Готовый перевод The Whole Capital is Forcing Us to Marry / Вся столица заставляет нас пожениться: Глава 33

Пэй Ань заметил, что она уже давно молчит, и краем глаза уловил её взгляд — она пристально смотрела на него. Он сразу понял, о чём она думает: наверняка в душе обвиняет его в несдержанности слова.

Однако Пэй Ань сделал вид, будто ничего не заметил, и продолжил листать книгу.

Прошло почти полтора часа, когда карета наконец добралась до Управления императорских цензоров. Небо начало светлеть, а пламя факелов у ворот уже отражалось внутри экипажа. Пэй Ань захлопнул книгу и вдруг повернулся к ней.

Юньнян почувствовала его взгляд и удивлённо обернулась.

Пэй Ань на мгновение замер, но всё же решил спросить прямо:

— Какие у тебя отношения с Син Фэном? Мне нужно услышать правду.

Юньнян мысленно вздохнула: «Опять он спрашивает».

Она уже говорила ему — между ней и Син Фэном ничего нет. Не вернув нефритовый жетон, она чувствовала себя рассеянной.

— Я и господин Син уже в прошлом, — тихо ответила она.

— Тогда хорошо, — сказал Пэй Ань.

Юньнян не поняла, что он имел в виду этим «хорошо». Пока она размышляла, карета остановилась. Пэй Ань добавил:

— Через полчашки чая выедем дальше. Можешь выйти, размяться.

С этими словами он выпрыгнул из кареты.

У ворот собралась целая толпа.

Линь Жань, служащий Управления императорских цензоров, уже поджидал его и, увидев Пэй Аня, поспешил навстречу:

— Глава!

Пэй Ань кивнул:

— Всех вывели?

— Не беспокойтесь, глава, ни одного не упустили. Ещё тридцать лучших стражников я лично проверил — все готовы следовать вашему приказу.

Зная, что Пэй Аню предстоит долгое отсутствие, Линь Жань торопливо заверил его:

— Глава, я никогда не забуду, как вы спасли мне жизнь в тот день. Пока я жив и служу в Управлении, всё здесь останется таким же, каким вы его оставили.

Пэй Ань усмехнулся, шагнул внутрь и лёгким хлопком по плечу поблагодарил:

— Спасибо за труд.

Линь Жаню стало тепло на душе. Он последовал за ним и громко скомандовал подчинённым:

— Глава прибыл! Выводите всех!

Осуждённых чиновников только что вывели из темницы. На руках и ногах у них звенели кандалы, одежда — серо-белая тюремная форма. Стражники загнали их в кучу, чтобы Пэй Ань лично опознал каждого перед погрузкой в тюремные повозки.

Пэй Ань подошёл ближе.

Стражники поднимали каждому подбородок, а факелы освещали лица вплотную. Большинство были растрёпаны, с грязными лицами и всклокоченными волосами — былого величия придворных чинов не осталось и следа.

Взгляд Пэй Аня задержался на лице Син Фэна всего на миг. Тот выглядел относительно опрятно: лицо чистое, причёска аккуратная, даже головной убор на месте.

Убедившись, что все на месте, Пэй Ань кивнул. Линь Жань понял и скомандовал:

— Грузите в повозки!

Как только преступников вывели наружу, толпа у ворот взорвалась рыданиями и воплями. Два дома уже конфисковали: мужчин отправляли в ссылку, женщин — в государственные бордели. В домах остались лишь дети.

Дома Фань и Син не тронули, поэтому сейчас у ворот столпились их родственники, надеясь увидеть осуждённых в последний раз.

Обычных людей можно было бы и пропустить, но ведь это же государственные преступники! После случая со старейшиной Цинь Линь Жань не хотел рисковать и приказал страже не подпускать никого и не принимать передач.

Не давая семьям попрощаться, он вызвал настоящий хаос — люди плакали и кричали в отчаянии.

Тем временем Юньнян, едва Пэй Ань сошёл с кареты, тоже вышла наружу. Она хотела просто зайти к Цинъюй за фляжкой воды.

Спустившись, она увидела толпу у ворот, но, зная от Тун И, что Пэй Ань сегодня будет сопровождать заключённых, не придала этому значения. Получив фляжку у Цинъюй и уже собираясь вернуться в карету, вдруг почувствовала, как служанка резко схватила её за руку и дрожащим голосом прошептала:

— Госпожа… Это ведь госпожа Син?

Юньнян обернулась и проследила за её взглядом. Среди толпы впереди стояла женщина, с тревогой вглядывавшаяся в ворота. Это и вправду была госпожа Син.

Юньнян опешила. Они с Цинъюй ещё не успели осознать, как госпожа Син оказалась здесь, как из ворот начали выводить преступников.

Син Фэн шёл последним.

Увидев сына, госпожа Син изо всех сил рванулась вперёд, но стражник грубо оттолкнул её:

— Прочь! Никто не имеет права приближаться!

Юньнян вздрогнула, инстинктивно перевела взгляд в сторону — и её глаза застыли на одном человеке.

Син Фэн.

Как он оказался здесь?

— Госпожа… Это же господин Син! — голос Цинъюй дрожал. Ведь сегодня эти люди — государственные преступники! За что его осудили?

Голова Юньнян внезапно загудела. Она машинально сделала шаг вперёд.

Тем временем госпожу Син оттеснили назад, и, отчаявшись, она снова рванулась вперёд. Её причёска растрепалась, шпилька перекосилась — вся её прежняя изысканность исчезла без следа.

Наконец ей удалось выбраться из толпы. Она обернулась — и тут же увидела Юньнян напротив.

Их взгляды встретились, и обе замерли.

Много лет назад матери Юньнян и госпожи Син были близкими подругами. Когда Юньнян ещё была в утробе, и пол ребёнка неизвестен, семьи торопливо договорились о помолвке между ней и Син Фэном, чтобы укрепить связи.

Но потом всё изменилось.

Сейчас было не время ворошить прошлое. Госпожа Син сдержала все обиды и даже не назвала Юньнян по имени. Вместо этого она лишь посмотрела на неё и, будто кровью сердца, произнесла:

— Ради всего, что между вами было… позаботься о нём в пути.

С этими словами она бросила Юньнян свёрток.

Увидев это, стоявшая рядом женщина тоже метнула свой свёрток:

— Передай Фань Сюаню: пусть живёт, пока может!

Преступников уже гнали к повозкам — скоро уезжать. Юньнян очнулась и быстро кивнула Цинъюй. Та поняла и, воспользовавшись суматохой, подхватила оба свёртка.

Когда Пэй Ань вернулся в карету, Юньнян уже сидела внутри. Он бросил на неё взгляд — выражение лица явно изменилось. Видимо, она всё-таки увидела кого-то.

Раз она сама сказала, что всё в прошлом, ему больше не о чём беспокоиться.

Карета тронулась в путь — теперь к дворцовым воротам, чтобы забрать принцессу Минъян.

До места ещё было далеко. Пэй Ань снова углубился в книгу, а Юньнян сидела, как на иголках. Мысли бурлили в голове, и наконец она не выдержала:

— Господин, за что осудили этих людей? Куда их отправляют?

Это были смертники — скрывать нечего. Пэй Ань охотно ответил:

— Фань и Ли — сообщники старейшины Цинь, виновны в государственной измене. Чжу и Лю присвоили казённое серебро, предназначенное для помощи пострадавшим от стихийного бедствия. Всех отправляют в ссылку в Линнань.

На этом он замолчал.

Юньнян слушала с замиранием сердца и теперь с тревогой ждала продолжения.

Пэй Ань поднял глаза и увидел её пристальный, полный надежды взгляд. Он прекрасно понимал, чего она хочет спросить, но нарочно переспросил:

— Что-то случилось?

Юньнян очень хотелось напомнить ему, что он забыл упомянуть одного человека, но прямо спрашивать не решалась. Она сделала круг по широкой дуге:

— А что будет с ними после ссылки?

— Никто не выживет, — коротко ответил он.

Сердце Юньнян словно провалилось куда-то вниз.

«Хватит так с ним тянуть», — решила она. Повернувшись к нему, она приблизилась и тихо сказала:

— Господин, в ночь свадьбы я не была пьяна. Всё, что я тогда сказала, — правда. Ты мне веришь?

Взгляд Пэй Аня дрогнул. Он невольно восхитился её смелостью и, словно сам не зная, почему, спросил:

— Что именно?

«Ты меня задушить хочешь» или «Господин, я правда не могу»?

В карете воцарилась тишина.

Пэй Ань сам замер после своих слов и не стал смотреть на девушку, которая, конечно, покраснела до корней волос. Но больше мучить её не стал и сам пояснил:

— Син Фэн сам идёт на смерть. Ты не сможешь его спасти.

Лицо Юньнян всё ещё горело, но теперь она забыла о смущении и в изумлении спросила:

— Как это — сам идёт на смерть?

— Ты до сих пор не поняла? — Пэй Ань чуть приподнялся, и их локти снова соприкоснулись. Он объяснил ей ситуацию так, будто рассказывал постороннюю историю. — Принцесса Минъян не хочет выходить замуж за иностранца и положила глаз на Син Фэна. Именно она заставила его отказаться от помолвки с тобой. А потом Син Фэн передумал и пошёл к императору ходатайствовать за Фань Сюаня. Разве это не самоубийство?

Юньнян всё поняла, но всё равно не могла взять в толк:

— Почему он передумал? Если уж согласился стать женихом принцессы, зачем теперь идти на смерть?

Она впервые видела госпожу Син такой растерянной и униженной.

Он же не из тех, кто теряет голову.

Пэй Ань не был уверен, делает ли она вид, что не понимает. Ведь ещё на паромном причале она приехала верхом, чтобы предупредить его — значит, ума ей не занимать, и она точно знает, чего хочет. Так почему же теперь вдруг стала глупой?

Он бросил на неё пронзительный взгляд и спросил:

— Как ты думаешь?

От этого взгляда Юньнян всё поняла. Он ведь прекрасно осознаёт, что ревнует, раз снова и снова спрашивает об их прошлом. Значит, надо всё прояснить.

Она подумала и привела сравнение:

— Господин, мои отношения с господином Син такие же, как у тебя с госпожой Сяо…

Пэй Ань даже не поднял глаз:

— Не такие.

Юньнян:

— А?

Пэй Ань:

— Я никогда никому ничего не дарил.

Юньнян мысленно вздохнула.

Она признала:

— Да, действительно не такие.

В тот раз, когда госпожа Сяо так её унижала, она ведь не обвинила его ни в чём. Она подала хороший пример — почему же он не может последовать её примеру?

У кого не бывает прошлого? Если бы на месте госпожи Сяо оказалась она, и та умерла, она бы сама настояла, чтобы он пошёл проститься! И не просто не возражала бы — ещё и помогла бы!

Пэй Ань на мгновение потерял дар речи. Давно никто так откровенно не насмехался над ним. Он даже растерялся и почувствовал, как дыхание сбилось.

— Если у госпожи есть ещё какие-то различия, милостиво изложите, — холодно произнёс он. — Раз мы стали мужем и женой и уже сошлись, все эти недомолвки и недоговорённости должны остаться в прошлом.

Юньнян скривила губы. Можно ли сказать дальше?

Ведь из-за одного нефритового жетона он никак не может перевернуть страницу. Уверен ли он, что выдержит правду?

— Господин, ты точно никому ничего не дарил? — спросила она. — А госпожа Сяо рассказывала мне, что ты подарил ей румяна.

На игровом поле Сяо Ин подошла к ней и, торжествуя, шепнула это прямо на ухо.

Позже в карете он твёрдо заявил, что никогда никому ничего не дарил, и она поверила — решила, что Сяо Ин лжёт. Но теперь уже не так уверена.

Лицо Пэй Аня явно изменилось.

Дарил ли он?

Специально — нет. Но возможно, бабушка, мечтая о внуках, от его имени подарила Сяо Ин что-нибудь.

Только сейчас он уловил скрытый смысл её слов: она считает, что он лжёт.

Зачем ему вообще врать? Его лицо мгновенно потемнело, голос стал ледяным:

— По крайней мере, я не дарил бывшие в употреблении вещи.

Юньнян мысленно ахнула.

Она совершенно не понимала этого человека. Она же сказала: если жетон её так беспокоит — пусть вернёт, она подарит новый!

— Тогда верни мне его! — вырвалось у неё.

Пэй Ань почувствовал, как гнев хлынул в голову, и веки задрожали:

— Ты первая, кто требует обратно подарок!

— А ты первый, кто нарушает слово! — парировала Юньнян, неожиданно остро. — Если тебе что-то не нравится во мне, скажи прямо! Зачем мучить меня понемногу, день за днём? Ты же мне не веришь!

Ссора окончательно разгорелась. Если так пойдёт дальше, они могут сорвать даже ту последнюю занавеску стыда, которую оставили после свадебной ночи. И тогда оба останутся в проигрыше.

Ей всего шестнадцать — с чего он вообще спорит с ней?

В третий день после свадьбы ссориться — разве не посмешище?

Осознав свою несдержанность, Пэй Ань вдруг пришёл в себя. Обычно он отлично контролировал эмоции. Почему же сейчас так вышел из себя? Ведь они всего лишь пара, вынужденная жениться из-за сплетен. Что ему до её прошлого с Син Фэном? Зачем он вообще завёл этот разговор?

Пэй Ань медленно взял себя в руки и больше не стал отвечать.

Как только он замолчал, Юньнян тоже пришла в себя — и тут же ощутила ужасное раскаяние.

Ещё минуту назад она благодарно думала: какой он красивый, талантливый и влиятельный, как любит её бабушка герцогского дома… Она даже решила, что всю жизнь будет хорошей женой для него.

А теперь вот — не сдержалась и устроила сцену.

И ведь путь на юг только начинается…

http://bllate.org/book/4629/466137