Готовый перевод Lean Your Ear / Прислушайся: Глава 7

За неделю до экзамена она начала нервничать.

Почти перестала разговаривать, каждый день уткнувшись в учебники и пробные варианты, засиживалась за ними до глубокой ночи.

В выходные Чжан Мэйхуэй вернулась домой.

Линь Суйсуй как раз зубрила текст, когда услышала щелчок замка входной двери. Она вздрогнула, быстро натянула тапочки и засеменила в прихожую.

Подняв глаза, она встретилась взглядом с вошедшей.

Всё её тело слегка дрогнуло. Она сжала губы и тихо произнесла:

— …Мам, ты вернулась.

Чжан Мэйхуэй рассеянно «мм» кивнула и бросила ключи на тумбу у входа.

Снимая пальто, она спросила:

— Ничего особенного в последнее время?

Линь Суйсуй отступила на шаг, держась подальше.

— …Нет.

— Привыкаешь к новой школе?

— Вроде да.

Чжан Мэйхуэй кивнула. Её лицо оставалось безучастным, будто она просто соблюдала формальности:

— Ну и ладно. Деньги не зря потрачены. Учись как следует.

Линь Суйсуй давно привыкла к такому — достаточно было молчать.

Чжан Мэйхуэй поправила волосы, собрав их в хвост. Она родила дочь поздно, и возраст уже был немалый, но отлично сохранилась: изящная, ухоженная, всё в ней было безупречно. А вот дочь выглядела хрупкой и тощей; разве что черты лица унаследовала милые и изящные, но в остальном никак не могла сравниться с материнской яркостью.

Именно эту яркость Линь Суйсуй ненавидела всем сердцем — ведь именно она в одночасье разрушила их спокойную жизнь.

Чжан Мэйхуэй совершенно не замечала переживаний дочери и, не прекращая движения, продолжила:

— Слуховой аппарат удобный? Приготовься, завтра повезу тебя на повторный осмотр в больницу.

Именно для этого она и вернулась.

После травмы ухо Линь Суйсуй проверяли полгода по всей стране, но так и не нашли причины. В конце концов врачи сошлись на том, что это психосоматика. Сама Суйсуй уже смирилась и готова была всю жизнь носить слуховой аппарат. Но Чжан Мэйхуэй не сдавалась и продолжала искать лучших специалистов.

Услышав эти слова, Линь Суйсуй скривилась.

Девочка была слишком чувствительной и постоянно подозревала, что мать лишь пытается загладить чувство вины.

— …Не надо. Это не лечится.

Чжан Мэйхуэй опешила и сразу повысила голос:

— Линь Суйсуй! Ты что несёшь?!

— …

— Ты хочешь быть глухой всю жизнь? Может, мне вообще не стоило отдавать тебя в Восьмую школу, а сразу отправить в школу для инвалидов?! Посмотри на себя! А контрабас? Ты же больше года к нему не притрагивалась! Ты это делаешь назло мне или просто решила окончательно опуститься?!

Разозлившись, Чжан Мэйхуэй забыла обо всём на свете.

Линь Суйсуй стояла с покрасневшими глазами, полными слёз.

Её взгляд затуманился и невольно скользнул в сторону.

В углу гостиной, прислонённый к стене, покоился контрабас в чёрном чехле — инструмент был даже крупнее, чем виолончель.

Когда-то она мягко и гордо рассказывала друзьям, что это контрабас — самый большой инструмент в семействе струнных. Хотя его редко выбирают для обучения и он не так популярен, как скрипка или виолончель, в оркестре он незаменим.

Его звук глубокий и красивый, словно журчащий ручей, способный унести слушателя в сказочный сон.

Она занималась им целых десять лет.

Линь Суйсуй когда-то любила его всей душой.

Теперь же инструмент пришлось навсегда убрать в чехол.

При этой мысли обида хлынула через край.

Она сжала кулаки, подняла голову и чётко, слово за словом, проговорила:

— Если бы ты не стала чужой любовницей, разве бы та женщина ворвалась к нам и не столкнула меня с лестницы? Я тоже не хочу быть глухой всю жизнь, но что я могу сделать? Мам, будь хоть немного справедливой!

Каждое слово будто капало кровью и слезами.

Даже во сне, среди ночи, Линь Суйсуй не раз просыпалась в муках.

Она не понимала, почему в шестнадцать лет ей пришлось оборвать свою мечту и провалиться в бездну.

Но что она могла поделать?

Чжан Мэйхуэй — её родная мать, одна воспитывала её, никогда не обижала, даже можно сказать — баловала и заботилась. Как дочь, она словно не имела права упрекать мать.

Едва слова сорвались с её губ, Линь Суйсуй тут же пожалела.

Она робко взглянула на мать:

— Мам…

Чжан Мэйхуэй долго молчала.

Просто смотрела на неё, ничего не выражая лицом.

Наконец она вздохнула и сказала:

— Прости, Суйсуй. Не должна была на тебя кричать. Врача всё равно надо посетить. …А взрослые дела тебя не касаются.

Линь Суйсуй глубоко вдохнула несколько раз и наконец успокоилась.

— В понедельник контрольная. Завтра я дома буду готовиться.

— Тогда в следующие выходные?

— …Хорошо.

*

*

*

Чжан Мэйхуэй пробыла дома два дня.

В воскресенье вечером она посмотрела на часы и сказала, что едет встречать клиента.

Попрощавшись с Линь Суйсуй, она закрыла за собой дверь.

В доме сразу воцарилась тишина.

Линь Суйсуй училась вполсилы: мозг будто заржавевшая шестерёнка никак не хотел крутиться. Она нахмурилась и откинулась на спинку стула, чтобы передохнуть.

Мысли тем временем блуждали где-то далеко.

Хотелось быстрее разделиться на классы и попасть в гуманитарный. Лучше зубрить тексты, чем снова возиться с этими цифрами и формулами.

Но в Восьмой школе профиль выбирают только в выпускном классе.

К тому же…

Лу Чэн, наверное, выберет точные науки?

Он же так силён в математике и физике, да ещё и ненавидит писать сочинения — точно пойдёт в физмат.

После разделения они, скорее всего, совсем потеряют связь.

Но почему она снова о нём думает?

Линь Суйсуй досадливо стукнула лбом о стол — глухой удар словно приказывал себе очнуться и перестать вести себя как глупая девчонка, упрямо идущая в никуда.

В тишине телефон рядом тихо завибрировал.

Она ещё не открывала глаза, но рука сама потянулась, нащупала устройство на тумбочке и поднесла к себе.

Экран разблокировался.

Сообщение прислала Цзян Тин.

Цзянцзян ИмбирныйПеченькаZzz: [Суйсуй, как там с подготовкой?]

Линь Суйсуй села прямо, опустила глаза и ответила: [Пока не очень.]

Отправила.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Цзянцзян ИмбирныйПеченькаZzz: [Можешь выйти? Через минуту Лу Чэн подъедет — будет объяснять основные моменты.]

На экране мелькнула эта строчка.

Линь Суйсуй удивлённо распахнула глаза.

«Объяснять основные моменты»… Эти три слова никак не хотели ассоциироваться с Лу Чэном.

Но прежде чем она успела прийти в себя от замешательства, Цзян Тин уже прислала геопозицию.

Цзянцзян ИмбирныйПеченькаZzz: [Беги скорее! Бесплатный репетитор — дураку такой шанс упускать!]

— …

За окном сиял закат.

Через двадцать минут Линь Суйсуй вышла из такси и, сверяясь с координатами, направилась к ближайшему Burger King.

Место встречи выбрали удачно — прямо рядом с Восьмой школой. Хотя ресторан находился в торговом центре, на этом этаже было несколько западных фастфудов, и Burger King, будучи чуть дороже остальных, даже в выходные не был переполнен и сохранял спокойную атмосферу.

Большинство свободных мест заняли ученики Восьмой школы, пришедшие вместе готовиться к экзамену.

Линь Суйсуй вошла внутрь.

Подняв глаза, она сразу заметила Цзян Тин, машущую ей из-за оконного столика.

Она слабо улыбнулась и подошла поближе.

Кроме Цзян Тин и Юй Синдо, за соседним столиком сидели ещё трое одноклассников и о чём-то болтали.

Линь Суйсуй тихо поздоровалась со всеми и села рядом с Цзян Тин.

Оглядевшись, она не увидела Лу Чэна — но настроение за столом было оживлённым.

Перед Цзян Тин лежал сборник ошибок, судя по почерку — Юй Синдо.

Она водила по странице ручкой и бубнила:

— Лао Юй, с твоим уровнем лучше вообще не сдаваться, а то проверяющим придётся мучиться.

Юй Синдо возмутился:

— Ты вообще умеешь говорить?

Цзян Тин махнула рукой, отложила тетрадь и повернулась к Линь Суйсуй:

— Ну как ты, моя Суйсуй?

Они сидели за соседними партами, и никто лучше Цзян Тин не знал, как Линь Суйсуй старалась догнать программу.

Но, похоже, толку было мало.

Линь Суйсуй покачала головой:

— …Мне тоже лучше не сдаваться.

— Да ладно, ты же только недавно перевелась, ещё адаптируешься. Учителя всё поймут. К тому же по гуманитарным предметам ты отлично знаешься — по русскому и английскому много баллов наберёшь.

Голос Цзян Тин звучал ласково, как с маленьким ребёнком.

Юй Синдо покачал головой:

— У девушек всегда две маски, что ли…

Впрочем, лицо Линь Суйсуй, круглые глаза, похожие на глаза оленёнка, и болезненно бледная кожа выглядели настолько кротко и хрупко, что, кажется, никто не осмелился бы на неё повысить голос — боясь напугать.

Поболтав немного, Юй Синдо ответил на звонок и сказал:

— Город уже внизу.

Сердце Линь Суйсуй сжалось.

Она глубоко вдохнула и, крепко сжав ручку, незаметно украдкой бросила взгляд на дверь.

Прошло пять-шесть минут.

Лу Чэн распахнул дверь и решительно зашагал к их столу.

Так как был выходной, он не надел форму.

На нём была белая брендовая толстовка, джинсы и кроссовки — совсем как обычный парень, полный молодой энергии.

Высокий и стройный, он словно бамбуковый побег, излучал особую харизму, от которой захватывало дух.

Линь Суйсуй ещё ниже опустила голову, почти прячась в учебник.

К счастью, никто не заметил её волнения — все были заняты приветствием Лу Чэна.

Тот слегка приподнял бровь в ответ, на секунду замер и, широко шагнув, сел прямо напротив Линь Суйсуй.

Линь Суйсуй: «…»

Действительно, за этим четырёхместным столиком Цзян Тин и Юй Синдо сидели друг против друга, и свободное место оставалось только напротив неё.

Поступок Лу Чэна был абсолютно естественным и ничем не примечательным.

И уж точно не имел никакого особого смысла.

Девушка строго напомнила себе об этом.

Хотя, конечно, все понимали: просто влюбилась слишком сильно и пока не может остановиться, поэтому каждое движение объекта обожания кажется наполненным скрытым смыслом.

Она анализировала каждую деталь, пытаясь вывести хоть какую-то закономерность — сложнее, чем решить задачу.

И единственным, кто мог указать ей на ошибку в рассуждениях, была она сама.

Пока Линь Суйсуй ещё не закончила внутреннюю работу, Лу Чэн уже потянул к себе её учебник, раскрыл и пробежал глазами несколько строк.

Безразлично спросил:

— Что не понятно? Быстрее, я спешу.

Юй Синдо лёгонько толкнул его в плечо и поддразнил:

— Торопишься на свидание? Город, завтра же экзамен — хоть немного сбавьте обороты.

Лу Чэн взял ручку и бросил равнодушно:

— Собираюсь расстаться.

— …

Эти слова ударили, как гром среди ясного неба, мгновенно привлекая внимание всех присутствующих.

Линь Суйсуй подняла глаза и неожиданно встретилась с насмешливым взглядом.

Она тут же смущённо отвела глаза.

Лу Чэн тихо хмыкнул — в его смехе слышалась двусмысленность.

Рядом Цзян Тин уже забыла про учёбу и с жадным интересом принялась выведывать подробности:

— Город, ты собираешься расстаться с Су Жусянь? Почему?

В её голосе звучало такое воодушевление, будто расставалась она сама.

Всем задним рядам было известно, как Цзян Тин ненавидит Су Жусянь.

Та сумасшедшая не терпела, чтобы хоть какая-нибудь самка приближалась к Лу Чэну ближе чем на три метра. Долгое время она считала Цзян Тин своей соперницей и при каждой встрече обязательно колола её язвительными замечаниями. Совершенно ненормальная.

Лу Чэн перевёл взгляд с лица Линь Суйсуй на Цзян Тин:

— Хочешь посмотреть представление?

— …

Ответ был очевиден.

Лу Чэн не рассердился, лишь слегка нахмурился и безразлично произнёс:

— Без причины. Надоело.

Цзян Тин неловко усмехнулась и театрально глотнула колу.

— Город, удачи с расставанием. Следующая будет лучше: грудь больше, талия тоньше, ноги длиннее.

Лу Чэн: «…»

Посмеявшись немного, они наконец перешли к главной теме.

http://bllate.org/book/4382/448788