Готовый перевод The Pampered Daughter of the Sixties / Изнеженная дочь шестидесятых: Глава 26

— Ладно, давайте сюда женьшень. Первая и вторая снохи, скорее за ужин — уже поздно, а завтра вставать ни свет ни заря, — сказала старушка Лю, осторожно взяв корень и уйдя в дом, чтобы завернуть его в красную тряпицу и приберечь до того дня, когда второй сын повезёт его в уездный город на продажу.

Появление женьшеня всколыхнуло всю семью Е на целый вечер, но по мере того как шло время, волнение постепенно улеглось.

Погода становилась всё жарче, и яйца уже не хранились — ещё немного, и всё испортилось бы. Семья решила, что назавтра повезут в уездный город все накопленные яйца и собранные с огорода овощи.

Накануне всё необходимое тщательно подготовили, чтобы Е Цзюньцзюню было удобнее везти товары на продажу.

Обычно в город ездил один Е Цзюньцзюнь, но на этот раз нужно было везти ещё и женьшень. Е Баогуо решил, что старший сын, Е Цзяньшэ, тоже поедет с ним: тот человек надёжный, немногословный и основательный, а с ним младшему брату будет спокойнее.

На следующий день, едва забрезжил рассвет, оба отправились в путь. Остальные члены семьи весь день нервничали и работали без души: одни переживали, не случится ли чего с путниками, другие — удастся ли продать женьшень по хорошей цене.

Когда стемнело, а братьев всё ещё не было, приготовленный ужин стоял нетронутым на столе. Даже Е Цзяоцзяо и её пять братьев сидели, глядя на еду, но никто не притрагивался к ней.

— Ну хватит! Пусть дети едят! Как бы там ни было, голодными их оставлять нельзя, — сказала старушка Лю и толкнула локтём своего мужа.

Она понимала, как он волнуется за сыновей, но тревога не поможет — есть всё равно надо.

— А еду для них отдельно оставили? — спросила она у третьей снохи, на которой сегодня была очередь готовить.

— Оставила, держу в печи — горячая будет, как только вернутся, — быстро ответила госпожа Сунь.

— Ладно, едим, — сказал Е Баогуо, взял палочки и уже собрался было зачерпнуть немного еды, как вдруг у двери послышался шорох. Он тут же положил палочки обратно.

Все вскочили на ноги. Е Цзяньдань первым бросился открывать дверь, остальные ждали в общей комнате.

Госпожа Сунь сообразила, что, вероятно, вернулись старший и второй братья, и поспешила на кухню, чтобы вынести горячий ужин и расставить всё на столе.

Прошло совсем немного времени, и из темноты вошли трое.

— Вернулись! Слава небесам, живы-здоровы! Садитесь скорее, поешьте — всё ещё горячее! — обрадовалась старушка Лю, увидев сыновей, и заторопила их за стол.

Утром они ушли слишком рано и взяли с собой лишь несколько лепёшек — неизвестно, успели ли хоть что-то поесть за весь день.

— Подождите с едой, — сказал Е Цзюньцзюнь и тут же полез в карман.

Все сразу поняли: сейчас будет доставать деньги.

И в самом деле, он вытащил из кармана плотную пачку банкнот.

Толщина этой пачки поразила всех — такого количества денег в доме Е ещё никто не видывал.

Е Баогуо невозмутимо спросил:

— Сколько выручили?

Яйца и прочие дары природы Е Цзюньцзюнь продавал не впервые, и цены на них в семье все знали. Е Баогуо не был жесток, отправляя сына на риск в такое тревожное время, когда спекуляция каралась законом. Просто в этом мире «смелых кормит, а трусливых морит голодом». Раз уж второй сын решил заниматься этим, лучше было дать ему делать это открыто, чтобы вся семья знала, кому благодарить. А если вдруг что-то пойдёт не так, сам Е Баогуо готов был пойти к своим бывшим командирам и сослуживцам, просить помощи — авось удастся смягчить последствия.

Цену на женьшень никто в семье не знал. Даже госпожа Цянь могла лишь сказать, что она зависит от качества, возраста и целостности корня, но конкретную сумму назвать не могла. Поэтому Е Баогуо строго наказал сыновьям быть осторожными: сначала узнать в уездном городе, принимает ли аптека такие товары, а уж потом торговаться, держа ухо востро.

Е Цзюньцзюнь, весь в возбуждении, заговорил:

— Мы пришли в город и сразу нашли моих старых покупателей — яйца и овощи разошлись мгновенно, по прежним ценам.

— Потом зашли в аптечный склад — там принимают лекарственные травы, многие из соседних деревень привозят туда сборы. Я спросил про женьшень, и оказалось, что он очень ценится и его действительно покупают.

Он на секунду замолчал.

Е Цзяоцзяо заметила, что никто не подумал дать отцу и дяде воды, и тут же сбегала на кухню, принеся два полных ковша. Отец и дядя благодарно посмотрели на неё и жадно выпили — за весь день им удалось попить только раз, когда днём они зашли к одному торговцу за водой.

Освежившись, Е Цзюньцзюнь продолжил:

— Сначала я не стал сразу показывать женьшень, а задал побольше вопросов. Только потом вынул его. Приёмщик даже спросил, откуда у нас такой корень.

— Надеюсь, ты ничего лишнего не ляпнул? — встревожилась старушка Лю.

— Да что вы! Разве я стану вредить своей дочке? Сказал, что случайно наткнулся на него в глухой чаще, и больше такого не видел, — поспешно заверил Е Цзюньцзюнь.

— И что дальше? — нетерпеливо спросила мать.

— А дальше он сильно разволновался и сказал, что это настоящий дикий женьшень, возрастом не меньше пятидесяти лет! — Е Цзюньцзюнь широко развел руками, показывая цифру «пять».

— Ну и сколько же заплатили? — не выдержали дети, опередив взрослых.

— Хе-хе, — усмехнулся Е Цзюньцзюнь и, сложив большой и мизинец, а остальные пальцы прижав к ладони, показал «шесть».

— Шестьдесят юаней?! — ахнула госпожа Чжао. Даже такая сумма была немалой — это как несколько месяцев зарплаты рабочего.

— Нет… Шестьсот, — тихо произнёс Е Цзюньцзюнь.

— Ух ты!

— Ого…

Все в доме с изумлением уставились на братьев. Е Баогуо перевёл взгляд на старшего сына, будто ища подтверждение.

— Правда, шестьсот юаней! — подтвердил Е Цзяньшэ, прижимая руку к груди. — Я чуть с ума не сошёл от страха! Всю дорогу домой мы бежали без остановки — боялись, что кто-нибудь узнает, что у нас при себе такие деньги, и нападёт.

Шестьсот юаней! Почти трёхлетний доход крестьянской семьи! И всё это — за одну «морковку», которую выкопала племянница! В этот момент Е Цзяньшэ испытывал чувства, которые никто не мог понять.

— Это… — старушка Лю посмотрела на мужа. Она и представить не могла, что женьшень стоит так дорого. Шестьсот юаней! Даже в лучшие времена у семьи Е не было такой суммы.

— Давай сюда деньги, — спокойно сказал Е Баогуо. Нельзя же оставлять такие деньги у сына в кармане.

— А… да, конечно, — старушка Лю подошла и взяла у Е Цзюньцзюня плотную пачку банкнот и свёрток мелочи. Купюр по сто юаней тогда ещё не было, самые крупные — десятки, поэтому шестьсот юаней выглядело внушительно.

— Деньги, как и договаривались, делим так: половину оставляем Цзяоцзяо, вторую половину — на строительство дома, а остаток — на хозяйство, — объявил Е Баогуо.

— Мы согласны!

— Согласны! — подтвердили Е Цзюньцзюнь и госпожа Цянь. Они прекрасно знали, как бабушка с дедушкой любят внучку, и были рады, что половина денег достанется дочери. К тому же они сами верили, что смогут скопить ей приличное приданое, а старшие братья тоже не оставят сестру в беде.

Так решение о строительстве нового дома было принято единогласно — дети уже выросли, и всем хотелось отдельной комнаты.

Дом семьи Е состоял из пяти комнат: по одной на каждую семью, одна — для стариков, и одна — кладовая, которую недавно приспособили под спальню для мальчиков. Е Цзяоцзяо пока спала с родителями.

Теперь, когда появились деньги, решили построить ещё пять комнат — чтобы у каждого ребёнка была своя. От этой новости дети пришли в восторг.

Старый дом был выложен из обожжённого кирпича под черепичную крышу, и новый решили строить из того же материала. К счастью, по обе стороны от дома Е не было соседей, и можно было выкупить прилегающие участки.

Сельские участки под застройку стоили недорого, особенно такие небольшие — хватило бы и на пять комнат. Расходы на землю составили бы меньше ста юаней. Кирпич заказали заранее на кирпичном заводе — его привезут прямо во двор. Цены на кирпич были стабильными. Что до рабочих рук — их наберут из деревни после весеннего посева, когда наступит сельскохозяйственная передышка. Тогда не платили деньгами — достаточно было кормить работников двумя сытными приёмами пищи в день, что даже экономило семье зерно.

Правда, эти «два приёма» должны были быть по-настоящему сытными: работали ведь здоровые мужики, которым нужно много еды.

Но если материалы подготовить заранее, пять комнат можно было построить всего за семь дней силами десятка-другого работников. Всё вместе — участок, кирпич, еда — должно было уложиться примерно в сто восемьдесят юаней.

— Мам, раз уж строительство не так уж и дорого обойдётся… А как насчёт велосипеда? — вдруг вклинился Е Цзяньдань, протиснувшись вперёд. — Второй брат постоянно ездит в город, каждый раз встаёт до рассвета и идёт пешком десятки ли. Это же изматывает! Если бы у нас был велосипед, было бы гораздо удобнее. Да и возить Цзяоцзяо в город стало бы легче.

Старушка Лю как раз подсчитывала расходы на дом и при этих словах вспыхнула:

— Велосипед?! Да ты, Е Цзяньдань, совсем обнаглел! Только деньги в руки попали — и сразу велосипед?! Да мы с твоим отцом десятилетиями ходили в город пешком! Вы-то сколько лет проходили — и уже ноги не те?!

Е Цзяньшэ и Е Цзюньцзюнь молча переглянулись: «Опять этот младший брат всех подставил…»

Е Цзяньдань растерялся:

— Да я же не сейчас предлагаю покупать! У нас же даже велосипедного талона нет! Просто подумал вслух — если бы был велосипед, было бы удобнее. Особенно для Цзяоцзяо.

Старушка Лю и Е Баогуо немного смягчились. Действительно, второй сын изводил себя, таскаясь в город пешком. Велосипед был бы неплох. Но сначала — дом. А насчёт талона — это вопрос на будущее.

Решив вопрос со строительством, семья спокойно поужинала.

Следующие дни прошли в сельских хлопотах. Когда весенний посев завершился и остались лишь полив, прополка и подкормка, началось строительство.

Участки уже купили, кирпич завезли и сложили во дворе — ночью ворота запирали, так что кражи не боялись.

Наняли десяток опытных работников, и стройка закипела. Еду для них готовила старушка Лю вместе с тремя снохами по очереди.

Через шесть дней пять новых кирпичных домов с черепичными крышами были готовы.

Теперь в доме Е перераспределили комнаты — у каждого ребёнка появилась своя.

Госпожа Цянь сначала хотела оставить дочку с собой — мол, ещё маленькая, — но Е Цзяоцзяо настояла на отдельной комнате.

«Лучше уж я поживу одна, — подумала она, — а то родителям мешать нехорошо!»

http://bllate.org/book/4775/477218