Готовый перевод Fake Love Becomes Real / Фальшивая любовь становится настоящей: Глава 18

Ли Юньлин нервничала и без устали пыталась уговорить Мин Юньфэня. Обернувшись, она бросила взгляд на двоих:

— Посмотрите, какую беду вы наделали!

В гостиной стояли два молодых человека в военной форме, ещё двое сидели на диване напротив Мин Юньфэня. Тот даже не взглянул на них, лишь указал пальцем на Мин Чэнъюя:

— Сегодня же отправьте его в часть! Пусть глаза мои больше не видят этого бездельника!

— Господин Мин, разве молодые люди не имеют права ошибаться?.. — кто-то попытался заступиться.

— Ты действительно хочешь отдать Чэнъюя в армию? Да и вообще, может, это всё подстроила Шэнь Нин сама! — Ли Юньлин, конечно, не хотела расставаться с сыном. Мин Юньфэнь пришёл в ещё большее раздражение:

— Но именно твой сын устроил этот скандал! Он опозорил меня перед всеми! Пусть немедленно убирается!

— Я не поеду в армию! Там разве можно жить? С детства Мин Чэнъюй купался в роскоши и удовольствиях; если бы он хоть немного хотел туда ехать, давно бы уже поехал.

— Пробудешь там три-пять лет — может, и характер исправишь, — на этот раз Мин Юньфэнь был непреклонен, хотя и сдерживался из-за присутствия Фу Жань.

Мин Чэнъюй, заметив, что Фу Жань молчит, прекрасно понимал упрямый нрав деда. Он слегка толкнул её локтём:

— Пап, а если я уеду в армию, что будет с Сяожань? Разве ей стоит годами томиться в одиночестве? Это ведь прямое предательство по отношению к ней!

— Чэнъюй прав, — подхватила Ли Юньлин. — Я ведь так жду внуков!

Мин Юньфэнь перевёл взгляд на Фу Жань. Мужчина рядом незаметно щипнул её за талию. Фу Жань избегала его взгляда и, собравшись с духом, произнесла спокойно и благородно:

— Папа, я полностью поддерживаю ваше решение. Возможно, Чэнъюй вернётся совсем другим человеком. Я готова подождать эти несколько лет.

Ли Юньлин широко раскрыла глаза. Фу Жань была уверена: та безмерно любит Мин Чэнъюя, иначе не смотрела бы на неё таким взглядом.

Мин Чэнъюй больше не возражал. Фу Жань и без того знала, что его лицо сейчас должно быть мрачнее тучи. Рука, только что горячая у неё на талии, вдруг стала ледяной, будто сквозь ткань хлынул мороз.

Ли Юньлин не выдержала и вскочила с места. Безупречно нанесённый макияж уже не мог скрыть её гнева:

— Сяожань, ты действительно хочешь отправить Чэнъюя в армию?

— Мама, считаю, что служба в армии — отличная школа жизни. К тому же папа всю жизнь прослужил в армии, у него прекрасные привычки. Это ведь полезно для здоровья и духа?

Мин Юньфэню стало легче на душе, и суровость на лице сменилась мягкостью:

— Ни один из моих трёх сыновей не обладает такой проницательностью, как Сяожань! Что плохого в армии? Ведь именно солдаты создали этот мир!

Сидевшие напротив офицеры энергично закивали. Мин Юньфэнь смотрел на послушную Фу Жань, стоящую рядом, и подумал про себя: «Чэнъюй ведёт себя совершенно неприлично. Наверное, Сяожань постоянно страдает из-за него». От этой мысли в сердце родилось чувство вины. А если потребовать от неё ждать три-пять лет? Разве это не слишком жестоко?

— Если вы быстро подарите мне внука, дело закроем. Если нет — даже в тридцать лет я отправлю тебя в армию! — бросил Мин Юньфэнь и, резко встав, направился к выходу вместе с офицерами.

Мин Чэнъюй, увидев, что дед не оглядывается и сразу поднимается по лестнице, последовал за ним.

Ли Юньлин взяла фарфоровую чашку и сделала глоток чая. Подняв глаза, она пристально посмотрела на Фу Жань:

— Сяожань, подойди ко мне.

Фу Жань послушно села рядом.

— Мама, я знаю, о чём вы хотите спросить. Папа был в ярости, и если бы я тогда стала защищать Чэнъюя, это лишь подлило бы масла в огонь. Теперь хотя бы конфликт улажен.

Она опустила глаза, но внутри презирала саму себя: лжёт так легко, будто и не краснеет. В глубине души она искренне надеялась, что Мин Юньфэнь упрячет Мин Чэнъюя в армию. Кто бы мог подумать, что старик откажется от своего решения ради неё? Получается, она сама себе камень на шею повесила?

Всё дело в том, что Мин Юньфэнь просто не мог расстаться с любимым внуком.

Ли Юньлин с удовлетворением похлопала Фу Жань по руке. В её глазах любой, кто защищал Мин Чэнъюя, был хорошим человеком:

— Сяожань, ты поняла намёк отца? Ребёнок — лучший талисман.

Фу Жань уклонилась от ответа. Ли Юньлин решила позже поговорить с Мин Юньфэнем и не задержалась в Июньшоуфу.

Когда Фу Жань вошла в спальню, Мин Чэнъюй как раз выходил из душа. На нём был белый халат, волосы лишь слегка промокли полотенцем. Он небрежно закинул ноги на край кровати и включил телевизор.

Но, к несчастью, история с его дракой уже разлетелась по всему городу и заняла первые строчки всех новостей.

Мин Чэнъюй невозмутимо переключал каналы, но с того самого момента, как Фу Жань переступила порог комнаты, его взгляд не отрывался от неё. Она села на противоположный край кровати и чувствовала на спине жгучий взгляд. Через некоторое время, уставшая после бессонной ночи, она отправилась в ванную принять душ.

Вернувшись в спальню, она увидела, что Мин Чэнъюй бодр и увлечённо играет в видеоигру, сидя на диване. У Фу Жань раскалывалась голова, тело ныло от усталости, ей хотелось лишь лечь и заснуть. Однако мужчина явно не собирался давать ей покоя — он включил музыку настолько громко, что, казалось, слышно было на всю улицу.

Она ворочалась, зажимала уши руками, натягивала одеяло выше головы — ничего не помогало.

Через час...

Глаза Фу Жань опухли, настроение испортилось окончательно из-за нарочито громкой музыки. Она сбросила одеяло и села:

— Мин Чэнъюй?

Тот не ответил.

Она встала и подошла к дивану в тонкой пижаме. Не говоря ни слова, она просто бросила:

— Шэнь Нин до сих пор в больнице и даже не вышла из опасной зоны. Тебе правда до этого?

Черты лица Мин Чэнъюя мгновенно окаменели. Он повернул голову, и капли холодной воды с кончиков волос упали на тыльную сторону ладони Фу Жань. Положив контроллер, он выключил звук и потянул её к себе:

— Мне не только играть хочется... Есть и другие развлечения.

Не смотря на постоянную браваду, на деле он был настоящим бесчувственным эгоистом.

Фу Жань всё больше убеждалась: любая женщина, попавшая в его сети, обречена на несчастье.

Мин Чэнъюй болтал контроллером, пристально глядя на Фу Жань, отчего та почувствовала мурашки. Она попыталась встать, но он одной рукой прижал её обратно, и его тело тяжело навалилось на беззащитную девушку.

Она всегда избегала его интимных прикосновений. Сейчас Фу Жань вытянула руки, пытаясь отстранить его лицо:

— Мне сейчас не до этого.

— А просто поцеловаться?

— Я очень устала.

— Поцелую — и сразу уснёшь.

Мин Чэнъюй действительно не стал настаивать, но поцелуй оказался настолько страстным, что, почувствовав, как его язык вторгается в её рот, Фу Жань поняла: она не должна была уступать. Смешение слюны, глубокие, почти болезненные движения губ... К счастью, она вовремя оттолкнула его руку, уже залезшую под одежду к её талии.

Он не рассердился, лишь уголком рта провёл большим пальцем, добавляя соблазну и опасности в свой образ. Он не торопился — у него впереди ещё много времени, чтобы «приручить» её. К тому же, это она сама расставила ловушку. Если он не воспользуется моментом, то зря они столько времени спят в одной постели.

На следующий день ни Фу Жань, ни Мин Чэнъюй не выходили из дома — сейчас пик интереса журналистов, и за дверью наверняка толпа репортёров.

Перед ужином Мин Чэнъюй получил звонок. Экономка Сяо уже накрыла стол, но он вдруг в ярости смахнул всё на пол. Вся прислуга замерла в ужасе, даже Фу Жань не посмела пошевелиться.

Гостиная превратилась в хаос. Мин Чэнъюй стремительно поднялся наверх. Фу Жань подумала, что, вероятно, его расстроило состояние Шэнь Нин. Она велела экономке убраться и сама поднялась на второй этаж. Открыв дверь, она почувствовала резкий запах табачного дыма.

Она распахнула окно. Мин Чэнъюй сидел в бежевом кресле, перед ним на журнальном столике выстроились бутылки с алкоголем. Он поманил её рукой. После короткого колебания Фу Жань подошла:

— С тобой всё в порядке?

— Должна быть довольна, да? Через пару дней я уезжаю в армию и, возможно, долго не вернусь.

— Что? — Фу Жань была потрясена. — Это решение деда?

Мин Чэнъюй потушил сигарету и долго держал руку в одном положении. Сквозь клубы дыма его глаза казались тёмными, как бездонное озеро. Он протянул ей бокал вина:

— Выпей со мной.

— Я не пью.

Разве Мин Юньфэнь не сказал, что вопрос закрыт? Почему всё снова пошло наперекосяк?

Мин Чэнъюй уныло осушил бокал и налил ещё. Фу Жань, видя его состояние, поняла: так недолго и до беды. Она схватила его за руку:

— Хватит пить! Если ты не хочешь ехать, разве они насильно увезут?

— Старик не отступает от слов. Жань, тебе, наверное, приятно?

— Сколько ты уже выпил? Трезвый ли ты?

— Какая польза от твоей заботы сейчас? Где был твой голос, когда нужно было говорить? — Мин Чэнъюй заметил мелькнувшее в её глазах чувство вины. Он поднёс бутылку к губам и, одновременно протягивая ей полный бокал, сказал: — Не забывай, что обещала. Будь хорошей девочкой и жди меня.

Фу Жань смотрела на его жалкое состояние. Её главное достоинство — в нужный момент быть жестокой и решительной. Главный недостаток — после «злодеяний» она неизбежно чувствует вину. Похоже, в этом она всё ещё уступает Мин Чэнъюю — не способна быть по-настоящему безжалостной.

Она выпила один бокал за другим. Алкоголь плохо переносился, и, не выдержав его полунавязчивого давления, Фу Жань начала терять сознание. Перед глазами всё расплылось, и единственным ориентиром остался далёкий, размытый свет люстры. Она смягчилась и согласилась выпить. Не ожидала, что он этим воспользуется и доведёт её до такого состояния.

Сознание меркло, но она смутно чувствовала, как её поднимают. Шаги мужчины были твёрдыми и уверенными. Её уложили в мягкую, как облако, постель. Казалось, она проваливается куда-то и никак не может выбраться.

Последняя мысль крутилась вокруг бокала, который Мин Чэнъюй поднёс к её губам. Она покачала головой, пытаясь прояснить сознание: «Нет... Я же пила с ним, потому что он сам уже был пьян... Так почему же...»

Фу Жань никогда не думала, что окажется в ситуации «пьяной связи». Она всегда остерегалась Мин Чэнъюя, как волка, но этот зверь всё равно нашёл лазейку и воспользовался ею прямо у неё на глазах.

Ей казалось, что голова становится всё тяжелее. Мин Чэнъюй усадил её на край кровати, и её голова безвольно свесилась, растрёпанные пряди касались пола. Фу Жань почувствовала, будто падает в бездну, и беспомощно замахала руками. Опьянение полностью лишило её сознания.

Но иногда она вдруг приходила в себя с жестокой ясностью!

Он схватил её за воротник и резко потянул обратно к центру кровати. Её дыхание стало горячим, смешиваясь с холодным выдохом Мин Чэнъюя. Два тела — одно горячее, другое ледяное — слились воедино. От внезапной тяжести она невольно застонала. В комнате было тепло, но её всё равно знобило. Руки были подняты над головой и прижаты к подушке.

Она изо всех сил пыталась открыть глаза, но сквозь ресницы видела лишь чёрную макушку мужчины. Вся эта ночь навсегда врезалась ей в память одним словом — боль!

Тело Фу Жань извивалось в попытках вырваться, но сил не осталось. Она будто попала в паутину, где каждый клеточка была окружена невидимыми путами. Казалось, её обвивает гигантская змея, постепенно сжимая до удушья. Многого она уже не помнила, не видела чётко, но ощущения были острыми и ясными. Спина глубоко проваливалась в матрас, и со стороны казалось, что её хрупкость в его глазах делала её абсолютно беспомощной.

Хорошо ещё, что постельное бельё было из самой лучшей ткани — иначе после такой бурной ночи спина наверняка была бы изранена.

В спальне горел весь свет. Фу Жань смутно видела, как люстра над головой сильно качается — то ли землетрясение началось? От усталости её начало мучительно кашлять, и лишь в перерыве между приступами она поняла: это не люстра качается... Это она сама.

Над ней Мин Чэнъюй издавал хриплые звуки, его руки, прижимавшие её плечи, сжимались всё сильнее. Лицо Фу Жань покраснело, тело сжалось в комок. В комнате слышалось лишь тяжёлое дыхание, то затихающее, то вновь нарастающее, будто пытающееся вырваться из-под воды.

Фу Жань поклялась: больше никогда в жизни не прикоснётся к алкоголю.

Но было уже поздно.

Экономка Сяо в третий раз спустилась с этажа и махнула рукой стоявшим в столовой слугам:

— Убирайте всё. Лучше сразу готовьте обед.

Когда Фу Жань проснулась, первым делом она не открыла глаза, а лишь пошевелила пальцами.

Онемение...

http://bllate.org/book/4466/453890