Готовый перевод Beloved Military Wife of the Sixties / Любимая жена офицера шестидесятых: Глава 1

Бескрайние глухие леса были усеяны редкими деревенскими поселениями.

В полдень из домов обычно вились дымки от очагов, но на этот раз всё было иначе: в деревне стояла зловещая тишина. Двери всех домов распахнулись настежь, однако ни собачьего лая, ни куриного кудахтанья не слышалось.

Ван Эрьюэ, одной рукой придерживая слегка выпирающий живот, а другой сжимая грубую деревянную палку длиной около метра и толщиной с руку, осторожно пробиралась сквозь деревню вглубь гор.

Уже полгода в деревне не было ни зернышка хлеба. Недавно даже кору с деревьев ободрали до последнего кусочка.

Живот Ван Эрьюэ сводило от голода, голова кружилась, и сил почти не осталось. Опираясь на воспоминания прежней хозяйки тела, она без сил опустилась у чьей-то глиняной стены и начала царапать пальцами глину, заталкивая её в рот.

Как обычная «незамужняя» женщина двадцать первого века, Ван Эрьюэ и представить себе не могла, что когда-нибудь будет есть землю.

Раньше она часто видела в интернете фотографии африканцев, едящих лепёшки из глины, и тогда это казалось ей лишь экзотическим зрелищем. А теперь она сама переживала страшный голод шестидесятого года — эпоху, унёсшую миллионы жизней.

Глина царапала язык и нёбо, пока наконец не удавалось проглотить её, обжигая горло. Единственным утешением было то, что после нескольких горсток глины мучительное чувство голода немного притупилось.

Время поджимало. С трудом поднявшись с помощью палки, Ван Эрьюэ направилась дальше.

Через час она уже углубилась в лысые от засухи горы.

Очень хотелось присесть и передохнуть, но разум подсказывал: если сейчас сядешь — больше не встанешь.

Чем дальше она шла, тем больше рвалась её и без того потрёпанная одежда. На бледной, нездоровой коже появлялось всё больше царапин, но ни единого съедобного растения так и не нашлось. Отчаяние нарастало.

Внезапно Ван Эрьюэ замерла и напрягла слух.

Звук воды… где-то впереди журчит ручей.

Она сразу же двинулась на звук.

Действительно, это был ручей — тонкая струйка, шириной не больше вытянутой руки взрослого человека, образованная талыми водами и дождями, стекавшими с вершин.

Из-за длительной засухи ручей стал очень мелким.

— Неужели мне суждено умереть с голоду сразу после того, как я здесь очутилась? — прошептала Ван Эрьюэ, садясь у ручья.

Но, подумав ещё немного, она решила, что умирать голодной не станет. Стараясь не навредить ребёнку, она осторожно зачерпнула ладонями немного воды и сделала несколько глотков.

— Как вкусно!

С одной стороны, она была настолько голодна, что даже простая вода казалась нектаром. С другой — в шестидесятом году природа ещё не была испорчена, и эта горная вода действительно была вкуснее любой бутилированной минералки из её прошлой жизни.

— Разве это не картофельные кусты на том берегу?.. Или мне уже мерещится?

На другом берегу росло растение высотой с ладонь. От тёмно-зелёного стебля отходило семь–восемь веточек, покрытых плотными, похожими на птичьи перья листьями с множеством мелких ямочек — выглядело очень многообещающе.

Ван Эрьюэ, преодолев слабость, перешла ручей и, едва удерживаясь на ногах, опустилась рядом с этим растением.

— Нашла еду!

Её чёрные глаза засияли от радости.

Она лихорадочно стала копать землю руками и почти мгновенно извлекла два клубня картофеля размером с перепелиное яйцо.

Сначала Ван Эрьюэ разочаровалась, но тут же одёрнула себя: пусть даже эти клубни и крошечные, они — настоящая пища, способная утолить голод.

С благоговением промыв картофелины в ручье, она уже собралась есть их сырыми, но вдруг посмотрела на свой живот и передумала.

Взрослому человеку, возможно, ничего бы не сделалось, но нельзя рисковать здоровьем малыша.

Несмотря на усталость, Ван Эрьюэ встала и, следуя воспоминаниям прежней хозяйки тела, принялась собирать материалы для костра: нашла два сухих бревна — большое и маленькое. В большом она камнем проделала углубление, затем надёжно закрепила его между камнями. После этого собрала вокруг сухую траву и ветки.

Маленькое бревно она заострила с одного конца о камень, удобно устроилась и начала вращать его в углублении большого бревна.

К счастью, метод высверливания огня оказался не мифом. После бесчисленных неудач и до крови стёртых ладоней наконец появился тонкий дымок.

Скоро сухая трава вспыхнула, а через минуту, благодаря ветру, загорелись и ветки, превратившись в горячие угли.

Ван Эрьюэ аккуратно завернула картофелины в глину и закопала их в костёр, а сверху присыпала землёй.

— Как же я устала, — прошептала она.

Если бы не ребёнок внутри, у неё точно не хватило бы такой стойкости.

Примерно через десять минут, когда Ван Эрьюэ уже клевала носом, малыш внутри вдруг пошевелился, словно маленькая рыбка.

— Спасибо, что напомнил мне, малыш. Иначе эти вкусные картофелины сгорели бы дотла, — сказала она, отправляя в рот последний кусочек и медленно пережёвывая его. Ей так хотелось, чтобы таких картофелин было побольше.

Ван Эрьюэ снова посмотрела на листья картофельного куста, оставшиеся у ямы.

Первоначально она хотела приберечь их на потом, но забыла, что её нынешнее тело беременно и уже несколько дней не ело. После того как она съела картофель, голод усилился ещё больше — казалось, она способна съесть целого быка.

Она съела всё, что можно было съесть, но всё равно чувствовала голод и стала всматриваться в ручей, надеясь увидеть хоть маленькую рыбку или креветку.

Но суровая реальность вновь дала о себе знать: в условиях стихийного бедствия даже рыба и креветки исчезли.

Солнце клонилось к западу, и горы становились всё опаснее.

Ван Эрьюэ нужно было либо покинуть горы, либо найти укрытие на ночь.

Согласно воспоминаниям прежней хозяйки тела, возвращаться в деревню было бессмысленно — там ей не нашлось бы места.

Теоретически и родной, и свекровный дома находились именно в этой деревне, но на деле всё оказалось иначе.

В родной семье она была второй дочерью и всегда считалась ненужной.

Мать мечтала после старшей дочери родить сына, чтобы «поднять голову», но вместо этого родилась ещё одна девочка.

А в семье мужа детей было пятеро — четыре сына и одна дочь.

Поскольку её муж был вторым сыном, в семье он тоже долгое время оставался никому не нужным. Только когда он ушёл в армию, его положение в семье начало меняться.

Именно тогда родные вдруг вспомнили, что у него до сих пор нет жены. Ведь другие парни его возраста уже имели по нескольку детей.

В итоге семья Бай обменяла полмешка заплесневелого риса на Ван Эрьюэ в качестве невесты.

Но спустя всего три месяца муж погиб при исполнении воинского долга.

Худощавая и слабая Ван Эрьюэ и раньше не нравилась семье Бай, а после известия о гибели сына они решили, что она им больше не нужна. Ведь лишний рот — это дополнительная нагрузка на и без того истощённые запасы еды, а у неё ещё и ребёнок под сердцем.

Семья Бай каким-то образом заставила прежнюю Ван Эрьюэ саму попросить развода. Затем они оформили развод сначала в деревне, а потом и в уездном управлении. Чтобы избавиться от ответственности за будущего ребёнка, в документах было чётко указано: ребёнок остаётся с матерью и не имеет никакого отношения к семье Бай.

Так Ван Эрьюэ перестала быть женой Бай Цзяньси.

Она ушла, не взяв ничего, кроме ребёнка в утробе.

— Тук-тук-тук… — Ван Эрьюэ, измождённая и грязная, долго стучала в дверь родного дома, но никто не открывал.

Наконец, после упорного стука, дверь приоткрылась.

Родители вышли наружу с недовольными лицами.

Отец загородил вход, а мать велела ей уходить.

— Раз вышла замуж, больше не считаешься нашей дочерью. Лучше вернись к Баям, извинись и умоляй их не выгонять тебя.

— Мама, Бай Цзяньси погиб. Его семья твёрдо решила избавиться от меня. Папа, мама, у меня же ребёнок под сердцем! Позвольте мне хотя бы переночевать дома. Я не буду есть вашу еду, просто дайте угол, где можно лечь.

Внезапно в лоб больно ударила камешек. Вышли её младшие брат и сёстры-близняшки.

Десятилетний брат злобно уставился на неё и закричал:

— Ван Эрьюэ! Родители сказали, что ты — вылитая вода, которую уже не вернёшь в кувшин. Ты больше не член семьи Ван! Ты должна немедленно убираться! Ты — обуза, да ещё и с уродцем от Бая! Хочешь, чтобы мы кормили вас двоих? Ни за что! Убирайся, или я снова кину в тебя камень!

— Вторая сестра, ты вообще ни на что не годишься, — сказала одна из близняшек. — У нас дома уже несколько месяцев нет еды, мы питаемся только листьями. А ты пришла с двумя ртами! Подумай о родителях! Лучше иди к Баям — там твой дом теперь.

— Вторая сестра, тебе не следовало возвращаться, — тихо добавила другая сестра.

— Как сказал твой брат: вышедшая замуж дочь — что вылитая вода, — впервые заговорил отец, стоявший у двери. — Я не позволю тебе возвращаться и жить за наш счёт. Уходи.

«Бах!» — дверь захлопнулась, и изнутри задвинули засов.

Осознав, что ей некуда идти, Ван Эрьюэ в панике принялась стучать в дверь. Но чем больше она стучала, тем грубее становились ответы брата и сестёр, а в конце концов и сами родители начали её ругать.

Прежняя Ван Эрьюэ умерла в ту же ночь. Когда новая Ван Эрьюэ пришла в себя, на щеках ещё были слёзы.

Пришедшая в себя, она прикоснулась к слегка выпирающему животу и вспомнила одну фразу: «Ребёнка нельзя заводить случайно, но раз уж он есть — нельзя его бросать!»

К тому же этот малыш — единственная кровинка прежней хозяйки тела. Она обязана позаботиться о нём.

Ван Эрьюэ решительно повернулась и направилась к скалистому утёсу, обращённому к восходящему солнцу.

Хотя она шла медленно, к закату добралась до подножия скалы.

К сожалению, пещеры поблизости не было. Но по мере того как в горах всё громче раздавались рыки диких зверей, она заметила два огромных камня.

Когда-то они, должно быть, сошли со склона и, упав, естественным образом образовали укрытие в виде буквы «А».

Подойдя ближе, Ван Эрьюэ увидела, что внутри достаточно места, чтобы лечь одному человеку, и даже осталось немного свободного пространства. Единственным недостатком было то, что между камнями зияли щели, не защищавшие от дождя и ветра.

К счастью, небо было почти безоблачным, и звёзды сияли особенно ярко. Осторожно прикрывая живот, Ван Эрьюэ забралась внутрь.

Тяжёлые камни, по крайней мере, защитят от нападения зверей. Она немного успокоилась.

За день в животе осталась лишь глина, картофель и листья — этого хватило, чтобы не умереть с голоду. Глаза стали слипаться. Подложив под голову плоский камень, Ван Эрьюэ вскоре уснула.

Видимо, уставшая от беременности, она проспала всю ночь без пробуждения.

http://bllate.org/book/4563/460981