Готовый перевод Transmigrated as the Most Hated: Male Lead, Don't Kiss Me! / Из изгоя в любимчики: главный герой, не целуй!: Глава 009. Неотразимый соблазн и последняя просьба старика

На горной дороге плотный туман скрыл и солнечный свет, и облака. Фары не могли пробиться сквозь зловещую мглу.


Корни, будто наделённые собственным сознанием, перекрыли обратный путь, вынуждая автомобили ехать только вперёд.


Но страшнее всего было другое: автодом и пикап находились совсем рядом, однако рации, аккумуляторы которых были полностью заряжены, очень скоро потеряли сигнал. Связаться с Гэ Е больше не удавалось.


— У-а-а-а!!!


Привязанный к кровати Цзи Цанхай мучительно выл. Его глаза раскрылись до предела, а в зрачках человеческое сознание всё больше меркло, уступая место пугающей, мрачной тени.


С лица исчезали последние следы живого румянца, под кожей судорожно вздувались страшные сине-фиолетовые сосуды.


Когда у обоих военных только поднялась температура, Чи Учу допускал самый худший исход. Но когда превращение Цзи Цанхая началось прямо у него на глазах, смириться с этим оказалось гораздо тяжелее, чем он ожидал.


В исходном романе недосягаемая любовь злодейского второстепенного персонажа должна была играть немалую роль. К тому же Цзи Цанхай был одним из сильных подчинённых второго брата Чи. Неужели даже такие люди не способны противостоять разрушительной силе апокалипсиса?..


Цзи Цанхай сжал кулаки. Ногти глубоко впились в ладони, потекла ярко-алая, ещё человеческая кровь. Боль помогала удерживать последние остатки сознания, но он сумел с огромным усилием выдавить всего два слога:


— Бай… Юй!


В его взгляде читалась решительная мольба.


Бай Юй долго служила бок о бок с Цзи Цанхаем, и они понимали друг друга с полуслова. Она сразу сообразила, чего он просит.


*Убей меня. Пока ещё не поздно.*


Она оставалась совершенно спокойной — даже спокойнее Чи Учу. На лице не появилось ни следа горя.


Она крепко сжала рукоять пистолета и прицелилась в самую середину головы Цзи Цанхая. Чи Учу рассказывал, что большинство зомби теряют способность двигаться, если одним выстрелом поразить кристаллическое ядро.


Приказ, который она получила, гласил: **любой ценой обеспечить безопасное прибытие объекта сопровождения в Юго-Западный военный округ!**


Она обязана выполнить задание и устранить угрозу.


— Погоди, не стреляй, — остановил её Чи Учу.


Бай Юй доводилось слышать от товарищей по службе о почти безумном обожании, которое Чи Учу питал к Цзи Цанхаю последние два года. За дни совместного пути она, правда, не увидела следов прежнего помешательства, но…


Наверняка он всё ещё глубоко влюблён в Цзи Цанхая.


Бай Юй прониклась к Чи Учу сочувствием. Однако сейчас она обязана была принять решительное решение.


Чи Учу тем временем что-то настраивал в автодоме. Внезапно он нажал кнопку.


— Вжух!


Ремни безопасности на кровати Цзи Цанхая разом туго натянулись, перестав быть мягкими и удобными. Руки, ноги, голова и туловище оказались крепко прижаты к постели.


Цзи Цанхай бешено забился, но даже его силы не хватило, чтобы хоть немного ослабить ремни.


Неизвестно откуда Чи Учу извлёк ещё две толстые пеньковые верёвки и несколько раз опутал ими кровать вместе с лежащим человеком.


Теперь, даже полностью превратившись в зомби, Цзи Цанхай не сумел бы вырваться из этих многочисленных пут.


Чи Учу посмотрел на Бай Юй:


— Командир Бай, поможете завязать мёртвый узел?


— …Так точно.


В армии Бай Юй выучила множество видов узлов, и теперь эти знания пригодились.


Затем Чи Учу достал из сейфа пакетик с белым порошком, высыпал его в пробирку, добавил кипячёной воды и тщательно взболтал.


Ни цвета, ни запаха, а действие почти мгновенное.


Это было то самое «сокровище», которое прежний хозяин тела когда-то раздобыл с огромным трудом.


В глазах Бай Юй впервые появилось любопытство:


— Это… для брата Цзи?


— Ага. То же самое средство, которое он уже однажды пил.


— … — *Ужасно. Этот парень поистине страшен!*


Чи Учу влил лекарство Цзи Цанхаю в рот, наклонился к его уху и прошептал голосом соблазнительного демона:


— Хороший мой малыш, давай засыпай. Поспи немножко, проснёшься — и всё будет хорошо-о…


— … — В редких проблесках человеческого взгляда Цзи Цанхая отразились ещё больший ужас и отчаяние.


*Да в такую-то минуту! Я уже в таком состоянии!*


*А Чи Учу всё ещё хочет со мной такое сотворить?!*


*ВЕРХ! БЕЗУМИЯ! И ИЗВРАЩЕНИЯ!*


*ЭТО! ПРОСТО! НЕМЫСЛИМО!*


Чи Учу не интересовало, какие неприличные и не прошедшие бы никакую цензуру мысли крутятся в маленькой головушке Цзи Цанхая. Влив лекарство и увидев, что особого эффекта нет — пациент не отключается, — он цокнул языком и притащил палку.


Он возвышался над Цзи Цанхаем и с мягкой улыбкой сообщил:


— Не волнуйся. Я помогу облегчить твои страдания.


На лице Цзи Цанхая появилось выражение человека, мечтающего немедленно умереть. Он трясся так, что дрожала вся кровать, и издавал пронзительные, высокие вопли зомби:


— А-а-а-а!


*Может, всё-таки подарить командиру Цзи быструю смерть?* Бай Юй уже стало его жалко.


— Хлоп!


Раздался чёткий глухой удар.


Чи Учу стукнул Цзи Цанхая палкой по шее и силой отправил его в беспамятство.


Мир мгновенно погрузился в тишину.


*Тс-с!* Бай Юй невольно втянула голову в плечи: ей будто самой передалось это ощущение боли.


— Раз уж этих людей прислал второй брат, то даже если кто-то из них станет зомби, при возможности надо доставить его обратно целым и невредимым. Конечно, если бы это случилось с тобой, я поступил бы точно так же, — сказал Чи Учу, отсоединяя кроватное основание.


Бай Юй чуть заметно дрогнула, моргнула — и глаза у неё немного покраснели.


*Как хорошо, что это случилось не со мной.*


— Командир Бай, помогите приподнять.


Вдвоём они затолкали Цзи Цанхая вместе с основанием кровати в маленький тёмный отсек багажного отделения.


Чи Учу отряхнул ладони. Готово!


Бай Юй не умела красиво говорить и не знала, как утешать людей.


Она посмотрела на Чи Учу, который только что потерял любимого человека, но изо всех сил старался сохранить спокойствие. Воображение услужливо нарисовало ей душевную катастрофу, которую он сейчас переживает. Вздохнув, она похлопала его по плечу.


Но сейчас следовало отбросить печаль: у них была куда более насущная проблема.


Чи Учу попытался заморозить влагу в тумане. Однако стоило ему применить сверхспособность, как он вдруг ощутил: **у тумана есть собственное сознание!**


Им управляло нечто загадочное и чрезвычайно могущественное.


Он выстрелил наружу ледяной пикой, но стоило ей пролететь всего с десяток метров, как связь с ней оборвалась.


Одновременно неведомое существо, скрытое за туманом, сотрясло его духовное море. Ужас, от которого содрогалась сама душа, захлестнул сердце. Чи Учу поспешно отозвал сверхспособность.


После перенесённого жара Бай Юй тоже пробудила силу, хотя Чи Учу ещё не успел спросить, какую именно.


Она сосредоточилась. Её тень на полу слегка качнулась и начала выдвигаться наружу.


*Сверхспособность управлять тьмой и тенями? Вот это круто!*


Но через пять минут Бай Юй покачала головой:


— Моя способность похожа на управление тенями. Только снаружи даже тень не может пройти сквозь туман.


— Ну и мистика!


В этот момент снаружи послышался звонкий, невинный детский голосок:


— В ма-а-шине кто-нибудь е-е-есть?


— Мо-о-ожно уже выхо-о-дить!


Чи Учу и Бай Юй переглянулись. Выйти никто из них не посмел.


Откуда в таком месте взяться ребёнку? По многолетнему читательскому опыту Чи Учу, с этим ребёнком определённо что-то было не так.


Прошло полминуты.


— Бам! Бам! Бам!


Несчастную дверь автодома опять принялись колотить с немалой силой. Чи Учу взглянул на изображение с камеры и увидел Гэ Е.


— Туман рассеялся. Выходите.


Не успел он договорить, как Чи Учу увидел, что окутавшая машину густая мгла быстро отступает. Военный пикап впереди снова стал отчётливо виден.


Они с Бай Юй настороженно вышли. Вокруг всё совершенно изменилось. Теперь они находились не на прежней горной дороге посреди склона, а в каком-то незнакомом, обжитом месте.


Оно походило на затерянный райский уголок!


Вокруг зеленели деревья, из чистейшего родника непрерывно струилась вода и переливалась через края прозрачными ручейками.


Чи Учу чувствовал, какой здесь свежий и прохладный воздух, насколько приятно им дышать. Но делать слишком глубокий вдох он не посмел: мало ли, вдруг в ветре прячется яд.


Рядом возвышались несколько живописных рощиц стройного зелёного бамбука.


Были тут и золотистые рисовые поля. Поздней осенью рис уже созрел, и тяжёлые зёрна склоняли колосья к земле. Рядом с рисом раскинулись два больших обработанных огорода, где весело зеленели овощи и алели острые перцы.


Недалеко от межи стоял домик старинного вида, сложенный из кирпича и дерева. Архитектурный стиль получился настолько смелым и свободным, что сразу становилось ясно: душевный настрой его строителя обогнал своё время на много лет.


Хотя дом казался старым, всё вокруг содержалось в идеальном порядке. Под крышей висели два ряда связок перца и вяленого мяса, сельскохозяйственные орудия аккуратно лежали на своих местах.


Рядом с домом находился свинарник. Хозяин явно тщательно за ним ухаживал: неприятного запаха почти не было. Несколько курочек вольно гуляли по двору, но при виде чужаков испуганно разбежались.


Гэ Е шёл впереди. Чи Учу поспешил поравняться с ним и, увидев спокойное выражение лица и привычное презрение в глазах, направленное в его сторону, удовлетворённо решил: нет, его сознание никто не подчинил.


Пока Чи Учу и Бай Юй занимались Цзи Цанхаем, Гэ Е уже успел выйти и осмотреть окрестности. Опасности поблизости он не обнаружил.


Колосья риса странно зашевелились. Чи Учу почувствовал, что кто-то тайком наблюдает за ним.


Бай Юй показала направление.


На поле сидел на корточках мальчик лет семи-восьми. Маскировался он совершенно бездарно, так что его сразу было видно. Он обнимал старую наседку и украдкой разглядывал гостей большими, ясными, любопытными глазами — будто незнакомые люди появлялись здесь крайне редко.


— Скри-и-п… — Деревянная дверь домика отворилась изнутри.


Из дома неторопливо вышел старик с веером в руке. Длинная борода и усы были белыми, как снег. На нём была простая холщовая одежда, однако держался он словно бессмертный даосский мудрец.


При виде старика ребёнок резко выскочил из риса. Схватив бедную курицу за крыло, он побежал к нему со всех ног, быстро-быстро перебирая короткими ножками и радостно крича:


— Учитель! Учитель! Они пришли-и!


Несчастная наседка болталась на ветру:


— Ко-ко-ко-ко…


Похоже, именно этот голос они слышали у машины совсем недавно.


— Хорошо, хорошо, пришли. Сяомань, не торопись, — произнёс старик.


Он неторопливо вытер руки — видимо, только что закончил работать на огороде и вымыл их. Радостно посмеиваясь, он подхватил шустрого мальчика, погладил его по голове и стряхнул запутавшиеся в волосах рисовые листья и колоски.


Мальчик тоже сладко улыбался. Зрелище было на редкость тёплым.


Но в следующую секунду старик резко изменился в лице!


Мальчик понял, что дело плохо, испуганно попятился и взмолился:


— Учитель, помилуйте!


Куда подевалась величавая невозмутимость небожителя? Старик схватил мальчишку за воротник, сложил веер и принялся шлёпать им по заднице.


— Паршивец! Сколько раз говорил не хватать наседку?! Опять перепугаешь её так, что яйца нести перестанет! Сколько ни повторяй — всё мимо ушей!


— И опять в поле полез, урожай топтать?! Да я тебя прибью!


Получив пару ударов по заду, мальчишка издал невероятно театральный вопль, надеясь пробудить в наставнике жалость и отеческую любовь:


— А-а-ау!


— Ай! Ай, больно-больно-больно! Учитель, простите, больше не буду! Хотите, я накопаю червей для Ахуа, подкормлю её? А-а-ау!


Старик не поддавался, продолжая шлёпать и выговаривать:


— В прошлый раз и позапрошлый ты точно так же клялся! Как же после этого за тебя не волноваться?..


— Пф-ф! — фыркнул кто-то от смеха.


Чи Учу с удовольствием наблюдал за происходящим. Улыбка словно перекочевала с лица мальчика прямо на его собственное.


*Ага-а! Вот теперь ещё теплее и душевнее!*


Стояла осень, на мальчике были толстые штаны. С той силой, с какой старик его шлёпал, больно ему почти наверняка не было.


— А-а! У-у-у… Я больше не буду… А-а! — Мальчик продолжал переигрывать. Его огромные, словно виноградины, глаза налились слезами. Наконец старик остановился.


Он заметил гостей уже давно, но лишь теперь неторопливо приблизился к ним.


— Почтенные гости пожаловали, а старик не вышел навстречу. Прошу простить. Мальчишка непослушный, заставил вас наблюдать такую сцену.


— Это мой младший ученик Цзян Мань. Цзян Мань, поприветствуй гостей. — Старик вытащил мальчика из-за своей спины и, придерживая за голову, заставил поклониться.


Цзян Мань вёл себя не слишком вежливо. Он без всякого стеснения разглядывал людей оценивающим, почти дерзким взглядом, совершенно не похожий на любопытного малыша с рисового поля.


Лишь спустя долгое время он лениво выдавил:


— …Здравствуйте, дяди и тётя.


Брови старика дрогнули, лицо стало суровым.


— Цзян Мань!


От окрика наставника мальчик застыл. Он недоверчиво повернулся к учителю, огромные глаза обиженно покраснели, и по щекам беззвучно покатились крупные слёзы, капля за каплей ударяясь о землю. Слёзные железы у него работали на славу.


По его реакции было видно: прежде учитель никогда не говорил с ним так резко.


Цзян Мань тихонько всхлипывал и упрямо молчал. Он специально вёл себя так плохо. Учитель хочет отдать его чужим людям, а он не желает уходить.


Старик и сам не вынес такого зрелища. Он тяжело вздохнул, безмолвно извинился перед гостями и присел, чтобы утешить мальчика:


— Цзян Мань, послушай, учитель вовсе не хочет от тебя избавиться. Просто дело в том, что…


Мальчик вцепился ему в шею обеими руками, уткнулся лицом в плечо и, рыдая, обвинил:


— Не хочу слушать! Ты меня бросаешь! Я тебе надоел, и ты хочешь отдать меня кому-нибудь другому…


Старик принялся спорить:


— Неправда.


— Правда!


— Неправда!


Мальчик глухо буркнул:


— Правда! Противный старикашка!


Старик крепко ущипнул его за мочку уха, не зная, плакать или смеяться.


— Маленький негодник! Где твоё уважение к старшим?


Мальчик больше не огрызался, но отпускать учителя отказывался.


— Ну всё, Цзян Сяомань. Мы ведь заранее обо всём договорились, верно? Учитель тебя не бросает. Просто оставит на время у других людей. Захочешь — всегда сможешь вернуться.


— Врёшь, врёшь, врёшь! Всё врёшь, врёшь, врёшь! Не верю тебе!


Старик наконец принял решение. Он с силой оторвал мальчика от себя и, нахмурившись, строго произнёс:


— Сяомань, послушай учителя. Веди себя хорошо, иначе я по-настоящему рассержусь.


Едва его отпустили, маленькое тело задрожало. Всё лицо мальчика было мокрым от слёз. Совершенно серьёзно он сказал:


— Ты же всё время жалуешься, что я много ем, потому что расту? Я больше не буду есть! Не буду ловить курицу и топтать твои овощи! Только ты тоже не прогоняй меня!


— …


Глаза старика тоже увлажнились. Но он ничего не сказал: своим молчанием он отверг предложение ребёнка.


Чи Учу наблюдал за ним и недоумевал. Старик явно не был обычным человеком, да и сил в нём, судя по всему, оставалось немало. Отчего же он так настойчиво пытается отправить мальчика прочь?


— Ладно! Не хочешь меня — я тебя тоже не хочу! — с обидой выпалил ребёнок и изо всех сил потёр глаза рукавом.


Он подбежал к Чи Учу, послушно задрал голову и глуховатым детским голосом заговорил:


— Здравствуй, братик! Здравствуй, сестричка! Меня зовут Цзян Мань. Можете звать меня Сяомань или паршивцем… Я умею работать и очень послушный. Можно мне поехать с вами? Я хочу уйти из дома.


Находясь под взглядом таких живых, влажных, огромных глаз, Чи Учу не мог не растаять. Цзян Мань показался ему невероятно милым. Он погладил пушистую макушку — волосы были приятны на ощупь.


Но согласия не дал.


В эпоху апокалипсиса даже взрослому человеку выжить непросто. А уж брать с собой случайно встреченного ребёнка…


Чи Учу посмотрел на Гэ Е, желая узнать его мнение, но тот, согнув длинные ноги, сидел на корточках возле рисового поля и смотрел вдаль, на другой его конец. Гэ Е явно не хотел связываться с такой головной болью и избегал взгляда Чи Учу.


Тогда Чи Учу повернулся к учителю Цзян Маня — хотелось понять, что же здесь происходит.


Мальчик в это время повёл Бай Юй показывать рисовые поля и свинарник, нарочито игнорируя старика.


В глазах наставника промелькнуло сожаление. Он глубоко вдохнул и вежливо пригласил Чи Учу поговорить внутри:


— Господин Чи, не согласитесь ли пройти в дом и обсудить всё подробнее?


Чи Учу поднял бровь. Удивительно: откуда этот старик знает его фамилию?


Старик раскрыл складной веер, взмахнул им, и несколько нарисованных тушью чёрных туч выплыли с бумаги. Они превратились в настоящие облака и взмыли в небо. Судя по всему, именно он управлял странными корнями и туманом на горной дороге. Силы его были поистине непостижимы.


Гэ Е поднялся.


— Иди. Мы подождём снаружи.


Они находились на чужой территории, да и хозяин был чрезвычайно учтив, поэтому отказываться Чи Учу не стал.


— Прошу, после вас.


— Прошу.


В отличие от простой наружной отделки, обстановка внутри домика заставила Чи Учу невольно чувствовать себя скованно.


Он считал, что семья Чи и так сказочно богата, но у старика в доме, совершенно незаметном снаружи, повсюду стояли драгоценные изделия из золота, нефрита и редких материалов.


Даже кирпичи стен и доски пола были сделаны из драгоценных металлов.


Деревянные столы и шкафы тоже буквально кричали своим видом: *«Я бесценно дорог!»* Каждая украшавшая их вещица была совершенством ремесленного искусства. Вероятно, старик собирал сокровища много лет.


Здесь имелось множество странных механизмов и хитроумных устройств, в которых Чи Учу ничего не понимал. Обычному человеку достать такое вряд ли удалось бы.


Он снова огляделся. На другой стене висело множество каллиграфических свитков с мощными, свободными мазками туши. Среди них обнаружилось даже «Предисловие к стихам, сочинённым в Павильоне орхидей» — изящное, непринуждённое произведение каллиграфии. Бумага на свитке была кое-где порвана и без всякой защиты заклеена самым обычным скотчем.


Чи Учу долго рассматривал его, затем покачал головой. Подлинный «Павильон орхидей» давно утрачен. Скорее всего, перед ним подделка.


Старик заметил, куда он смотрит, и небрежно пояснил:


— Это подлинник Ван Сичжи. Несколько сотен лет назад старик нашёл его в императорской гробнице вашей династии Тан. Если он тебе нравится, я могу подарить тебе всё, что находится в этом доме…


— ?!!!!


Непонятно почему, но словам старика хотелось безоговорочно верить.


Сердце Чи Учу бешено заколотилось. Приходилось признать: соблазн оказался огромным.


Однако бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Чи Учу выглянул в окно. Цзян Мань как раз держал за голову старую наседку и по очереди нежно гладил окруживших его кур, словно прощался с каждой.


Потом подбежал к автодому и с детским любопытством принялся разглядывать обе машины. Такой живой и милый.


Старик заговорил усталым голосом, в котором слышалась тяжесть прожитых лет:


— Юный друг Чи Учу, вчера Сяоманю исполнилось шесть лет. Я нашёл его среди людей и подобрал.


— Хотя он и обычный смертный, у него необыкновенно светлый ум. Я учил его талисману громового удара, талисману управления огнём, заклинанию призыва воды и другим искусствам… Почти всё он схватывает с одного взгляда. Если вы заберёте его, он не станет вам обузой. Иногда я и сам сомневаюсь, человек ли Сяомань. Однако это факт: он самый настоящий человек. И вечно держать его при себе я тоже не могу…


Чи Учу ответил:


— Вы прекрасно о нём заботились. Видно, как сильно Цзян Мань любит своего учителя. Вы вполне можете и дальше растить его сами.


Старик встал и высунул из рукава левую руку. Кожа на предплечье постепенно покрывалась трещинами, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.


— Не могу. Снаружи всё пришло в смятение. Законы этого мира погрузились в хаос. Я — горный дух-хранитель этой горы. Хотя и заметил неладное заранее, противостоять происходящему бессилен…


— У этой горы нет имени, да и вообще она не должна была здесь появиться. Тысячу лет я скрывал её от людского мира, но теперь моя сила постепенно исчезает, и срок моей жизни подходит к концу. Поэтому я готов отдать тебе всё, что есть на этой горе, взамен на одну просьбу: забери Цзян Маня, воспитай его, корми, пои, будь добр к нему, пока он не станет взрослым…


— Цзян Мань очень послушный, за ним легко ухаживать. Он сам умеет одеваться, есть и мыться. Сколько растёт, ни разу не болел. И кое-какая сила у него тоже имеется.


Договорив, старик вдруг попытался опуститься перед Чи Учу на колени.


Чи Учу вздрогнул и поспешил поддержать его. Принимать такой поклон он просто не имел права!


Он, конечно, был добрым человеком, но у его доброты имелись границы. Взять на себя заботу о чужом ребёнке — ответственность слишком тяжёлая, чтобы соглашаться сгоряча.


— Почему именно я?


— Потому что ты богат, происходишь из обеспеченной семьи и судьба твоя в будущем будет благополучной, — ответил старик. — Да и автодом у тебя имеется. В прежние времена я и сам не отказался бы прибрать такой к рукам.


— …


Чи Учу взвешивал все «за» и «против». Хотелось посоветоваться с остальными.


Но старик выложил на стол новые доводы:


— Я знаю, что тебя останавливает, юный друг. Давай так: я отделю здешние плодородные поля и источник и перенесу их в твоё пространство…


— Мне всё-таки надо спросить мнение спутников, — ответил Чи Учу.


— Я могу очистить и исцелить твоего товарища, который лежит в машине. Правда, это истощит последние мои силы. А ещё у меня есть вот это… — Старик достал ещё один предмет.


Он действительно очень, очень дорожил Цзян Манем.


— Больше не надо ничего говорить!


— Я согласен. Я возьму Цзян Маня на воспитание.

http://bllate.org/book/42313/5417034

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь