Готовый перевод The Bodyguard's White Moonlight / Белая луна моего телохранителя: Глава 10

Она согнулась пополам, и её голос зазвенел, как серебряный колокольчик — то ли от смеха, то ли от нехватки воздуха.

— Сянъюнь, — выдохнула она, — как же так выходит, что все вокруг меня кажутся столь благопристойными, а на деле думают куда больше меня самой?

— Разве я похожа на ту, кому полагается держать гарем?

Сянъюнь смотрела на принцессу и не могла понять, что в её словах такого смешного. Наоборот, тревога в её сердце только усиливалась.

Через несколько дней наступило празднество Шансы.

Императорский дворец империи Тяньцзэ был построен у подножия горы: изумрудные черепичные крыши, летящие карнизы, павильоны и террасы — всё это гармонично распределялось по склонам, поднимаясь всё выше и выше, словно башни, выросшие прямо из земли. Посреди горной долины тихо струился ручей, плавно пересекая дворец и разделяя его надвое. С высоты птичьего полёта композиция напоминала символ инь и ян.

В туманные дни вершины дворца окутывало облако дымки, и тогда всё здание приобретало поистине неземное величие, будто парящее в небесах.

Согласно давней традиции, в этот день устраивали пир у воды и игру «плавающие чаши» — чтобы смыть беды уходящего года и привлечь удачу в грядущем.

Именно в этот день в прошлой жизни она впервые встретила Цинь Ичжи.

Фу Чживэй проснулась рано и позволила Сянъюнь привести себя в порядок.

Всем в столице было известно, что Шэнь Вань дружила с принцессой Чанлэ. Шэнь Вань обожала конные прогулки, фехтование и стрельбу из лука, тогда как Фу Чживэй предпочитала поэзию, музыку и живопись.

Ещё в детстве императрица пригласила для неё лучших наставников. Хотя Фу Чживэй и не могла сравниться с Ли Цзяжоу в ослепительном таланте, её умения в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи всё равно считались одними из лучших в столице.

Шэнь Вань с детства не любила подобные мероприятия и в прошлой жизни просто притворилась больной, чтобы остаться дома.

Фу Чживэй, в свою очередь, терпеть не могла шумных дочерей чиновников и сыновей аристократов. Отдав должное вежливости, она тайком ускользнула в императорский сад, желая уединения.

Там-то и повстречала она Цинь Ичжи, у которого были те же намерения.

В тот день персиковые деревья в саду цвели сплошным розовым морем на многие ли. Юноша в лунно-белом шелковом одеянии стоял среди цветущих ветвей. Его чёрные волосы блестели, словно налитые чернилами, а узкие, сдержанные глаза вспыхивали мимолётным блеском, будто в них промелькнул журавль. Он выглядел так, словно сошёл с древней картины.

Он слегка поклонился ей и произнёс чистым, звонким голосом, будто звякнули нефритовые подвески:

— Приветствую вас, принцесса Чанлэ.

Вот он — благородный муж, чьё совершенство подобно резьбе по нефриту.

Воспоминания о прошлом заставили Фу Чживэй вздохнуть. В груди заныло от горечи.

Годы, проведённые в особняке наследного принца, казались вечностью. Хотя на самом деле с момента её перерождения прошёл всего месяц.

Сянъюнь, заметив уныние на лице своей госпожи, медленно расчёсывала её густые, как водопад, волосы и мягко улыбнулась:

— Ваше высочество, чего вы вздыхаете? Госпожа Шэнь чувствует вину за тот инцидент на ипподроме и сегодня впервые за долгое время решила прийти во дворец, чтобы составить вам компанию.

Фу Чживэй смотрела в окно, её голос утратил обычную игривость:

— Просто вспомнилось кое-что...

*

*

*

В резиденции заложников Цинь Ичжи сидел за письменным столом и ставил последнюю точку.

Его глаза сияли тёплой, весенней улыбкой, когда он смотрел на портрет девушки, стоящей под дождём из персиковых лепестков, будто перед ним — сокровище, вновь обретённое после долгой разлуки.

Луч утреннего света упал на надпись под картиной:

«Персик цветёт — ярко и пышно.

Дева выходит замуж — пусть будет счастлива в доме мужа».

*

*

*

У ручья в императорском саду расстелили циновку, покрыв её тонким шелковым покрывалом из нитей шелкопряда.

Персиковые цветы робко выглядывали из-за ветвей, а лепестки, кружась в воздухе, медленно опускались на воду и плыли по течению.

Шэнь Вань, надув губы, в редкостном для неё наряде — мягком серебристом платье с вышитыми лилиями, — сидела, поджав ноги, и беззаботно бросала камешки в ручей.

Этот ручей назывался Наньхуай. Он извивался на юг и впадал в реку Бэйцю. Придворные перекрыли его часть, создав извилистый рукав специально для игры «плавающие чаши».

Фу Чживэй сидела рядом на коленях, аккуратно сложив ноги, и жевала Юйсусу — сладость, которую Сыцзюэ утром купил в пекарне «Таотие».

С тех пор как Шэнь Вань принесла ей пирожки «Персиковый цветок», Фу Чживэй без памяти влюбилась во все лакомства из этой пекарни.

А Сыцзюэ, как всегда, баловал её: каждый день приносил что-нибудь новенькое.

Камешки то плюхались в воду, то с точностью попадали в плывущие хрустальные кубки, издавая звонкий стук.

Шэнь Вань обернулась и бросила взгляд на Фу Чживэй.

Солнце сегодня светило ярко, но ни один луч не коснулся головы её подруги.

Потому что за принцессой стоял высокий мужчина в чёрном, держащий над ней зонтик.

Заметив, что Шэнь Вань не отводит от неё глаз, Фу Чживэй смутилась и, чтобы не выглядеть неловко, протянула остатки сладости Сыцзюэ, собираясь заговорить с подругой.

— Принцесса.

Фу Чживэй уже собиралась поддразнить Шэнь Вань за её унылый вид, но вдруг её окликнул Сыцзюэ.

Она растерянно подняла глаза на этого холодного, как лёд, юношу.

В его левой руке был завёрнутый в нежно-розовый платок Юйсусу — предмет, совершенно не сочетающийся с его суровой натурой. Правой рукой он осторожно вытирал уголки её рта своим собственным платком, смягчив всю свою обычную резкость. Он слегка наклонился, тщательно убирая крошки.

Щёки Фу Чживэй залились румянцем.

Шэнь Вань рядом фыркнула:

— Фу-у, зубы сводит.

Когда Сыцзюэ закончил, Фу Чживэй поправила складки платья и, повернувшись к подруге, ткнула её в плечо:

— Ну рассказывай уже, что за история с наследным сыном князя Пиннаньского?

Она с хитрой улыбкой посмотрела на Шэнь Вань.

— Да какая там история, — Шэнь Вань поморщилась, — кто знал, что, проявив доброту, спасу такого бесстыжего повесу?

Всё началось в тот день, когда Шэнь Вань купила Фу Чживэй пирожки «Персиковый цветок».

Она стояла в очереди в пекарне «Таотие», наконец получила заветную коробку и передала её служанке, как вдруг на улице раздался крик. Люди метались в панике, лошади фыркали, лотки переворачивались.

Посреди дороги шёл юноша в шелковой одежде, прижимая к груди собаку, и совершенно не замечал опасности. Его спина была прямой, как стрела.

Шэнь Вань сжалилась: ведь если лошадь наскочит — погибнут и человек, и пёс. Она инстинктивно бросилась и спасла его.

Не знала она тогда, что этот юноша — Фу Син, наследный сын князя Пиннаньского, которого отец души не чает.

Князь Пиннаньский в молодости сражался бок о бок с отцом Шэнь Вань и заслужил огромную славу. В столице его уважали все. Но, несмотря на воинскую доблесть, он был ужасно труслив перед женой, поэтому в его доме, кроме законной супруги, не было ни одной наложницы.

Когда же у княгини наконец родился сын, князь был вне себя от радости и с тех пор не выпускал мальчика из рук. Так он баловал его год за годом, пока тот не превратился в самого известного повесу столицы.

Фу Син умел всё: петушиные бои, карты, скачки, прогулки с собаками — всё, кроме похищения девушек. Этим он, по крайней мере, не грешил.

Ему уже исполнилось восемнадцать, и хотя за спиной у него стоял влиятельный отец, знатные девушки избегали его, как огня, боясь его дурной славы.

Но Фу Син оказался ещё и чудаком: едва Шэнь Вань спасла его, он схватил её за руку и стал громко требовать на весь рынок «отдать себя в жёны».

Шэнь Вань, раздражённая его настырностью, больно пнула его в голень и, вырвавшись, ушла прочь.

Слухи быстро разнеслись по городу и дошли до ушей княгини Пиннаньской и матери Шэнь Вань.

Мать Шэнь Вань давно переживала за замужество дочери. Услышав, что князь Пиннаньский — друг её мужа, а его супруга — добрая и простая женщина, она подумала: «Вот и жених! Всё проверено, ничего не случится с моей Ваньвань».

Расспросив подробнее, она узнала, что хоть наследный сын и лентяй, зато в доме нет ни служанок-фавориток, ни наложниц — значит, будет легко управлять. Прямо небесная удача!

Мать Фу Сина тоже оказалась необычной женщиной: увидев в Шэнь Вань силу и решимость, совсем не похожие на изнеженность знатных девушек, она не только не отвергла её, но и пришла в восторг. С тех пор стала подталкивать сына как можно скорее жениться.

Шэнь Вань осталась непреклонной. Она жила, как жила: ходила в отцовский лагерь, тренировалась с офицерами и солдатами, будто ничего не произошло.

А Фу Син, получив благословение обеих матерей, стал преследовать её повсюду. Куда бы она ни пошла — он следом, как наклеенная пластырь. От бессонницы Шэнь Вань по ночам скрипела зубами, мечтая размельчить этого повесу в прах и закопать на кладбище для безымянных.

Выслушав рассказ подруги, Фу Чживэй радостно захлопала в ладоши.

Её подруга была прекрасна во всём, кроме одного: она вела себя как мужчина — решительно, прямо, без тени кокетства.

И вот теперь, кажется, эта вековая сосна наконец расцветёт.

Шэнь Вань уныло лежала на циновке, глядя на довольную ухмылку Фу Чживэй. Она сорвала травинку, зажала её в зубах, откинулась на спину и уставилась в небо, видневшееся сквозь переплетение ветвей персиковых деревьев.

— Сложная штука...

— Надеюсь, сегодня во дворце не встретить этого негодяя.

С берега ручья донёсся ритмичный бой барабанов — пир вот-вот начинался.

В этот момент рядом с Фу Чживэй тихо опустился на циновку мужчина.

Сыцзюэ нахмурился и чуть ближе подошёл к принцессе.

Фу Чживэй тоже удивилась и повернула голову.

Перед ней оказался Цинь Ичжи — тот самый, кто в прошлой жизни должен был искать уединения под персиковыми деревьями.

Она незаметно отвела взгляд и чуть сдвинулась в сторону Шэнь Вань.

В прошлой жизни он бросил её на восемь лет в особняке наследного принца, а она, глупая, помогала ему строить карьеру — ценой разрушенного дома и погибшей страны.

Иногда по ночам ей хотелось, чтобы он сам испытал ту боль, которую причинил ей.

Хрустальный кубок с ароматным фруктовым вином, покачиваясь, плыл по течению и остановился прямо перед Фу Чживэй.

Служанка с улыбкой подошла, вынула кубок из воды и, кланяясь, сказала:

— Прошу вас, принцесса Чанлэ, сочинить стихи.

Со стороны знатной молодёжи раздался одобрительный гул.

«Прекрасная дева — желанна благородному юноше».

В империи Тяньцзэ нравы были открытыми и простыми, и в такой день забывали о рангах, позволяя юношам и девушкам выражать робкие чувства.

Фу Чживэй взяла кубок. Вода в нём колыхалась от лёгкого ветерка, напоённого запахом персиков, и в отражении мелькало суровое, но красивое лицо Сыцзюэ.

Она улыбнулась и тихо произнесла:

— «Тысячи нитей и связей — ничто не изменит мне.

Пускай соберутся и вновь разлетятся.

Не смейся, юность, что корней у меня нет.

Хороший ветер подхватит — и взлечу я к облакам».

Те, кто только что шумно подбадривал, вдруг замолкли. Даже девушки, робко поглядывавшие на возлюбленных, и юноши, стеснявшиеся своих чувств, теперь с восхищением смотрели на девушку у ручья — столь величественны и полны решимости были её строки.

Цинь Ичжи тоже повернул к ней голову, и в его глазах мелькнули непонятные эмоции.

Поэзия Фу Чживэй считалась одной из лучших в столице.

Обычно её стихи отличались изящной нежностью и чёткими рифмами. Ли Цзяжоу, хоть и уступала ей в точности ритма, писала свободно и мощно, потому Фу Чживэй часто проигрывала ей на поэтических собраниях.

Но сегодня стих принцессы Чанлэ был полон величия и стремления к небесам — будто она хотела схватить луну, взглянуть сверху на парящих птиц и услышать шум ветра под собой.

Кто-то первым крикнул «Браво!», и остальные очнулись от оцепенения.

Юноши-поэты в восторге зааплодировали, глядя на девушку у ручья.

Шэнь Вань села, поражённая:

— Яо-Яо, ты сильно изменилась.

Фу Чживэй лишь улыбнулась и осушила кубок.

Цинь Ичжи подошёл ближе.

Его черты были прекрасны, а в уголках губ играла улыбка:

— Говорят, поэзия принцессы Чанлэ уступает лишь первой красавице-поэтессе столицы. Но сегодня я убедился: кто-то явно недооценил ваш талант.

Фу Чживэй кивнула сдержанно:

— Вы слишком добры.

Шэнь Вань, заметив, что незнакомец явно пытается заигрывать с её подругой, встала и загородила Фу Чживэй собой, настороженно спросив:

— А ты кто такой?

Цинь Ичжи спокойно ответил:

— Я пятый принц Чичжэньской империи, Цинь Ичжи.

— А, — Шэнь Вань расслабилась и, скрестив руки, принялась оценивающе разглядывать его.

Цинь Ичжи терпеливо выдержал её взгляд, улыбаясь, но в глазах его не было тепла.

В этот момент неловкое молчание нарушил радостный возглас мужчины.

http://bllate.org/book/4374/447844