Четыре года спустя
«В ветре кружит облако, рожденное дождем, облако из дождя... В самом сердце облака только ты, капля за каплей — все о тебе...»
В полумраке андеграундного бара на одной из подземных улочек города С звучал нежный, завораживающий женский вокал. Под тусклыми софитами на сцене стояла девушка с микрофоном, перепевая эстрадный хит из прошлого века.
«И когда небо вновь заплачет дождем, в ветре закружит облако...»
Линь Янь сидел в зале, не отрывая взгляда от певицы. Небрежно положив руку на подлокотник кресла, он лениво отстукивал пальцами ритм. Из-за того что он месяцами не показывался на солнце, кожа на запястье, выглядывавшем из-под длинного рукава толстовки, казалась болезненно-бледной. На этой белизне резко выделялась странная татуировка. Черные звенья цепи дважды обвивали руку и тянулись к ложбинке между большим и указательным пальцами. Издалека этот рисунок удивительно походил на намотанный вокруг ладони собачий поводок.
Выступление группы подошло к концу. Когда на сцену высыпали танцовщицы в откровенных ультракоротких юбках, а зал утонул в безумном неоновом мареве, Линь Янь лишь тоскливо качнул виски в стакане. С первыми же аккордами оглушительного клубного бита его лицо окончательно растеряло интерес.
Отставив стакан, он привычным движением убрал упавшую на лицо прядь за ухо и стянул отросшие до плеч волосы в небрежный низкий хвост резинкой, снятой с запястья.
Режущие вспышки стробоскопов раздражали. Линь Янь редко покидал свою берлогу и терпеть не мог подобные сборища. Сегодня он выбрался сюда только потому, что его вытащили парни из лейбла. Но в итоге концерт давно закончился, а звавший его приятель так и не соизволил явиться.
В кармане настырно вибрировал телефон. Линь Янь достал его и открыл WeChat. Чат с амбициозным названием «Новый Материк — сильнейшие на Земле» предсказуемо висел в самом верху списка с отметкой «99+». Семь человек умудрялись строчить с такой скоростью, словно их там была добрая сотня. Линь Янь заглянул в переписку — сплошной поток тупых мемных стикеров и пустой треп.
Стоило ему занести пальцы над клавиатурой, чтобы высказать этим необязательным ублюдкам всё, что он о них думает, как со спины донесся звонкий, бодрый голос:
— Йоу, господин Линь! Я придумал название для трека. Как тебе «Безумный рай»?
Сквозь пьяный гул к столику наконец продрался Чэнь Пэйци. На голове у него красовались дреды, а сам он был выряжен в немыслимо пестрый шмот от хайповых брендов — классический прикид рэпера новой волны. Он бесцеремонно втиснулся на одноместный диван рядом с Линь Янем, едва не раздавив его, и тут же сунул под нос экран телефона с открытыми заметками.
Недавно Пейдж умудрился засветиться в нашумевшем шоу «Хип-Хоп Сити». Передача не дошла даже до середины сезона, но уже била все рекорды по просмотрам, впервые заставив всю страну говорить о китайском рэпе. Это был настоящий тектонический сдвиг для индустрии — андеграундная культура наконец выбралась на свет божий.
И хотя сам Пейдж вылетел в первом же раунде, как заурядное пушечное мясо, его трек «Свинка Пеппа» стал главным вирусным хитом проекта. Бит для этой песни написал Линь Янь: навязчивый, качающий трэп-мотив моментально разлетелся по соцсетям, превратившись в народную забаву. Даже деревенские деды теперь накладывали этот звук на свои ролики о застольях: «Я Свинка Пеппа, йоу, раскачаю от южного полюса до северного, йоу...»
Пейджу едва перевалило за двадцать. Почувствовав вкус шальной славы, парень закусил удила и теперь буквально не давал Линь Яню прохода, требуя немедленно выдать новый хит, пока хайп не утих. Пару дней назад Линь Янь скинул ему несколько черновых битов. Тот заперся дома, накатал на них кучу текстов и закидал Линь Яня сырыми демками. Прослушав этот кошмар, Линь Янь отправил ему лаконичное голосовое сообщение: «Если ты еще раз пришлешь мне это дерьмо и попытаешься изнасиловать мои уши, забудь дорогу к моей студии».
Будучи перфекционистом, Линь Янь не терпел халтуры и безвкусицы. Пейджу пришлось попотеть еще пару дней, прежде чем выдать нечто удобоваримое.
Линь Янь взял телефон. В глаза сразу бросился заголовок заметки: «Безумный рай. Пейдж feat. Хуанъюань».
Послушав дребезжащую из динамика запись, Линь Янь даже не стал вчитываться в текст. Он просто вернул смартфон владельцу и сухо бросил:
— Нормально. Остальное обсудим завтра на студии.
Но Пейдж не унимался, засыпая его вопросами по сведению и аранжировке. Линь Янь отвечал односложно — весь его энтузиазм будто испарился при виде имени приглашенного артиста.
Линь Янь работал штатным саунд-продюсером локального лейбла «Новый Материк» в городе С. Музыкой он занимался с восьми лет, в четырнадцать открыл для себя рэп и увлекся битмейкингом, а уже в пятнадцать впервые продал свой трек на стриминговой платформе. Сейчас ему было двадцать три. За плечами скопилось почти десять лет опыта, но полноценной частью тусовки он стал лишь год назад, когда «Новый Материк» переманил его к себе.
Самому лейблу перевалило за первый десяток. Из «стариков» в нем оставались лишь основатель — Лу Тяньи, известный как Далу, и загадочный Панда. Несколько лет назад к ним примкнули Пейдж и Фан Суйцзин. Когда-то Далу и Панда гремели как дуэт Deep, но после распада группы Далу на чистом энтузиазме собрал под крылом «Нового Материка» лучшие рэп-силы города С.
Увы, в те годы жанр в Китае только заявлял о себе. Не вылезая из безденежья и безвестности, участники один за другим покидали тонущий корабль. В итоге от некогда мощного объединения в строю осталось всего четверо. Индустрия сделала качественный скачок, но сытно кормить она продолжала лишь единиц. Большинство андеграундных эмси по-прежнему вкладывали в творчество последние копейки, не надеясь на окупаемость.
Взять хотя бы состав «Нового Материка». Основатель Лу Тяньи когда-то выучился на модельера и теперь успешно продвигал собственный бренд одежды через крупный онлайн-магазин. Пейдж, самый молодой в банде, оказался классическим «золотым малым»: отец — генеральный директор публичной компании, мать — доцент университета. На гонорары от своих треков он не мог купить себе даже новые кроссовки. А Фан Суйцзин и вовсе преподавал литературу в университете. Из-за профдеформации его куплеты напоминали докторские диссертации — в одном треке он умудрялся процитировать половину мировой классики.
Что же до Панды, то он оставался темной лошадкой. Никто, кроме Далу, не знал его настоящего имени и прошлого. Он упорно избегал любой публичности, а на редких выступлениях всегда прятал лицо за маской или глухими очками с банданой. Тем не менее Панда стабильно поставлял качественный материал и за долгие годы обзавелся преданной аудиторией, став одним из немногих, кто жил исключительно на роялти.
Линь Янь попал в коллектив при довольно прозаичных обстоятельствах. Предыдущий саунд-продюсер лейбла, Кей-Ти, банально сбежал прямо посреди работы над двумя альбомами, решив делать коммерческую попсу. Спустя месяц Пейдж и Фан Суйцзин уныло бродили по ночному городу, не зная, как спасать релизы, и наткнулись на Линь Яня, который подрабатывал ночным кассиром в круглосуточном магазине «7-Eleven». Эта встреча оказалась спасением. Парень за считанные недели довел до ума весь материал, после чего его без лишних разговоров приняли в штат.
Фан Суйцзин примчался в бар прямиком с лекций, даже не заехав домой скинуть конспекты. Застав Пейджа за агрессивным штурмом Линь Яня, он язвительно заметил:
— Чэнь Пэйци, если бы ты так же усердно к выпускным экзаменам готовился, сейчас бы учился в приличном месте.
Не дождавшись ответа, профессор бесцеремонно заглянул в телефон Линь Яня и с деланным пафосом зачитал вслух:
— «Добро пожаловать в палату для душевнобольных, приготовьте ваши карточки, шоу начинается... Пейдж и Хуанъюань взрывают этот дом, все фейки дружно вскрывают вены»... Боже, какая прелесть.
— Да ну тебя, прекрати немедленно! — Пейдж вспыхнул и попытался отпихнуть старшего коллегу. — Это нью-вейв, дед, шаришь? Не смей осквернять стиль своим унылым бубнежом!
— Набор слов для трудных подростков... — Фан Суйцзин не выдержал и рассмеялся, с сочувствием посмотрев на Линь Яня. — Господин Линь, искренне соболезную вашим барабанным перепонкам.
Они вечно цапались из-за творческих разногласий. Фан Суйцзин презирал трэп-эстетику Пейджа: примитивные тексты про тачки, алкоголь и сук, обильно сдобренные английским сленгом, притом что сам рэпер едва наскреб баллов на базовый школьный зачет. Пейдж в долгу не оставался, обвиняя профессора в занудстве, увлечении академическими метафорами и попытках читать мораль там, где нужно просто качать зал.
— Смейся-смейся. Вот выйдет трек — лицо попроще сделаешь, — Пейдж поднялся во весь рост, оказавшись на полголовы выше оппонента, и пренебрежительно ткнул пальцем в плечо Фан Суйцзина. — Когда мой музон будет орать из каждого утюга, ты будешь тихо рыдать в углу, обнимая свои учебники. Запомни мои слова, Фан Суйцзин.
Фан Суйцзин лишь поправил воротник водолазки под стильным пальто и посмотрел на дерзкого мальчишку сквозь стекла тонких очков. Тот ухмылялся, покачивая дредами. В его взгляде сквозила детская глупость, но в то же время — та самая искренняя, неукротимая юношеская спесь, которая и двигала хип-хопом.
— Ну что ж, посмотрим, — вместо ответной колкости Фан Суйцзин вдруг мягко улыбнулся. — И потише на поворотах, щегол. Твоя мать — моя коллега, так что имей уважение и зови меня «дядя Фан».
— Иди к черту со своим «дядей»! — вскипел Пейдж.
Фан Суйцзин проигнорировал детскую вспышку гнева, снял пальто, перехватил у официанта бокал и нахмурился, вспомнив важную деталь:
— Кстати, я заметил приписку «feat. Хуанъюань». Тот самый Хуанъюань из лейбла «Фейерверк»? Где ты его откопал?
— На съемках шоу, где же еще? — Пейдж закатил глаза. — Он сейчас в топ-3 и главный претендент на золото. На следующей неделе финал, я лично поеду за него топить.
Хотя сам Пейдж вылетел на старте, его харизма и общительность позволили ему завести кучу полезных знакомств с ребятами со всей страны. Хуанъюань был из их числа — один из ключевых игроков южного лейбла «Фейерверк». Из-за нелюдимости и молчаливости редакторы поначалу обделяли его экранным временем, но парень буквально на зубах и голом мастерстве пробился через все раунды в финал.
В китайском рэпе территориальная принадлежность всегда была делом чести, и шоу вовсю эксплуатировало эту тему. На волне безумной популярности проекта южане из «Фейерверка» мгновенно взлетели в топ, хотя самому лейблу было от силы года четыре. В сети вовсю гуляли спойлеры: в тройке лидеров значились сразу двое их бойцов — сам Хуанъюань и основатель банды, Шисань.
На этом фоне дела в городе С шли откровенно паршиво. Из «Нового Материка» на шоу заявился только Пейдж, да и тот с позором вылетел в первом же туре. Вирусный успех «Свинки Пеппы» воспринимался серьезной публикой скорее как глупый мем. Обыватели на улицах напевали мотив, но понятия не имели, кто его автор.
А ведь когда-то «Новый Материк» считался легендарной маркой. Лу Тяньи стоял у истоков жанра в стране, когда рэп слушали три калеки, а их совместный с Пандой альбом до сих пор считался непревзойденной классикой. Но времена изменились. Лу Тяньи разменял четвертый десяток, ушел в бизнес и почти перестал выпускать сольный материал. Панда вел затворнический образ жизни, игнорируя соцсети. А после побега Кей-Ти лейбл окончательно увяз в затяжном кризисе.
Приход Пейджа и Фан Суйцзина три года назад немного взбодрил команду, но старые фанаты приняли новичков в штыки. Особенно доставалось Пейджу. После его раннего вылета на официальной странице лейбла разразился настоящий ад:
«Если "Новый Материк" теперь представляют такие клоуны, то рэп в городе С официально мертв».
«Позорище. Выкатиться в первом туре — это надо было умудриться».
Олдскульные фанаты, считавшие себя хранителями жанра, презирали поп-формат шоу и на дух не переносили современный автотюновый трэп. Для них Пейдж со своими криками «Я представляю "Новый Материк"» был ходячим недоразумением. Хейтеры заваливали его личку требованиями уйти из лейбла и не позорить имя Далу.
Молодой и горячий Пейдж сутками строчил гневные ответы в сети, а когда пальцы устали от войны в комментариях, он твердо решил доказать всем свою состоятельность и выпустить альбом, который заткнет рты критикам раз и навсегда. Вот только концепт главного сингла этого альбома вызывал у Фан Суйцзина большие сомнения.
— Но у вас же абсолютно разное звучание, — заметил он, глядя на Пейджа. — Как тебе вообще пришло в голову позвать Хуанъюаня?
Об исполнителе под ником «Путешественник по бесплодным землям» Суйцзин слышал еще года три назад. Сильный текстовик, долго варившийся в глубоком подполье. О нем знали лишь единицы, пока он не ворвался на телеэкраны в составе «Фейерверка». Суйцзин смотрел его выпуски: суровый, классический бум-бэп, сложнейшие рифмоконструкции и тяжелый олдскульный кач. Парень ни разу в жизни не записывал модный трэп. Скрестить его стиль с детским лепетом Пейджа казалось безумием.
— Зато он сейчас на диком хайпе, — легкомысленно отмахнулся Пейдж. — Я уверен, он заберет кубок. А когда он станет чемпионом, мы его на фит уже не докричимся — ценник улетит в космос.
— То есть ты просто решил присосаться к чужой славе? — усмехнулся Суйцзин.
— Именно, — Пейдж посерьезнел. — Для промо нового релиза нужен громкий инфоповод. А сойдутся ли наши стили — это уже дело десятое. Главное — запустить волну.
— Бред какой-то, — Фан Суйцзин покачал головой и посмотрел на молчаливого звукорежиссера. — Линь Янь, и ты позволяешь ему заниматься этой херней?
Всем было известно, какой Линь Янь тиран в студии. Когда Фан Суйцзин записывал свой последний трек, Кей-Ти принял бы его парт со второго дубля. Линь Янь же заставил его переписывать одну строчку почти сотню раз, пока тот не выдал идеальную подачу, попутно заставив перекроить половину текста. Именно благодаря его дотошности редкие релизы «Нового Материка» за последний год получались безупречными. Даже дурацкая «Свинка Пеппа» с музыкальной точки зрения была сделана по канонам передового американского звука, что отмечали многие профильные критики.
Линь Янь, все это время залипавший в экран телефона, не спеша поднял глаза, кивнул в сторону Пейджа и ровным голосом произнес:
— Он перевел мне двадцать тысяч юаней.
Фан Суйцзин на секунду потерял дар речи.
— Только ради того, чтобы сделать этот фит?
— Да, — Линь Янь пожал плечами. — За такие деньги мне плевать, хоть звуки испускания газов туда накладывай. Моя работа — свести и отдать.
Вспомнив свои мучения со стократной перезаписью, Фан Суйцзин возмутился:
— И где же твоя хваленая творческая гордость, господин продюсер?
— Сдалась под натиском капитала, — не моргнув глазом, парировал Линь Янь. — Он предложил слишком много.
—...
Теперь понятно, почему этот суровый цензор безропотно утвердил откровенно слабую демку — он просто включил режим полного игнора. На самом деле, когда Пейдж впервые заикнулся о Хуанъюане, Линь Янь категорически отказал. И дело было вовсе не в стилистических разногласиях. Он просто физически не мог допустить, чтобы его бит попал в руки именно этого человека. Но принципы — штука дорогая, а Линь Яню вечно не хватало денег. До прихода на лейбл он балансировал на грани нищеты, подрабатывая за копейки в круглосуточных магазинах 7-Eleven и регулярно вылетая из съемных комнат за долги по аренде. Пейдж тонко прочувствовал этот момент и применил свое главное оружие — предложил выкупить права на минус за круглую сумму наличными. Против такого аргумента Линь Янь устоять не смог. Сделка состоялась. Раз уж права перешли к заказчику, продюсер умыл руки и дал себе зарок больше не лезть в этот проект.
Заметив это ледяное равнодушие, Пейдж встрепенулся:
— Слушай, а парт, который Хуанъюань скинул вчера, ты вообще открывал?
— Нет. И не собираюсь. Я же сказал: сделка закрыта, делайте с треком хоть порнуху, — Линь Янь даже головы не поднял от экрана, лениво листая ленту Weibo. Наткнувшись на пост какого-то паблика с нарезкой выступлений Хуанъюаня и восторженными визгами фанаток в комментариях вроде «Боже, какой он горячий!» и «Только победа!», он брезгливо заблокировал аккаунт источника.
— Ну-ка, дай заценю, — заинтересовался Фан Суйцзин. — Слабо представляю этого сурового парня под современный бит.
Пейдж протянул ему один наушник и запустил черновую запись. У Хуанъюаня был специфический, низкий и хриплый голос с характерной хрипотцой — идеальный инструмент для грязного уличного олдскула, совершенно не вяжущийся с легким, танцевальным звучанием трэпа.
Однако демка разбила все скептические ожидания в прах. Рэпер полностью перестроил подачу: его вокал лег на сложный ритмический рисунок Линь Яня как влитой. Свой куплет Пейдж начитал на местном диалекте города С, и Хуанъюань неожиданно поддержал эту фишку, выдав свой парт на том же наречии. Диалектная речь звучала грязно, вязко и невероятно стильно — в ней появилась та самая ленивая развязность, которая требовалась для концепта «Безумного рая».
— Поверить не могу, — изумился Фан Суйцзин, вынимая наушник. — Он же из Наньчэна. Откуда у него такое чистое произношение нашего диалекта?
— Сам в шоке! — загорелся Пейдж. — Вчера чуть телефон из рук не выронил. Этот парень — просто универсальный солдат, ему вообще любой поджанр по зубам.
Фан Суйцзин уважительно кивнул — его мнение об артисте явно изменилось в лучшую сторону. Тем временем Пейдж окончательно скатился в фанатский восторг, расписывая, как этот молчаливый монстр разносит оппонентов на шоу, и предрекая ему безоговорочный триумф.
— Нашли кем восторгаться, — не выдержал Линь Янь, прерывая этот поток обожания. — На подобные шоу нормальные люди не ходят. Там либо смазливые пустышки ради пиара отсвечивают, либо откровенные фейки.
Пейдж, также примеривший на себя клеймо «позорника с телека», оскорбленно замолчал. Линь Янь мазнул по нему холодным взглядом:
— К тебе это не относится. Но этот твой Хуанъюань — дешевая подделка. Без вариантов.
Почувствовав запредельный уровень яда в голосе звукорежиссера, Фан Суйцзин прищурился:
— Линь Янь, вы что, знакомы? Откуда столько личной неприязни?
— Нет, — отрезал тот.
— Он что, увел у тебя девчонку? — влез Пейдж.
— Нет.
— Тогда какого хера ты на него так взъелся?
Линь Янь промолчал, уставившись в одну точку.
— Странно, — задумчиво протянул Пейдж. — По стилю он очень похож на Панду, а тебе такое всегда заходило. С Пандой вы отлично ладите, почему тогда Хуанъюань у тебя поперек горла стоит?
Разговоры начинали не на шутку бесить. Линь Янь с треском чиркнул зажигалкой и нервно затянулся сигаретой.
— Мне что, официальную причину на бланке выписать? Для меня его читка — собачий лай, как бы технично он ни стелил. Мне просто противно его слышать. Вопросы есть?
— Но...
— Чэнь Пэйци, блядь, если ты сейчас же не закроешь рот, ценник на сведение вырастет вдвое, — припечатал Линь Янь.
Выпустив струю сизого дыма, он поднял глаза и наткнулся на странные выражения лиц приятелей. Пейдж сидел с открытым ртом, а Фан Суйцзин смотрел куда-то ему за спину с явным замешательством.
— Чего уставились? — Линь Янь стряхнул пепел.
Фан Суйцзин молча указал пальцем ему за плечо. Пейдж нацепил самую вымученную улыбку в своей жизни и выдавил:
— О... привет, бро... То есть, господин Хуан! Какими судьбами? Как удачно ты зашел... точнее, совсем неудачно...
Внутри у Линь Яня все похолодело. Он медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, повернул голову.
Позади них стоял высокий мужчина в длинном черном плаще. Козырек низко надвинутой кепки почти полностью скрывал лицо, а за его спиной бушевало разноцветное пламя клубных софитов. Он был очень высоким, с широкими плечами и безупречной осанкой. Однако присмотревшись, можно было заметить, что он стоит слегка перекосившись, полностью перенеся вес на правую ногу и стараясь не нагружать левую. Старая травма колена. Напоминание о драке с тремя отморозками. Это случилось пять лет назад здесь, в городе С. Тогда он полез в драку только ради того, чтобы защитить Линь Яня.
Линь Янь и представить не мог, что их первая за четыре года встреча произойдет при таких обстоятельствах. Настоящее имя этого «бога рэпа», которого Пейдж только что превозносил до небес, знал лишь один человек в этом баре. Гу Чэньян.
Из-под низкого козырька лица Гу Чэньяна было не разглядеть, но его тяжелый, сверлящий взгляд упирался прямо в Линь Яня. На робкое приветствие Пейджа он даже не отреагировал.
— Э-э... я сам его позвал, — чувствуя, как воздух вокруг раскаляется от напряжения, Пейдж сглотнул вязкую слюну и попытался сгладить углы. — Увидел у него в Weibo геолокацию нашего города и скинул адрес этого заведения... Думал, познакомитесь перед записью, притретесь друг к другу...
— Излишне. Нам не о чем договариваться, — Линь Янь даже не вздрогнул от того, что его поймали на поливании грязью за глаза. Напротив, его губы искривились в издевательской, холодной усмешке. Он не торопясь затушил сигарету о дно стеклянной пепельницы, поднялся с дивана и, не глядя на незваного гостя, бросил друзьям: — Я домой. Приятно повеселиться.
http://bllate.org/book/42393/5428952
Сказали спасибо 0 читателей