Гу Сюэцзинь промолчал несколько секунд, прежде чем прижать пальцем кнопку и принять запрос.
Он отправил сообщение:
— Откуда у тебя мой WeChat?
Лу Шу:
— Погадал.
Гу Сюэцзинь опешил. Он и помыслить не мог, что проницательность Лу Шу простирается так далеко — догнать человека даже через расклады!
Гу Сюэцзинь:
— У тебя какое-то дело?
Лу Шу:
— Хотел проверить, точен ли расклад.
Гу Сюэцзинь:
— ... Зато у меня дело есть. Будь добр, объясни, с какой стати эта древняя флейта превратилась в подвеску? [Фотография]
Лу Шу:
— Консультация платная.
Гу Сюэцзинь:
— Ну ты и жук! Только что со старика-деревенщины ни гроша не взял, а с меня деньги дерёшь? Мошенник!
Лу Шу:
— Он — это он, а ты — это ты. Вы разные.
Гу Сюэцзинь затаил дыхание и перевёл 9,9 юаня. Он никак не ожидал, что Лу Шу и вправду их заберёт!
Гу Сюэцзинь: [Перевод: 9,9 юаня]
Лу Шу: [Перевод принят]
Лу Шу:
— Некоторые артефакты сами выбирают хозяина. Возможно, это как раз твой случай, так что не переживай.
Гу Сюэцзинь:
— Чего? Эта флейта что, живая, по-твоему?
Лу Шу:
— Это уже второй вопрос.
Гу Сюэцзинь: [Перевод: 9,9 юаня]
Лу Шу: [Перевод принят]
Лу Шу:
— Пусть артефакт и неодушевлён, у него есть духовное сознание — своя воля. Если он захочет следовать за тобой, то будет следовать.
Гу Сюэцзинь: [Перевод: 9900 юаней]
Гу Сюэцзинь:
— Болтать с тобой — сплошное разорение! Я оплачиваю сразу тысячу вопросов, запиши на мой счёт!
Лу Шу: [Перевод принят]
Лу Шу: [Перевод: 99 000 юаней]
Гу Сюэцзинь:
— ?
Лу Шу:
— Как-никак бывшие супруги. Дарю тебе десять тысяч вопросов.
Гу Сюэцзинь аж расхохотался от злости. В порыве гнева он тут же забрал переведённые деньги.
Собака эдакая, да я тебя придушу!
— Цзинь-бао, как спалось? Пора завтракать! — Тао Ци постучал и отворил дверь. — Ты чего с самого утра на телефон глядишь с таким видом, будто убивать собрался?
Гу Сюэцзинь холодно усмехнулся:
— Ничего. Я просто разбогател.
— А? Так разбогател — радоваться надо!
Гу Сюэцзинь изобразил подобие улыбки:
— Ну разумеется. Три главных счастья в жизни: повышение, богатство и мёртвый муж...
Тао Ци, сплошь покрытый знаками вопроса, поплёлся за Гу Сюэцзинем вниз. Все уже собрались в обеденной зоне на первом этаже.
Лу Шу сидел за столом и неспешно ел кашу. Лицо его оставалось невозмутимым, но благодаря безупречной осанке и благородным чертам даже простая трапеза в его исполнении выглядела аристократично.
Гу Сюэцзинь вместе с Тао Ци уселись напротив Лу Шу и его ассистента Е.
Е Сигу мягко проговорил:
— Доброе утро, Учитель Гу, Учитель Тао.
— Утро, — откликнулся Тао Ци.
Лу Шу поднял взгляд на Гу Сюэцзиня и вполголоса произнёс:
— Доброе.
Тао Ци показалось — хотя, возможно, это была лишь иллюзия, — что Лу Шу, хоть и не улыбался, находился в отличном расположении духа.
Гу Сюэцзинь, очищая варёное яйцо, спросил:
— Во сколько сегодня отправляемся в деревню Ши?
— В полдень, — ровно ответил Лу Шу. — Пойдёшь со мной?
Гу Сюэцзинь кивнул. Немой дядя изначально обратился именно к нему; коль уж он первым оказался втянут в эту историю, отступать не выходило.
— Хорошо, — ответил Лу Шу.
Тао Ци, ещё не окончательно проснувшийся, от разговора своего подопечного с киноактером Лу совсем растерялся. Ему казалось, будто он до сих пор спит.
Его Сюэцзинь, который с Лу Шу находился на ножах, вдруг собирается куда-то идти с ним вместе?!
— Э-э... — Тао Ци решил, что ослышался. — Сюэцзинь, а куда это вы с Братом Лу собрались?
— Да так... — протянул Гу Сюэцзинь. — Нам обоим интересна старинная архитектура в соседней деревне, вот и решили прогуляться. Вечером вернёмся и вместе со съёмочной группой уедем из гор.
— Вот как! Ну, съёмки всё равно заканчиваются. Редактор сказал, что мы свободны в планировании: если захотим, водитель отвезёт нас в любой момент. Так что если хотите осмотреть окрестности — без проблем. — Тао Ци взглянул на Гу Сюэцзиня: — Мне пойти с тобой?
Гу Сюэцзинь помнил, насколько пуглив его агент. Копание в могилах — явно не то занятие, куда стоит его втягивать.
— Не надо. Отдохни во второй половине дня здесь, подожди моего возвращения.
После этих слов на лице Тао Ци отразилось предельное замешательство.
— Ну ладно... — он почесал затылок. — Отдохнуть — это тоже хорошо.
Утро выдалось солнечным и ясным. Заметив, что Гу Сюэцзинь и Лу Шу закончили с завтраком, редактор подошёл к ним:
— Учитель Гу, Учитель Лу! Как только закончим с благотворительным сбором, нужно будет сделать общее фото. Встаньте по центру вместе с Лили!
Лили была «оставленным ребёнком». Её родители давным-давно раззадорились, создали новые семьи и почти не навещали дочь. Девочка жила с бабушкой и дедушкой и для своих лет рассуждала чересчур по-взрослому.
Гу Сюэцзинь в детстве рос точно так же. Его отец рано ушёл из жизни, а сам он родился с пороком сердца. Мать посчитала младенца обузой и, не дождавшись, пока сыну исполнится год, повторно вышла замуж, после чего вычеркнула его из своей жизни.
Тогда многие твердили, что мальчик не жилец. Лишь благодаря дедушке с бабушкой, которые во всём себе отказывали, чтобы оплатить его лечение, он выжил, окружённый любовью, и вырос взрослым человеком.
Заметив приближающуюся Лили, Гу Сюэцзинь присел перед ней на корточки:
— Не переживай из-за уроков вокала. Брат обязательно решит этот вопрос.
В глазах девочки вспыхнула радость, но тут же угасла.
— Спасибо, братик, — тихо шепнула она. — Но Лили больше не будет учиться петь.
Гу Сюэцзинь слегка сжал её ладошку:
— Ты ведь так хорошо поёшь, почему же?
— Бабушка заболела, — глаза малышки подёрнулись слезой. — На её лечение тоже нужны деньги. А уроки и больница — это слишком дорого.
Гу Сюэцзинь уже собирался заверить девочку, что возьмёт все расходы на себя, как вдруг раздался глубокий, бархатистый голос Лу Шу:
— Не волнуйся. Брат Сюэцзинь оплатит твоё обучение, а я беру на себя лечение твоей бабушки.
Лу Шу мягко положил ладонь на голову девочки. Глаза Лили вновь засияли:
— Правда?
Гу Сюэцзинь тепло улыбнулся:
— Конечно правда, милая. Всё будет хорошо.
Он взял Лили за руку и прошёл в центр площадки. Лу Шу встал по правую руку от девочки, подтянутый и статный.
Белоснежная кожа Гу Сюэцзиня на ярком солнце казалась тающим снегом, тогда как Лу Шу напоминал незыблемый вековой лёд.
Хотя весь шоу-бизнес считал их непримиримыми заклятыми врагами, в одном кадре они смотрелись невероятно гармонично.
— Три, два, один — улыбочку!
Стоявший за спиной оператора ассистент Е тихо хмыкнул и переглянулся с Тао Ци.
Гу Сюэцзиню и Лу Шу не раз приходилось попадать в объективы вместе, но сегодня они впервые за всю карьеру улыбались на совместном снимке.
— Исторический кадр, — вздохнул Тао Ци. — Спасибо маленькому ангелочку Лили.
Е Сигу лёгенько усмехнулся:
— Возможно, когда они войдут в съёмочную группу нового проекта, таких моментов станет ещё больше.
— Это точно, — кивнул Тао Ци. — Съёмки начинаются уже в следующем месяце, так что рассчитываю на вашу поддержку.
— Ну что вы, это взаимно, — дружелюбно ответил Е Сигу. — Я слышал, в этом месяце у Учителя Гу выходят новые фильмы? Должно быть, график будет плотным?
Тао Ци подтвердил:
— Да, на следующей неделе премьера, так что весь ближайший месяц расписан буквально по минутам.
Лили, держа за руки Гу Сюэцзиня и Лу Шу, подбежала к оператору посмотреть на получившийся кадр. Все трое как раз услышали конец разговора ассистентов.
Лу Шу повернулся к Гу Сюэцзиню:
— Что за роль на этот раз?
Гу Сюэцзинь неожиданно смутился, словно кот, которому наступили на хвост, и буркнул:
— Не скажу.
— Это фильм о мистике! — с воодушевлением выложил Тао Ци. — Сюэцзинь играет сильнейшего Небесного мастера во всех трёх мирах — того самого великого небесного мастера, что складывает печати одной левой, рисует талисманы прямо в воздухе и щелкает призраков как орешки! Образ — просто загляденье, а уж боевые сцены — заглядишься!
Гу Сюэцзинь:...
— О как? Весьма любопытный сюжет, — Лу Шу чуть приподнял уголок губ, и в его взгляде, устремлённом на Гу Сюэцзиня, мелькнуло откровенное лукавство. — Заранее желаю «Часу заката» огромных кассовых сборов.
Гу Сюэцзинь не знал, кого из двоих ему хочется придушить первым, потому лишь процедил сквозь зубы:
— ... Спасибо.
Чёрт возьми, да кто же знал, что он сам превратится в призрака и столкнётся с настоящим Небесным мастером?!
***
До полудня оставалось ещё немного времени, поэтому Гу Сюэцзинь вместе с Тао Ци и съёмочной группой ещё раз наведались в начальную школу «Луна», чтобы раздать детворе игрушки, оставшиеся вчера в машине.
Едва последняя игрушка нашла своего хозяина, как Тао Ци схватился за живот и заявил, что ему срочно нужно в уборную.
Гу Сюэцзинь, со сплетённым детьми венком из цветов на голове, присел у дверей класса:
— Здешний туалет ещё найти надо. Сам-то справишься?
— Справлюсь! — корчась, буркнул Тао Ци. — Ох, не могу, прижало!
С этими словами он умчался в сторону нужника.
Гу Сюэцзиню нравились дети, и он искренне наслаждался их беззаботной компанией.
Он достал телефон, сфотографировал венок и уже собирался выложить фото в Вэйбо, как экран вспыхнул от входящего вызова. Звонил Тао Ци.
— Брат Цзинь, я бумагу забыл! — жалобно простонал тот. — Захвати мне немного, а?
Гу Сюэцзинь фыркнул:
— Ладно уж, выручу тебя, дитя моё.
Тао Ци на том конце провода добродушно усмехнулся:
— Спасибо, папочка.
Гу Сюэцзинь сбросил звонок, прихватил пачку бумажных салфеток и отправился к уличной уборной.
Не успел он дойти до поворота, как увидел Тао Ци, стоящего на перекрёстке и активно машущего ему рукой:
— Брат, я тут в кармане бумагу нашёл!
Гу Сюэцзинь упёр руки в бока и с досадой вздохнул:
— Ну ты и кадр.
— Брат, редактор только что передал, чтобы мы прошли к тому большому дереву у въезда в деревню — хотят сделать ещё один общий снимок, — с улыбкой позвал Тао Ци. — Пойдём скорее!
Гу Сюэцзинь откликнулся, потянулся и не спеша пошёл следом:
— Мы же только что фотографировались? Зачем столько снимков делать?
Тао Ци отвернулся и прибавил шагу:
— Поживее, брат!
Он шагал невероятно быстро. Гу Сюэцзинь старался не отставать, но между ними всё равно сохранялась дистанция в несколько метров.
Тао Ци то и дело оглядывался, подгоняя его заученной улыбкой:
— Поживее, брат!
— Да иду я, иду!
Внезапно ясное утреннее небо затянуло густым, непроглядным туманом. Воздух сделался сырым, словно собирался дождь.
На Гу Сюэцзине была лишь тонкая белая футболка. От резкого холода он вздрогнул; голова закружилась, накатила тяжёлая слабость.
Видя, что Тао Ци всё ускоряет ход, Гу Сюэцзинь наконец не выдержал:
— Тао Ци, ты что, совсем меня ждать не собираешься? Сбавь шаг!
Тао Ци всегда отличался неторопливостью и никогда прежде не торопил Гу Сюэцзиня.
Но сегодня он будто с ума сошёл — мчался словно на пожар. Путь от начальной школы «Луна» до въезда в деревню составлял от силы метров восемьсот, однако Гу Сюэцзинь, привыкший к регулярным тренировкам, уже задыхался от усталости.
— Поживее, брат, — сквозь пелену тумана Тао Ци снова обернулся. На его лице застыла безупречно-симметричная улыбка. — Нам нужно успеть.
Вдруг запястье Гу Сюэцзиня, на котором висел защитный оберег, обжёг адский жар. Волшебная тыковка вспыхнула ярким золотистым светом. Вспышка оказалась настолько резкой, что Гу Сюэцзинь болезненно вскрикнул:
— А-ах!
Он резко замер. Чувство правильности происходящего мгновенно рассыпалось.
Вокруг воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь запахом мокрой, тревожной земли.
«Тао Ци» всё так же стоял посреди тумана и улыбался. Эта улыбка была слишком безупречной, слишком неестественной — словно у ложного человека.
Сердце Гу Сюэцзиня ушло в пятки. Лишь сейчас он осознал, что вместо привычной сельской дороги очутился на склоне горы. Взглянув вниз, он увидел развилку, возле которой они проезжали утром. А у подножия чётко проступал каменный столб с высеченной надписью: Деревня Ши.
Дело дрянь!
Голова стоящего перед ним «Тао Ци» внезапно повернулась на сто восемьдесят градусов назад, а застывшие губы растянулись в мёртвой усмешке:
— Поживее, брат... Мы почти пришли.
И только в этот миг Гу Сюэцзинь разглядел истинный облик злого духа.
Эта тварь была огромного роста. Вместо глаз зияли две беспросветные чёрные дыры, а разорванный до ушей рот был наглухо забит ржавыми железными гвоздями. Каждое слово вырывалось с сиплым свистом, напоминающим гул сломанного вентилятора.
Опомниться Гу Сюэцзинь не успел. Он отшатнулся и бросился наутёк.
Но свирепый дух в одно мгновение перенёсся ему за спину. Ледяные, окоченевшие руки медленно обвились вокруг плеч Гу Сюэцзиня.
— Заметил всё-таки... — дохнул могильным холодом призрак. — Жаль только... слишком поздно.
Из тумана со всех сторон устремились тысячи чёрных нитей. Гу Сюэцзинь понял, что дух пытается овладеть его телом. Но как бы он ни бился, ноги налились свинцом и отказались служить. Чёрные струи мрака в считанные секунды обволокли его, превращая в плотный кокон.
Под торжествующий, леденящий душу хохот призрака Гу Сюэцзинь почувствовал, как сознание угасает, и погрузился в непроглядную тьму беспросветного сна.
http://bllate.org/book/42323/5423959
Сказали спасибо 0 читателей