Готовый перевод Raising a Bandit / Воспитывая разбойницу: Глава 33

Он некогда не верил в это. Ещё на пристани, принимая в руки без сознания Сяохуань, он уже почувствовал, что все её внутренности были раздроблены жестокой ладонью, но всё равно надеялся — она ещё очнётся. Он увёз её в Башню Судьбы, дал самые лучшие лекарства, пригласил самых искусных целителей; даже когда мастера всех школ Поднебесного мира один за другим приходили с вызовом, он лишь рассеянно отмахивался от них, совершенно не желая заниматься делами Башни. Но она продержалась на постели почти месяц и наконец иссякла до конца.

Она попросила подать бумагу и кисть, собственноручно написала то письмо, вложила его ему в руки и умоляла отвезти его Хозяйке.

К тому времени Линь Сяохуань так исхудала, что лицо её стало неузнаваемым; лишь глаза по-прежнему сверкали привычной проницательностью и спокойствием. Она сжала его руки и прошептала:

— Отдай это Хозяйке… У неё найдётся выход… Понял? Только Хозяйке — никому другому!

Её голос становился всё громче, почти до дикого визга:

— За всем этим кроется глубокий заговор! Одна ошибка — и всё погибнет…

Гао Цяньцю крепко сжал её руку и тихо сказал:

— Не волнуйся, я доставлю письмо лично в руки.

Но едва он договорил, как её рука безжизненно обмякла, а глаза навсегда закрылись.

И всё же он не верил.

Он ведь ещё ничего ей не успел рассказать — как она могла уйти так внезапно?

Он разжёг подпольные печи в Башне Судьбы и ночь за ночью сидел в тёплом свете ламп, прижимая её к себе, пока даже в этом жарком, как лето, помещении он больше не ощущал её тепла.

На третью ночь в Башню Судьбы пришёл гость.

Он был облачён в изысканную белоснежную длинную тунику, волосы аккуратно уложены под высокий узел, брови, как клинки, взмывали к вискам. С первого взгляда казалось, будто Се Суй занял высокий пост при дворе — во всём чувствовалась аристократическая осанка.

Но Гао Цяньцю знал: это не Се Суй. У того на поясе всегда висел меч, а у этого — лишь неуклюжий меч из нефрита.

Таким клинком невозможно убить, но зато он прекрасно звенел в такт шагам вместе с подвесками из яшмы, украшенными горным нефритом.

— Я могу её исцелить, — улыбнулся незнакомец, и в этой улыбке мелькнуло сходство с Се Суем, но холодное, бездушное. — Придумай способ, чтобы Се Суй пришёл сюда. Как только он появится — я её вылечу.

***

— Я знал, что стоит показать это письмо господину Се, как он ни за что не останется в стороне… — глухо произнёс Гао Цяньцю. — Я… я просто ничтожество!

Дождь и ветер образовывали непроницаемую завесу, словно сама природа воздвигла безжалостную преграду.

Цинь Нянь молчала, не шевелясь. Она лишь опустила голову и смотрела на свои ногти.

Аккуратно подстриженные ногти блестели в дожде тусклым белым светом — цветом, который невозможно сохранить, сколько бы ни старалась.

Даже Гао Цяньцю знал, какой человек Се Суй.

Се Суй — тот, кто никогда не допустит, чтобы кто-либо или что-либо причинило вред его Няньнянь.

Даже Гао Цяньцю это знал.

А она сама?

Знала ли она?

Она называла его трусом, но он спросил:

— Ты хоть понимаешь, почему я стал трусом?

Потому что его сердце было полно привязанностей, потому что его жизнь уже давно перестала принадлежать ему самому.

Он говорил ей: если с ней что-нибудь случится, он, возможно, умрёт.

А она ответила ему:

— Тогда и умри.

— Его младший брат… на самом деле так его ненавидел, — наконец произнесла Цинь Нянь, и это были единственные слова, которые она смогла вымолвить за долгое время.

Дождь и ветер поглотили свет дня, будто наступила ночь, несмотря на белый день. Вокруг стоял мрачный, ледяной туман.

Гао Цяньцю явно не знал, что ответить. Он вырос рыбаком и с юных лет скитался по Поднебесному миру. Хотя его боевые навыки были невысоки, он повидал столько смертей, предательств, убийств и расставаний, что для него убийство наставника учеником или ненависть младшего брата к старшему не казались чем-то удивительным — даже не стоило задавать вопросы.

Но Цинь Нянь всё ещё была растеряна. Она повернула голову и посмотрела сквозь ливень на череду прилавков и лавок, на редкие силуэты прохожих, на лепестки цветов, уносимые потоками воды.

Мир полон суеты, человеческие судьбы бесконечно разнообразны.

— Он ради своей семьи бросил всё и скитался в изгнании, не зная, доживёт ли до завтра… А его младший брат… на самом деле так его ненавидел.

Возможно, как однажды сказал Ань Кэци, Се Суй и вправду глупец.

Пусть его мать обманула его, пусть младший брат возненавидел, пусть даже та девочка, которую он десять лет растил как родную, в конце концов прокляла его смертью.

Но он всё равно защищал её. Всё равно был готов умереть за неё.

***

— Хозяйка, — медленно заговорил Гао Цяньцю, — я пришёл, чтобы принять смерть. Но прежде чем умру, прикажите — я выполню всё без промедления.

— Смерть? — Цинь Нянь непонимающе посмотрела на него, а потом холодно усмехнулась. — Зачем мне твоя жизнь?

Эти спокойные слова словно хлыстом ударили Гао Цяньцю по лицу, и он едва устоял на ногах.

— Я…

— Ты хочешь умереть вслед за Сяохуань, верно? — ледяным тоном продолжила Цинь Нянь. — Умри, если хочешь, но не смей говорить, будто я тебя к этому принудила. Человек сам виноват в своих ошибках — пусть и несёт за них ответственность всю жизнь.

Гао Цяньцю замолчал.

Цинь Нянь повернулась к нему и долго смотрела.

— Ты всё ещё хочешь умереть?

Гао Цяньцю опустился на колени и медленно, до земли, склонил голову:

— Прошу приказать, Хозяйка.

— Хорошо, — сказала Цинь Нянь и шагнула прямо в дождь. — Подготовь повозку. Едем в Яньлинь.

***

Цинь Нянь снова поселилась в уютной комнате на втором этаже гостиницы напротив особняка маркиза Яньлиньского. В прошлый раз их было двое, теперь же она осталась одна.

Обстановка в зале не изменилась: всё те же изящные цветочные узоры, лёгкие занавеси. Но теперь, в разгар лета, солнечный свет, проникающий сквозь шёлковые занавески, придавал комнате ещё больше жизненной свежести. Цинь Нянь распахнула окно и увидела напротив величественный и суровый особняк маркиза Яньлиньского, у ворот которого по-прежнему стояли два холодных каменных льва.

В прошлый раз здесь была ранняя весна, но тогда, казалось, было теплее, чем сегодня.

С рассвета она сидела у окна, не шевелясь, и неотрывно смотрела на этот особняк.

К востоку от особняка стоял маленький лоток с вонтонами — его привозили по утрам, но покупателей почти не было, и продавец скучал, прислонившись к вывеске. К западу находилась книжная лавка: хозяин выставил на солнце несколько стеллажей с тонкими брошюрами, а рядом ходил взад-вперёд студент в длинной тунике, так и не решаясь купить хоть одну книгу, из-за чего лавочник нервничал.

Примерно в час «Мао» особняк открыл боковую калитку, и оттуда вышел молодой человек с оживлённой улыбкой. Из-за угла тут же подкатила повозка, и юноша, не замедляя шага, сел в неё.

Почти в тот же миг продавец вонтонов отставил котёл, студент закрыл книгу, и оба, как только повозка тронулась, последовали за ней.

Цинь Нянь холодно наблюдала за этим.

Прошла половина часа. Повозка свернула за угол и исчезла из виду. Тогда с крыши третьего этажа той самой гостиницы, прямо над головой Цинь Нянь, стремительно, бесшумно промелькнула тень и приземлилась на углу улицы, чтобы тоже последовать за повозкой.

Цинь Нянь подождала ещё время, равное горению благовонной палочки.

Больше никого не было.

Только тогда она наконец встала, спустилась вниз и, обойдя два квартала, вошла в боковую калитку сада особняка маркиза Яньлиньского.

Это был её первый визит в особняк. Стоя среди пышной зелени цветущих кустов и деревьев, она не знала, что за спиной находится храмовый зал, а впереди — гостевые покои и цветочный зал. Перед ней простиралось столько зданий, что всё казалось чрезмерно просторным.

Калитка, через которую она вошла, была служебной — для служанок и прислуги. Пройдя небольшую перегородку, она увидела крошечный пруд с лотосами. Алые цветы пышно распустились, их стебли изящно изгибались к берегу, где росли густые водные травы. У берега возвышались причудливые камни, а рядом стоял изящный водный павильон. Восьмиугольные колокольчики под карнизами тихо покачивались на ветру, и от их звона, казалось, колыхалась сама гладь воды.

Здесь Се Суй провёл всё своё детство, но Цинь Нянь никак не могла связать образ Се Суя с этим прудом, камнями и павильоном.

В павильоне лениво сидела женщина. Её длинные волосы были аккуратно уложены в узел, платье безупречно, но взгляд казался рассеянным — она смотрела на алые лотосы, колыхающиеся на воде.

Рядом с ней не было ни единой служанки.

Цинь Нянь насторожилась и крепче сжала рукоять изогнутого клинка, не решаясь подойти ближе.

Но женщина подняла глаза, сразу заметила её и, не удивившись, мягко улыбнулась:

— Я знала, что ты придёшь.

Она провела пальцами по волосам у виска — жест был одновременно строгим и соблазнительным. Она казалась совсем не старше Цинь Нянь, но каждое её движение выдавало зрелую женщину.

Цинь Нянь тихо спросила:

— Вы… супруга маркиза Яньлиньского?

Женщина улыбнулась:

— Удивительно, что ты меня узнала.

Это означало, что она давно знала Цинь Нянь. Сердце Цинь Нянь рухнуло в бездну.

— Вы ждали меня?

— Ждала давно, — сказала Шэнь Цюйлянь, — но ты пришла медленнее, чем я ожидала.

Цинь Нянь ответила:

— Маркиз только что выехал из особняка. Помимо официальных стражников, за ним следят трое тайных охранников — все мастера Поднебесного мира.

Улыбка Шэнь Цюйлянь чуть померкла.

— Знаешь, сколько они получают?

— Сколько?

Шэнь Цюйлянь подняла три пальца:

— Каждый из них получает по триста лянов в день за то, чтобы следовать за маркизом.

— Триста лянов — достойная цена за чью-то жизнь.

Шэнь Цюйлянь снова тихо рассмеялась:

— Разве триста лянов могут купить чью-то жизнь?

Цинь Нянь слегка нахмурилась. Она не понимала смысла этого разговора, поэтому промолчала.

Шэнь Цюйлянь посмотрела на неё и вздохнула:

— Маркиз — человек, который боится смерти. — Её взгляд снова устремился к алым лотосам у ног. — В отличие от его старшего брата.

Сердце Цинь Нянь на мгновение замерло.

— С детства я знала, что выйду замуж за будущего маркиза Яньлиньского, — тихо сказала Шэнь Цюйлянь. — Я никогда его не видела; все рассказы о его доблестях были для меня лишь слухами. А когда я наконец приехала в Яньлинь, маркизом уже стал другой человек.

Цинь Нянь слегка нахмурилась:

— Вы никогда не встречались с Се Суем?

Шэнь Цюйлянь промолчала.

Цинь Нянь горько усмехнулась:

— Впрочем, жаль тут нечего — всего лишь скучный пьяница.

— Но, девочка, — неожиданно сказала Шэнь Цюйлянь, — ты ведь хочешь спасти этого пьяницу, верно?

Цинь Нянь стиснула губы.

— Глава монастыря Шаолиня — человек высочайшего авторитета и мудрости — не смог его спасти. А ты, одинокая девушка без поддержки, всё равно хочешь попытаться?

Цинь Нянь чётко произнесла:

— Спасать — значит спасать. Не важно, получится или нет.

Шэнь Цюйлянь улыбнулась.

Её улыбка была так прекрасна, что лицо её сияло, словно летний алый лотос. Но в глубине этой улыбки таилась тоска — та же самая, что накапливалась годами, десятилетиями.

— Хорошо, — сказала она. — Я скажу тебе, где он.

Цинь Нянь крепче сжала рукоять клинка:

— Где?

— Остров Элеутерия, монастырь Юньмэн, келья наставника.

***

Ответ прозвучал слишком легко, и Цинь Нянь инстинктивно усомнилась.

— Откуда мне знать, что вы не обманываете? — холодно спросила она.

Шэнь Цюйлянь широко раскрыла прекрасные глаза:

— Откуда знать? Тебе и не нужно знать. По правде говоря, у тебя нет права задавать такой вопрос.

Цинь Нянь не могла понять:

— Но вы — супруга маркиза Яньлиньского. Почему вы помогаете мне?

Шэнь Цюйлянь смотрела на девушку, стоящую под полуденным солнцем в тёмном боевом костюме, с прямой спиной и пронзительным взглядом, отражающим солнечный свет. Та казалась такой уверенной, такой упрямой — просто потому, что ещё многого не понимала, и поэтому продолжала спрашивать «почему».

Шэнь Цюйлянь слышала, что эту девушку вырастил Се Суй. Она завидовала ей — завидовала тому, что благодаря встрече с Се Суем та получила совсем другую жизнь.

Но, конечно, она не собиралась говорить об этом.

Она лишь прикрыла рот ладонью, будто смеясь:

— А если я скажу, что это потому, что мне нравится Се Цзисы, ты поверишь?

Цинь Нянь не улыбнулась.

В этом она отличалась от Се Суя больше всего: она не могла, как он, смеяться над всем на свете.

http://bllate.org/book/4793/478606