие банкеты устраивает хозяйка дома.

Сложность Гу Хэна после семи лет разлуки возросла в геометрической прогрессии, и Янь Ли часто чувствовала себя растерянной. Раз уж он наконец-то попросил о чём-то, она, не раздумывая, согласилась.

Улыбка Гу Хэна стала чуть шире:

— Тогда, старшая сестра, смело распоряжайся Ли Дэфу.

Он говорил мягко:

— Спасибо тебе.

* * *

Как только приглашения разошлись по городу, в Чанъани словно выстрелили из десяти пушек одновременно.

Император не только привёл женщину во дворец, но и поручил ей устраивать банкет!

Происхождение Янь Ли быстро выяснили: единственная дочь графа Аньнаня, пропавшая на целых семь лет.

Эта новость вызвала двойственное чувство у многих знатных семей столицы.

Происхождение графа Аньнаня не было секретом: простой торговец, который вовремя встал на нужную сторону и быстро разбогател. Его завидовали, но и презирали.

Аристократические семьи Чанъани никогда не водили дружбы с домом Аньнаня, да и род Янь был малочисленным, поэтому почти не имел влияния.

И вдруг — такой громкий выход на сцену.

Главный советник Люй Юанькэ долго и внимательно рассматривал приглашение, потом велел своей супруге:

— Возьми с собой Ань-эр и хорошенько разузнай, кто такая эта девушка Янь.

— Похоже, Его Величество очень высоко её ценит, — недоумевала госпожа Люй. — Но почему не даёт ей титул? Даже если её происхождение не позволяет стать императрицей, двор всё равно пустует — можно было бы назначить её хотя бы цзецзею, и она бы управляла всеми шестью дворцами.

Люй Юанькэ покачал головой:

— Не пытайся угадать мысли Его Величества. Я служу ему уже много лет и до сих пор не могу его понять. Просто запомни: относись к этой девушке Янь с уважением и ни в коем случае не позволяй себе заносчивости из-за своего положения.

— Поняла, — ответила госпожа Люй.

— Если представится возможность… — Люй Юанькэ помолчал. — Постарайся убедить её повлиять на Его Величество в деле Хэ Чжуна.

http://bllate.org/book/4801/479214