Готовый перевод After Going Undercover in the Demon Sect, I Became the Sect Master / Став шпионом в Демонической секте, я возглавил её: Глава 6

За все шестнадцать лет своей жизни лавочник Лу отродясь не знавал слова «скромность».

Трое старших дядей лишь лишились дара речи.

— Скромность, — сухо попытался объяснить Фэн Байюй, — это когда не бесчинствуешь. Делай то же, что и остальные... — Помявшись, он в конце концов резюмировал: — В общем... что бы ни случилось, поступай прямо противоположно тому, что взбредёт тебе в голову, и не ошибёшься.

— О-о...

Вот теперь Лу Чанцину всё стало ясно.

Дело, как оказалось, совсем нехитрое.

***

Пять лет спустя. Секта Божественного Закона, отдел слуг, Зал уборки

— Старший брат Лу, мне нужно кое-что тебе сказать. Можешь выйти на минутку?

Обратившийся к нему юноша отличался белоснежной кожей и утончёнными, приятными чертами лица.

Лу Чанцин вышел на порог, сжимая на губах улыбку, тёплую, словно весенний ветерок:

— Младший брат Цзоу, что-то стряслось?

Его голос звучал мягко и чистейше-нежно. В сочетании с обликом — столь же свежим и статным, как бамбук на весеннем склоне — этого хватило, чтобы юноша мгновенно залился густым румянцем.

— У меня... дело к тебе есть, — смущённо пробормотал тот. — Сходим на пару слов?

Лу Чанцин мягко улыбнулся:

— Хорошо.

И оба шагнули за порог.

В комнате пухлый паренёк досадливо цокнул языком:

— Эх, пропадёт наш Лу Цзинхуай с таким-то характером...

Сидевший неподалёку Инь Дун удивлённо приподнял бровь:

— Это ещё почему?

Будучи подручным Лу Чанцина, он точно так же угодил в отдел слуг при Зале уборки, однако на людях изображал полное равнодушие, будто они едва знакомы. Услышав внезапное прискорбие Ван Сяотяня, Инь Дун решил выведать подробности.

Толстяк Ван Сяотянь принялся загибать пальцы:

— Считай сам: с этим новичком Цзоу Пином, только на моей памяти, набралось уже восемь учеников, что регулярно приходят к старшему брату Лу «поплакаться в жилетку».

— И что с того? — не понял Инь Дун.

— Да весь отдел слуг знает! — воскликнул Ван Сяотянь. — Старший брат Лу Цзинхуай — человек душа-человек: кроткий, отзывчивый, за любого вступится, словно тёплый ветерок над предрассветным озером. Случилась беда — беги к брату Лу, тот без лишних слов всё уладит, спины не разгибая.

Хотя Инь Дун за последние годы привык к новому маскараду своего господина, от таких эпитетов у него всё равно невольно дёрнулся уголок рта.

— Будь мы в какой-нибудь праведной обители бессмертных, — продолжал разглагольствовать толстяк, — на брата Лу молились бы всем кланом. Но мы-то в Секте Божественного Закона! У нас тут демонический Путь! Кровь, резня, подлянки да предательства. А он среди нас — эдакая белая ворона, дурачина из дурачин.

— Из тех, кто к нему льнёт, хоть один искренен? Взять того же Фан Байцина, что проходу ему не давал. Выудил из брата Лу все кровно накопленные духовные камни, дал взятку старейшине внешнего круга и махом выбился в настоящие ученики! Теперь взлетел под небеса, нам ему ещё и кланяться приходится. А брат Лу даже в обиде не остался. Всё для людей делает, а сам с пустыми руками сидит!

Инь Дун вздохнул, поддакивая:

— И впрямь... законченный дурак.

А про себя мысленно посмеялся:

"Не остался в обиде, как же! Этот чёрносердечный лавочник может сквозь пальцы смотреть на что угодно, только не на монету. Тронь его добро — и наживёшь смертельного врага. В первые дни после кражи Лу Чанцин ходил спокоен как танк, но от этого спокойствия у меня жилы в жир уходили. И что в итоге? Вскорости этот Фан Байцин ни с того ни с сего сгубил драгоценные цветы старейшины, за что гребёт грязь и моет мечи на Утёсе Забвения уже третий год. Без руки нашего лавочника тут явно не обошлось. И зная его мстительную тварь-натуру, дело этим не закончится — вернётся Фан Байцин с утёса, и его ждёт настоящий ад".

Ван Сяотянь покачал головой и удручённо подытожил:

— Помяни моё слово, этот Цзоу Пин от Фан Байцина ничем не отличается. Тоже с гнильцой подбирается.

***

Под тенью раскидистой ивы юноша по имени Цзоу Пин густо заалел. Под ласковым, проникающим в самую душу взглядом Лу Чанцина он долго не мог вымолвить ни слова и наконец забормотал:

— Старший брат Лу... Я... я уже давно влюблён в тебя.

Лу Чанцин на мгновение опешил.

***

В этот самый миг в глубоких недрах секты Шэньфа, на берегу бурлящего кровавой дымкой водоёма, сидели двое. Между ними стояла доска для игры в вейци.

Правый Защитник Секты Божественного Закона, чуть склонив голову, укладывал полупрозрачные, будто выточенные из нефрита камни обратно в чашу:

— Владыка, ваш покорный слуга потерпел поражение.

— Ты не проиграл, — донёсся ровный, лишённый эмоций голос. — Ты лишь никогда не стремился победить.

Мужчина в угольно-чёрных одеждах восседал неподвижно. Черты его лица казались высеченными из мрамора, а линии надбровных дуг резали взор, точно обнажённые клинки.

— Сражаться с тобой в партию — тоска смертная.

— Слуга виноват! — Правый Защитник согнулся в глубоком поклоне.

Демонический Владыка не стал упиваться страхом подчинённого. Он лишь небрежно повелел пальцем.

Бурливший рядом кровавый источник в то же мгновение изменил свой вид — алая гуща рассеялась, став чистой и прозрачной, словно горный хрусталь.

Пруд Священной Бездны считался величайшей святыней Секты Божественного Закона. Его воды омывали плоть, исцеляли жилы, возносили культивацию и могли даже укрепить раненую душу или вернуть человека с того света. Каждый адепт мечтал окунуться в этот источник.

Однако никто из них и не подозревал о ещё одном свойстве Пруда Священной Бездны.

Он служил Оком секты.

Стоило Демоническому Владыке изъявить волю, как в водах пруда отражался любой уголок обители. Те, кто строил козни в тайне, даже не догадывались, что их мелкие замыслы давно у Владыки как на ладони.

Сегодня же Демоническому Владыке до того наскучило бытие, что он обратил взор на самую дальнюю окраину — в отдел слуг.

Там двое молодых учеников вели неспешную беседу.

Симпатичный, изящный юноша, заикаясь, давил из себя признание:

— Старший брат Лу... я... я уже давно влюблён в тебя.

Вид у него был смущённый и робкий — вылитый юнец, впервые познавший сладость первой любви. Однако алая метка меж бровями выдавала в нём отпрыска древнего клана Цзоу.

Собирая камни, Правый Защитник мысленно подмечал:

"Клан Цзоу — старинный род в Секте Божественного Закона. Поговаривают, младший внук старейшины Цзоу отказался от места во внешнем круге и потребовал отправить его к слугам ради испытания. Слухи твердят, будто этот мальчишка практикует клановый Канон Желаний Безликости. На начальных ступенях эта техника требует в качестве Печи и Трёхножника человека с кристально чистой, добросердечной душой и врождённым Очищенным от Мирского Телом. Добряка найти несложно, а вот врождённое Очищенное от Мирского Тело — редчайший дар. Оттого-то искуснейшие техники клана Цзоу сильны, но овладеть ими удаётся единицам.

С виду юнец сгорает от нежности, а на деле держит в рукаве расчётливую ловушку. Интересно, клюнет ли бедняга на эту приманку?"

Правый Защитник перевёл взгляд на обладателя редчайшей конституции тела.

Тот выглядел обычным разнорабочим, однако в его облике сквозила возвышенная, холодная чистота — будто лунный свет, отражённый в зеркальной глади высокогорного озера. Ни единого штриха демонической скверны, скорее уж образ благородного воспитанника праведных кланов.

Впрочем, для человека с Очищенным от Мирского Телом это не было удивительным.

Выслушав пылкую речь Цзоу Пина, Лу Чанцин едва заметно нахмурился, а в его глазах мелькнуло искреннее замешательство. Союзы между мужчинами в мире культивации были делом обыденным, однако он и помыслить не мог, что младший брат Цзоу питает к нему нежные чувства.

— Младший брат Цзоу, — мягко окликнул он его.

Голос его прозвучал точно журчание чистого ручья:

— Извини.

— Ты замечательный юноша, но у меня нет к тебе подобных чувств. Прости...

Глаза Цзоу Пина тут же налились влагой:

— Старший брат Лу, неужели ты не дашь мне ни единого шанса? Я буду стараться!

Лу Чанцин мягко ладонью коснулся его головы:

— В делах сердечных старания бессильны. Ты молод и талантлив, ты обязательно найдёшь того, кто ответит тебе взаимностью.

Интонации его оставались ласковыми, однако за ними стояла непоколебимая, твёрдая воля.

— Ладно... Я лишь расстроил тебя, — Цзоу Пин понурил голову, удручённый и разбитый. — Не волнуйся, брат Лу, я не стану навязываться и больше никогда тебя не побеспокою.

Юноша помедлил и тихим, умоляющим тоном добавил:

— Только... прошу тебя, прими этот меч. Это клинок, который я получил самым первым, когда встал на Путь Меча. Я хочу отдать его тебе, чтобы он хранил тебя вместо меня. Пусть это... хоть немного утолит мою печаль.

Он вскинул лицо — покрасневший нос, дрожащие губы, в глазах бьётся отчаянная мольба.

Лу Чанцин на мгновение заколебался, но, глядя на едва сдерживающего слёзы юношу, всё же протянул руку и принял изящный, богато украшенный меч.

Едва клинок перешёл в руки Лу Чанцина, лицо Цзоу Пина заметно просветлело.

Он шмыгнул носом и выдавил из себя печальную улыбку:

— Тогда... прощай, старший брат.

С этими словами он круто повернулся и бросился прочь.

— Младший брат Цзоу...

Лу Чанцин окликнул его пару раз, но затем смолк, смотря ему вслед.

Чего Лу Чанцин не мог видеть, так это того, как лицо Цзоу Пина, едва тот отвернулся, из плаксивой маски мгновенно превратилось в оскал хищной злобы.

"А ведь какая жалость!

Старший брат Лу столь хорош... Согласись он добром на совместную культивацию, я б души в нём не чаял.

Но коли уж он оказался слеп и отверг меня — сам виноват!

В мече спрятан сюрприз. Поносит его пару дней — и напрочь лишится рассудка, превратившись в покорную Печь и Трёхножник, жаждущую отдавать мне всё до капли.

Как ни крути, старший брат Лу всё равно будет моим, и никто не смеет его отнять!"

Эта молниеносная перемена в облике юноши укрылась от Лу Чанцина, но не ушла от внимания двух зрителей у Пруда Священной Бездны.

Правый Защитник лишь усмехнулся про себя, не собираясь вмешиваться в мышиную возню. Какое ему дело до грязных уловок мелюзги?

Он перевёл взгляд на Владыку и неожиданно обомлел: Демонический Владыка продолжал смотреть на отражение в воде. Смотрел прищурившись, невероятно сосредоточенно и мрачно.

В последний раз Правый Защитник видел у него такое выражение лица, когда тот одним взмахом клинка обезглавил семнадцать высших демонических владык.

Защитник ещё раз вгляделся в водную гладь, но так и не понял, что разглядел там Владыка. Наконец он решился спросить:

— Владыка, что-то не так?

Демонический Владыка не сводил глаз с Лу Чанцина. В его взоре проскользнула тень забытых воспоминаний, а голос прозвучал так, будто донёсся из недосягаемых высей:

— Он так похож на моего старого знакомого...

"Старого знакомого?"

Правый Защитник снова внимательно посмотрел на Лу Чанцина. Да, юноша был несказанно хорош собой — красивее закатных облаков, весенних цветов в ущелье, ночных звёзд и синих глубин океана вместе взятых. Но Защитник преданно служил Владыке много лет и не мог припомнить никого из прошлых знакомых правителя, кто хоть отчасти напоминал бы этого слугу.

Пока он ломал голову, Демонический Владыка коротко бросил:

— Кто он? Выясни всё о нём.

— Слушаюсь.

Правый Защитник исполнял приказы мгновенно: не прошло и времени горения одной палочки благовоний, как все сведения об этом «Лу Цзинхуае» были перед Владыкой.

Демонический Владыка пробежал свиток взглядом и нахмурился.

Юношу звали Лу Цзинхуай. Он был побочным сыном от третьей ветви клана Лу из города Бэйси. Мать его умерла рано, духовные задатки оказались посредственными, а в собственном доме на него никто не обращал внимания. Пять лет назад он вступил в Секту Божественного Закона, однако из-за скромных способностей так и остался среди слуг.

Похоже, единственным, чем он успел прославиться в секте, была непросветная глупость.

Парень отличался кротким нравом и доверчивым сердцем. Он вечно лез решать чужие беды, безропотно брался за любую работу — от закупки припасов до уборки и побегушек. Ученики любили водить с ним душевные беседы под луной, изливая свои печали, а тот внимательно выслушивал каждого и утешал, снискав славу «заботливого старшего брата». Однако за этой всеобщей любовью крошилась банальная правда: все окружающие просто-напросто пользовались его добротой.

Для Секты Божественного Закона, кишащей хищниками, он казался совсем уж нелепым дураком.

Читать дальше не имело смысла. С таким характером не Цзоу Пин, так кто-нибудь другой рано или поздно подставит ему ножку.

На лице Демонического Владыки отчётливо проступила досада. С таким хлипким, мягкотелым нутром он никак не мог оказаться тем самым человеком.

Тот был мстительным, злопамятным и до предела мелочным.

Тот мог только предавать и обижать других, но никому не прощал и малейшей обиды на свой счёт!

Значит... просто случайное сходство.

Демонический Владыка прикрыл глаза, погрузившись в печаль.

И ровно в тот миг, когда разочарованный Владыка вознамерился развеять чары и закрыть водную гладь...

Вышедший в глухое, безлюдное место Лу Чанцин в одно мгновение сбросил с себя всю нежность и сострадание.

Его лицо исказилось мрачной злобой, а с губ сорвался сухой, ледяной смешок.

http://bllate.org/book/42354/5422654

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь