Готовый перевод Married the Scum Gong’s Villain Brother / Выйти за злодея-старшего брата гуна-отброса [Попадание в книгу]: Глава 45. «Это твоя старшая невестка»

Покинув салон самолета, Цзин Сюнь, не дожидаясь, пока Шэнь Ицзинь подхватит его на руки, сам признался, что у него затекла нога и ноет поясница. 

— Господин, мне правда нужно немного пройтись, — обернувшись к Шэнь Ицзиню, жалобно сказал он. 

Тот не стал возражать. Ладонь его сама потянулась к пояснице юноши, принявшись разминать ее сквозь тонкую ткань рубашки. 

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь. 

И тут же дал понять, что намерен поддерживать Цзин Сюня при спуске по трапу. 

Цзин Сюнь уловил его мысль. Еще перед посадкой он заметил, что сегодня Шэнь Ицзинь не так одержим его «реабилитацией», как вчера. Он не настаивал на том, чтобы носить его на руках при каждом шаге – просто не разрешал ступать на лестницы или переступать пороги, словно боясь, что тот споткнется и упадет снова. 

…Говорят, «один раз обжегшись на молоке, дуют и на воду». 

Теперь же Цзин Сюнь воочию убедился, как после одного падения возлюбленного господин Шэнь навсегда запрещает ему лестницы. 

… 

Впрочем, если это успокаивало Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь не стал противиться. 

Он не только позволил тому поддерживать себя при спуске, но и сам обхватил его за талию, едва Шэнь Ицзинь коснулся его поясницы. 

Так их движение внезапно обрело вид взаимной поддержки. 

Хотя Цзин Сюнь впервые так обнимал господина за талию. 

И, честно говоря, немного нервничал. 

Разумом он понимал, что Шэнь Ицзинь не станет возражать, но та аура холодной отстраненности, что исходила от него, невольно заставляла чувствовать, будто он дерзнул прикоснуться к запретному. 

На деле же, когда он обнял его, господин не выразил недовольства – лишь слегка напрягся. 

Цзин Сюнь украдкой взглянул на его реакцию и увидел, что Шэнь Ицзинь оставался невозмутим. 

Если и была какая-то заметная перемена, так это то, что тот внезапно сжал его руку – ту самую, что осмелилась коснуться «запретного» – и переставил ее с аккуратного захвата складки одежды на полноценное обнимание за талию. 

Цзин Сюнь: «…» 

Погодите… 

Не может быть… 

Эта талия – просто невероятно приятна на ощупь! 

Визуально она казалась такой выразительной, такой четко очерченной, но под пальцами ощущалась гораздо уже, чем ожидалось. 

Не «тонкой», а подтянутой – словно годами тренировок с нее стерли малейший намек на жирок, оставив лишь упругие мышцы. 

К тому же сегодня Шэнь Ицзинь был одет в простую спортивную куртку, и сквозь тонкую ткань легко угадывались очертания тела, так и дышавшие силой… 

Было так приятно, что держать руку на одном месте казалось преступлением – Цзин Сюнь машинально провел ладонью вверх-вниз. 

В таком положении они и спускались по трапу. 

Цзин Сюнь даже не заметил, как у подножия лестницы к ним устремилась чья-то фигура. 

Глаза Шэнь Боханя буквально пылали. 

Поначалу он смотрел только на Янь Цзинсюня, не обращая внимания на их взаимодействие. 

Но когда он осознал, что они теперь спускаются, обнявшись за талии, терпение его лопнуло, и он бросился вперед. 

— Эй! Янь Цзинсюнь! — на пустынном аэродромном поле он орал во все горло, не стесняясь. — Ты с ума сошел?! Немедленно убери руки! 

Оба ступили на землю, но Шэнь Бохань не смог подойти ближе. 

Едва он попытался приблизиться к Цзин Сюню, как несколько крепких телохранителей в костюмах окружили его, отрезав на расстоянии метра. 

— …Что это значит? Прочь с дороги! — Шэнь Бохань яростно уставился на охранников, но, видя, что приказы не работают, перевел взгляд на Шэнь Ицзиня – взгляд, полный ненависти. 

Однако в отличие от него, глаза Шэнь Ицзиня оставались холодными и невозмутимыми. 

Шэнь Бохань чувствовал, будто бьется о высокую стену – сколько ни напрягайся, все без толку. 

— Старший брат, теперь даже для встречи со мной тебе нужен такой эскорт? — Видимо, он не ожидал, что Шэнь Ицзинь отнесется к этому так серьезно, и его даже позабавила собственная беспечность – он явился без своей охраны. Говорил он пока что спокойно. 

У Шэнь Боханя был миллион слов для Янь Цзинсюня. 

Но при Шэнь Ицзине он не мог сказать ничего. 

Сцена их спуска по трапу, обнявшись, потрясла его. 

До этого он думал, что Шэнь Ицзинь принуждает Янь Цзинсюня, или обманул его, или, возможно, тот сам пошел на сделку с братом, чтобы отомстить ему, Шэнь Боханю. 

Но ни один из этих вариантов не объяснял той интимности, что он только что видел! 

Разве Шэнь Ицзинь не славился своей ледяной холодностью ко всем? 

И, если память не изменяла, у него была странная брезгливость – он редко позволял кому-то прикасаться к себе. 

Но они до сих пор стояли, обнявшись! 

Если это был спектакль – Шэнь Бохань чувствовал, что в нем не было нужды. 

Чтобы досадить ему? Нет. Шэнь Ицзинь никогда не опускался до таких мелочей. 

Он помнил, как в детстве больше всего ненавидел это равнодушие старшего брата – и потому специально злил его, делал то, что тому не нравилось. Например, нарочно прикасался к нему… 

И тогда Шэнь Ицзинь поступал точно так же, как сейчас – вызывал телохранителей или слуг, чтобы те его остановили.

Впоследствии он начал намеренно ломать игрушки Шэнь Ицзиня, рвать книги, которые тот читал, и жаловаться взрослым, что старший брат никогда не играет с ним. 

Но на все эти поступки Шэнь Ицзинь не реагировал вовсе – даже взгляда лишнего не удостаивал. 

В те дни он еще думал, что Шэнь Ицзинь копит злобу, чтобы когда-нибудь отомстить ему разом. 

Но прошло много-много времени, Шэнь Ицзинь уехал за границу, покинув родовое поместье Шэней, – а он так и не удостоился от старшего брата даже мимолетного взгляда. 

Так что нет, даже если бы Шэнь Ицзинь намеренно отбирал у людей то, что им дорого, ему не было нужды притворяться любящим партнером именно перед ним... 

Что касается Янь Цзинсюня... 

Шэнь Боханю все сложнее было понимать Янь Цзинсюня. Он до сих пор не мог взять в толк, как тому удалось сблизиться с Шэнь Ицзинем. 

Но сейчас было не время размышлять об этом. 

Шэнь Бохань решил обойти Шэнь Ицзиня и обратиться напрямую к Цзинсюню. 

Он намеренно смягчил тон, игнорируя взгляды телохранителей, преграждавших ему путь, и посмотрел на собеседника с невиданной доселе серьезностью: 

— Старший, хватит дурачиться, иди сюда. Подойди, мне нужно поговорить... Я звоню тебе с позавчерашнего дня, писал сообщения – ты видел их, старший? Я хотел сказать тебе... 

— Разве мы не прояснили все ранее? — Цзин Сюнь прервал его. 

Шэнь Бохань: «...» 

Очевидно, его старший не желал его слушать. По выражению лица Янь Цзинсюня ясно читался отказ. Он даже демонстративно придвинулся к Шэнь Ицзиню, всем видом показывая: «Вот тот самый парень, о котором я тебе говорил». 

И прежде чем Цзин Сюнь успел что-либо добавить, Шэнь Ицзинь уже заговорил, обращаясь к Шэнь Боханю: 

— Раз уж мы здесь встретились, представлюсь официально. 

Его рука, обнимавшая юношу за талию, слегка сжалась. Под взглядом Шэнь Боханя, в котором вновь вспыхнули ярость и потрясение, Шэнь Ицзинь произнес ровным, невозмутимым тоном: 

— Это твоя старшая невестка. 

— ... 

Прохладный вечерний ветерок колыхал траву. Время будто замерло. 

А может, прошло лишь мгновение. 

Шэнь Бохань весь дрожал, смотря на старшего, которого, как ему казалось, он знал вдоль и поперек. 

В его памяти Янь Цзинсюнь был не из смелых, но добрым и отзывчивым. 

Однако в сумме эти качества порой создавали впечатление слабохарактерности. 

Хотя Шэнь Ицзинь уехал за границу еще в юности, и у Шэнь Боханя в роду не осталось серьезных конкурентов, с детства его учили, насколько жестоки этот мир и конкуренция в нем. 

Поэтому в глазах Шэнь Боханя Янь Цзинсюнь, слабовольный, без влиятельной семьи за спиной, без каких-либо связей, был всего лишь жалким ничтожеством. 

Ничтожествам суждено быть растоптанными. Пусть Янь Цзинсюнь добр, пусть его забота согревала... но он ему не ровня. 

Кто бы мог подумать, что однажды этот ничтожный человечек обретет покровителя. 

И этим покровителем... 

…окажется его старший брат. 

Но это еще не самое ироничное. 

Самое ироничное – буквально двумя днями ранее сам Шэнь Бохань наконец осознал кое-что... 

Что он вовсе не против «заурядности» Янь Цзинсюня. 

Что он... хочет обладать этим теплом. 

И вот теперь выходит, что его старший, который любил его, даже считая бедняком, – теперь его старшая невестка?.. 

В тот момент, когда Шэнь Ицзинь представлял их, Янь Цзинсюнь так и не взглянул на Шэнь Боханя. 

Он лишь неотрывно смотрел на Шэнь Ицзиня. 

Во взгляде Янь Цзинсюня не было ни подобострастия, ни заискивания. 

Лишь яркая, безудержная забота и откровенное внимание. 

... 

Когда-то такой взгляд принадлежал ему. 

Но тогда он не замечал этого – видел лишь угодливость... 

— Нет, Шэнь Ицзинь, ты его не любишь! — Теперь Шэнь Бохань уже не мог себя сдерживать. Он закричал в исступлении, пытаясь прорваться сквозь телохранителей и схватить Янь Цзинсюня за руку. 

Первый рывок оказался настолько резким, что охрана не успела среагировать, и Шэнь Боханю действительно удалось приблизиться. 

Но лишь приблизиться. 

Его тут же перехватили несколько телохранителей, но и этого мгновения хватило, чтобы он увидел... 

Его старший по-прежнему смотрел ясным взором, но теперь в нем читалась настороженность. 

А когда он бросился вперед, Янь Цзинсюнь и вовсе испугался, инстинктивно прижавшись к Шэнь Ицзиню... 

Шэнь Бохань видел, как Янь Цзинсюнь отвернулся, стараясь избежать его прикосновения. 

Стройная шея обнажилась полностью. 

А на ней... свежий след от поцелуя. 

... 

Будто воздух вышел из мяча, Шэнь Бохань перестал сопротивляться. 

Телохранители буквально пригвоздили его к месту, а водитель, прибывший с ним – тоже из семьи Шэнь – при таком раскладе и не подумал вмешиваться. 

Хотя Шэнь Бохань еще не оперился и пока во всем уступал Шэнь Ицзиню, второго юного господина редко можно было увидеть в таком жалком состоянии. 

Но на этот раз, охваченный яростью и раскаянием, он не обращал на это внимания. 

Увидев, как Шэнь Ицзинь уводит Янь Цзинсюня с поля к машине, он в последний раз попытался вырваться – но, как и ожидалось, его снова скрутили. 

Он лишь закричал вслед: 

— Янь Цзинсюнь! Старший, не дай себя обмануть! Он лжет тебе! Мой старший брат не способен никого любить! Слышишь, Янь Цзинсюнь? Не будь дураком! 

Увы, на этот раз старший даже не оглянулся. 

Лишь Шэнь Ицзинь бросил на него последний взгляд – холодный и бесстрастный. 

А может, он смотрел не на него. 

Возможно, он обернулся лишь для того, чтобы распорядиться: 

— Отправьте второго молодого господина домой. 

http://bllate.org/book/42302/5415918

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь