— Но... — Лин Сируй всё ещё тревожно хмурился. — Вдруг ребятам это покажется странным?
Хао Кэ взял синий маркер и легонько постучал им по доске:
— Уж поверь мне. Никто не сочтет это странным. Наоборот, все обзавидуются!
«Завидовать?»
Лин Сируй даже представить себе такого не мог. Чему тут завидовать? Его крошечной обшарпанной квартирке? Или его странному отцу?
— Главное, что для вас обоих то время было счастливым, — Хао Кэ заговорщически подмигнул мальчику.
В этот момент учитель почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он скосил глаза и заметил, что Лин Сюй смотрит на него в упор, не отводя глаз.
«И чего он уставился?»
Хао Кэ невольно потер щеку тыльной стороной ладони.
— Ну... ладно, — выдавил Лин Сируй, всё ещё сомневаясь. Но раз учитель Хао так уверен, оставалось только рискнуть — была не была.
Хао Кэ набросал на доске три пика, обозначающие горную гряду, затем вывел контур ближайшей вершины и увенчал её крошечным домиком.
— Примерно так всё и выглядело, верно? Посреди бескрайних хребтов высится гора, принадлежащая только Лин Сирую и его папе...
Там, среди диких хребтов, действительно высилась гора, укрывавшая двух последних уцелевших яо из племени Чэнхуан.
Один был взрослым и могучим, другой — совсем несмышленышем. Они не знали своего истока и не ведали, куда ведет их путь. В целом мире не было существ, похожих на них. Они оставались единственной родной кровью друг для друга.
Младший, сколько себя помнил, не покидал этих лесистых круч. В ту пору он еще не умел принимать человеческий облик и выглядел как крохотный лисенок. Дни напролет он проводил в сложенной из грубых валунов хижине на вершине, наблюдая, как встает и гаснет солнце и как лениво плывут по небу облака.
Окружающий мир казался ему огромным и пугающим. Головокружительные обрывы, вечные снега на дальних пиках, резкие крики парящих в вышине хищных птиц — любая опасность могла стать для малыша смертельной. Крохотный Чэнхуан забивался в самый темный угол своего жилища и, дрожа от страха, ждал, когда старший сородич вернется с добычей.
Поначалу великий яо был заботлив. Он всегда выбирал для малыша самые лакомые кусочки, а в ветреные ночи сворачивался огромным пушистым кольцом вокруг хижины, уберегая кроху от свирепой стужи.
Но шло время. Маленький Чэнхуан подрастал, на его спине проклюнулись первые острые рожки, и заботливость сменилась жесткостью.
Старший яо начал нарочно толкать его к обрыву!
Несколько раз малыш едва не сорвался в бездну, но грозного родителя это не остановило.
Очень скоро старший яо затмил собой все прочие страхи — и крутые скалы, и ледяные вершины, и когтистых пернатых тварей. Теперь лисенок больше всего на свете боялся его.
С приходом сумерек его бросало в дрожь от одной лишь мысли, что во тьме вспыхнут два янтарных фонаря — огромные, горящие глаза великого зверя.
— У-у-у... — тихонько заскулил Лин Сируй, съежившись на месте.
«Детские травмы — штука жуткая!»
Хао Кэ в недоумении посмотрел на мальчика. Они ведь собирались вспомнить что-то веселое. Почему же Лин Сируй выглядит так, словно сейчас расплачется, хотя на доске появился лишь легкий набросок?
— Сируй, ты уверен, что эти воспоминания приятные? — мягко спросил Хао Кэ. — Если они нагоняют тоску, давай лучше забудем о них и выберем другое место?
— Нет... — мальчик опустил голову и стиснул ладошки. — Просто вспомнилось кое-что еще.
Лин Сюй тоже недоуменно покосился на сына, явно не понимая причин такой перемены в его настроении.
Хао Кэ вздохнул и решил перевести тему:
— Хорошо. Тогда расскажи про пещеру. Где она находилась и как ты её нашел?
Как же он нашел ту пещеру?
Это случилось в один из тех погожих дней, когда солнце заливало горы мягким, манящим светом. Маленький Чэнхуан томился в душной каменной хижине, глядя в окно. Сердце его сжималось от нетерпения — до безумия хотелось погреться в теплых лучах.
Выждав момент, он на цыпочках прокрался к выходу. Лисенок настороженно огляделся по сторонам: грозного сородича поблизости не было, да и в чистом небе не виднелось силуэтов хищных птиц.
Осмелев, он засеменил на залитую солнцем поляну, с тихим шлепком уселся на траву и блаженно зажмурился, лениво покачивая пушистым хвостом.
Внезапный порыв ветра налетел со спины. Великий яо рухнул с небес прямо перед порогом хижины и без лишних церемоний взмахнул мощным хвостом. Крохотный Чэнхуан взмыл в воздух.
Это произошло так молниеносно, словно неловкий отец, усаживаясь на велосипед, с размаху заехал сынишке ногой по затылку и сшиб его с багажника. Малыш даже пикнуть не успел.
Взлетая всё выше, он видел только бескрайнее небо: лазурь слева, лазурь справа, и даже под лапами — бездонная синева!
От этого головокружительного полета у него перехватило дыхание. Лисенок перевернулся в воздухе пару раз, работая хвостом как балансиром, и мягко приземлился в густую крону векового дерева, будто шерстяной клубок в стог сена.
К своему изумлению, он не разбился. Более того, он понял, что может удерживаться на лету. У него не было крыльев, но ветер послушно держал его тело.
Это было похоже на прекрасный сон. Лисенок осторожно раздвинул ветви и прыгнул вниз. Снова возникло это удивительное ощущение невесомости. Пушистый хвост помогал сохранять равновесие, пока малыш плавно перебирал лапками в пустоте, словно плыл в теплой воде. Мягко покачиваясь, он опустился на землю.
Плюх! Лисенок приземлился на вековую подстилку из прелой листвы в нетронутой человеком глуши. Он отряхнулся и с любопытством огляделся вокруг.
Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, ложась на траву золотыми монетами и заставляя пушистую шубку Чэнхуана светиться. Лес в этот ясный день казался сказочным царством. Если поднять голову, изумрудные кроны деревьев сияли на просвет, напоминая чистейший, граненый нефрит. В траве пестрели фиолетовые и белые бутоны диких цветов, а невидимые птицы на ветках звонко щебетали, обсуждая нежданного гостя.
— В первый раз я наткнулся на эту пещеру, — Лин Сируй сделал паузу, — когда Лин Сюй заставил меня учиться спускаться с кручи. Он просто заставил меня съехать по склону. Я скатился прямо в лесную чащу. Там было очень красиво, росло много фиолетовых и белых цветов. Я пошел их собирать и наткнулся на грот.
«Скатился?» — Хао Кэ невольно нахмурился.
Звучало это как минимум небезопасно. Разве можно заставлять ребенка заниматься подобным экстремальным спортом?
Хотя, если подумать, они ведь долгое время жили в глухой глухомани. Очевидно, спуск по крутым кручам для них — базовый навык выживания, такой же естественный, как для обычных городских детей езда на велосипеде. Не зря Лин Сируй прыгает и лазает с такой ловкостью. Видимо, это просто он, Хао Кэ, судит по себе и излишне паникует.
— Учитель Хао, пещера находилась примерно на треть пути вниз от вершины, — Сируй указал пальцем на доску.
Хао Кэ послушно изобразил темный зев грота в указанном месте.
— Здесь?
— Ага.
— Ничего себе ты пролетел, — Хао Кэ покачал головой, не одобряя столь опасные забавы. — И что же было внутри? Ты говорил, этот ход ведет на самую вершину?
— Да.
Хотя маленький Чэнхуан и освоил фамильное искусство полета на ветру, обида на грубого отца никуда не делась. Натерпевшись страху, он решил отплатить великому яо той же монетой и заставить его понервничать.
Недолго думая, лисенок скользнул в темную пасть пещеры. Особыми талантами малыш не блистал, но в искусстве затаиться и часами сидеть на одном месте ему не было равных. В кромешной тьме подземного лабиринта он без труда провел целые сутки.
Уже ночью его маленькая месть увенчалась успехом: до слуха донесся далекий призыв великого яо. В громовом голосе, обычно холодном и строгом, сквозила непривычная, паническая тревога.
— Я слышал, как Лин Сюй звал меня снаружи, но к тому времени совсем заблудился и не мог найти выход, — рассказывал Лин Сируй. — В пещере было темно хоть глаз выколи. Я прошел чуть дальше вглубь, и там так жутко капала вода... Мне было очень страшно!
Хао Кэ невольно сжал в руке маркер. Сердце сжалось от жалости. Представить только: маленький ребенок, один в глухой пещере посреди ночи, вокруг сырость, пугающие шорохи и зловещий стук капель... Какая уж тут «счастливая пора»!
— Это были горные ключи, стекающие сверху, — подал голос Лин Сюй. — Они и подтверждали, что пещера сквозная и ведет к вершине.
— Мне ничего не оставалось, кроме как кричать в ответ, надеясь, что он меня услышит, — пожаловался Сируй. — Но я ждал целую вечность, а он всё не шёл!
— В пещерах особая акустика, — хладнокровно заметил Лин Сюй. — Внешние звуки туда проникают легко, а вот эхо изнутри наружу не пробивается. Впрочем, я сразу понял, что этот мелкий забился в какую-нибудь щель, поэтому просто обыскал склон рядом с местом его падения. И быстро наткнулся на этот лаз.
— Быстро?! — Лин Сируй вскинул голову, сверкая возмущенными глазенками. — Да ты копался до глубокой ночи! Я там чуть богу душу не отдал от страха из-за пещерного призрака!
— Какого еще призрака? Обычный закругленный сталагмит, — безжалостно хмыкнул Лин Сюй. — Трусишка ты, Сируй. Тебе нужно больше тренироваться.
— Да ну тебя с твоими тренировками! — выпалил мальчик и тут же осекся, вспомнив, что рядом сидит учитель Хао.
«Ой-ой, образ послушного пай-мальчика сейчас треснет по швам, и учитель Хао во мне разочаруется!»
Сируй испуганно покосился на Хао Кэ, но тот вовсе не собирался его ругать. Напротив, на губах учителя играла мягкая улыбка.
Его смеющиеся глаза лучились такой искренней добротой, что Хао Кэ казался олицетворением уюта — словно белоснежная, высушенная на солнце простыня, пахнящая свежим ветром. Один взгляд на него согревал душу.
Поняв, что гроза миновала, Лин Сируй с новыми силами накинулся на отца.
— Да уж, пока ты приплелся, все сроки вышли! — Лин Сируй гордо блеснул свежевыученным выражением, хотя до сих пор понятия не имел, о каких сроках идет речь.
— На самом деле всё было гораздо прозаичнее, — Лин Сюй обратился к Хао Кэ, тщетно пытаясь сдержать ехидную усмешку. — Когда я наконец его откопал, этот герой умудрился как-то сшибить верхушку сталагмита. Камень рухнул прямо ему на ногу, и мелкий сидел в темноте, заливаясь слезами. Скажи, забавно?
— Я не плакал! — вспыхнул Сируй. — Это всё из-за тебя! Ты плелся как черепаха! И я не плакал, а просто кряхтел от боли!
— Ничего себе «кряхтел». Когда я тащил тебя на спине обратно к вершине, у меня вся спина от твоих слез взмокла. Шерсть хоть выжимай.
— Это ты просто хиляк, вот и вспотел от натуги! — взвизгнул Лин Сируй и с разбегу запрыгнул на отца, пытаясь зажать ему рот ладонями.
— Ах ты мелкий паршивец, совсем страх потерял? — Лин Сюй легко перехватил тонкие запястья сына одной рукой, а другой принялся нещадно его щекотать.
Лин Сируй с хохотом повалился на диван, тщетно пытаясь вырваться. Гостиная наполнилась возней и звонким детским смехом.
Хао Кэ стоял в сторонке, не решаясь вмешаться в эту семейную потасовку. Да, в их перепалке то и дело проскальзывали странные фразочки вроде «мокрой шерсти на спине», но любой посторонний наблюдатель без труда разглядел бы за ними искреннюю, нерушимую теплоту.
Это была настоящая, глубокая привязанность родных душ. Чувство, которому невозможно было не позавидовать.
Хао Кэ отошел к кухне, налил три стакана воды и расставил их на журнальном столике.
Мальчик, кажется, впервые в жизни так открыто и безудержно дурачился. Его щеки пылали румянцем, а в круглых глазах плясали веселые искорки.
Лин Сюй тем временем принял чинный вид, но его суровое лицо заметно смягчилось.
— Ну ладно, Сируй, попей водички и дорисовывай свою пещеру, — с улыбкой прервал их возню Хао Кэ.
Только теперь мальчик вспомнил о деле. Он с некоторым сомнением посмотрел на доску:
— И... мы правда сдадим это как проект? Но как мне его защищать?
Обычно после сдачи макетов учитель Чжан устраивал целый открытый урок, где каждый ученик должен был презентовать свою работу и рассказать историю её создания. Лин Сируй никак не мог вообразить, как притащит в класс модель дикой горы. О чем говорить? Если он выложит всё как есть, одноклассники точно решат, что он какой-то пещерный дикарь.
— Не переживай. Расскажи всё точно так же, как рассказал сейчас мне. Это будет здорово, — подбодрил его Хао Кэ.
Всё ещё колеблясь, Сируй подошел к маркерной доске. По подсказкам учителя он набросал внутренние переходы пещеры, добавил извилистый ручеек, грозные на вид сталактиты и цветущий луг у подножия.
— Отлично, на этом и остановимся, — Хао Кэ достал телефон и сделал снимок доски. — Эскиз готов. Сейчас распечатаю его, и во вторник сможешь отнести в школу.
Через пару минут принтер в углу гостиной зашуршал, и Хао Кэ протянул мальчику готовый лист.
— Так... просто? — прошептал Сируй, разглядывая распечатку.
— Просто — потому что это чистая правда, — Хао Кэ ласково взъерошил ему волосы. — Говорить правду всегда легко. Трудно только притворяться тем, кем ты не являешься.
Отец и сын переглянулись и синхронно замерли.
Конечно, Хао Кэ и близко не догадывался об их истинной природе, но его слова невольно попали в самую точку.
— Спасибо за сегодня, — негромко произнес Лин Сюй, уже стоя на пороге и сжав дверную ручку.
— Не за что, пустяки, — тепло улыбнулся Хао Кэ. — Вам обоим сейчас непросто.
Лин Сюй помедлил. Вдруг он шагнул ближе и, подавшись вперед, шумно втянул носом воздух у самого лица учителя.
Хао Кэ оцепенел.
— От тебя приятно пахнет. Чистотой и здоровьем, — серьезно констатировал Лин Сюй. — Но в ритуальные лавки бумажных изделий тебе лучше больше не ходить.
Услышав это столь серьезное напутствие, Хао Кэ на секунду усомнился в собственном рассудке.
«Постойте... Он что, только что меня обнюхал?!»
«Я ведь мыл голову сегодня утром. Неужели от меня как-то не так пахнет?»
Пока учитель пребывал в полном замешательстве, Лин Сюй развернулся и ушел, оставив Хао Кэ стоять в прихожей и растерянно ощупывать собственную макушку.
***
Во вторник на уроке труда учитель Чжан развесил собранные эскизы на веревке посреди класса, закрепив их прищепками.
На этот раз работы учеников выглядели куда более осмысленно, чем в прошлый раз. Учитель Чжан так и сиял от удовольствия, прохаживаясь вдоль рядов рисунков.
Однако один проект резко выбивался из общего ряда.
— Ребята, посмотрите-ка сюда! Наш ученик под номером четырнадцать, Лин Сируй, подготовил нечто совершенно особенное. Давай-ка, Сируй, выходи к доске и расскажи нам о своей задумке!
Ученики класса 3-2 дружно задрали головы, разглядывая работу одноклассника. К их удивлению, на листе не было привычных планов комнат с ровной мебелью. Вместо этого они увидели очертания горы, жирный черный кружок посреди склона и какие-то извилистые линии. Что за странное место?
— Сируй, смелее, поделись с нами, что здесь изображено, — подбодрил его учитель.
Мальчик неторопливо поднялся со своего места и подошел к эскизу.
«Учитель Хао сказал, что всё пройдет гладко. Значит, так тому и быть!»
И Лин Сируй заговорил. Он поведал классу историю о таинственной пещере, ведущей к самой вершине горы.
Он описывал дикую, первозданную природу вокруг, крошечный каменный домик на пике и то, как однажды случайно провалился сквозь кроны деревьев в заброшенную чащу, где и наткнулся на этот лаз.
Он рассказывал, как спустилась глубокая ночь, и отец наконец отыскал его. Как он нес его на спине вверх по крутому подземному склону, размытому древними ключами. Вокруг них в кромешной тьме тускло мерцали редкие флюориты и влажные сталактиты, а где-то впереди уже дышал прохладой горный ветер.
Когда они наконец выбрались наружу, над их головами раскинулся бездонный купол ночного неба. Казалось, стоит сделать шаг — и ты растворишься в этой бескрайней россыпи серебряной звездной пыли.
Лишь познав первозданную, глухую тьму подземелий, можно по-настоящему оценить величие звездного неба.
И в том путешествии не было места страху — ведь рядом был близкий человек. Остался лишь чистый, упоительный восторг первооткрывателя.
— Вот мой проект. Это место, где мы с отцом были по-настоящему счастливы.
Когда Сируй закончил, в классе воцарилась оглушительная тишина.
Ребята сидели с открытыми ртами, завороженные его рассказом.
Первым мертвую тишину нарушил учитель Чжан, восторженно захлопав в ладоши:
— Потрясающе! Просто невероятно! Выбор темы, глубина образов, богатство языка — Сируй, ты меня бесконечно удивил!
Класс тут же взорвался шквалом аплодисментов.
Ду Тэнда, сидевший на первой парте, захлопал усерднее всех и громко крикнул:
— Как круто! Расскажи еще что-нибудь, Сируй! Ну давай, еще одну историю!
— Еще! Еще! — подхватили остальные.
Вообще-то Ду Тэнда раньше недолюбливал Лин Сируя — в основном из-за того, что тот высокомерно отверг его предложение сходить за компанию в туалет на перемене. Но сейчас мальчишка был искренне очарован таинственной пещерой.
— Да нет больше историй, только эта, — смущенно пробормотал Сируй, не ожидавший такого бурного восторга, и неловко взъерошил волосы на затылке.
— О-о-о... — разочарованно протянул Ду Тэнда, но тут же загорелся новой идеей: — Слушай, Сируй, а где эта гора? Отвези нас туда, а?
— Да! Я тоже хочу в пещеру и на звезды посмотреть!
Хотя в городе S в последние годы экология заметно улучшилась, городскому небу по чистоте было далеко до первозданной горной вышины. К тому же детская фантазия мгновенно дорисовала яркие детали, превратив пещеру Сируя в самое вожделенное место на планете.
— Ну... туда нет обычной дороги, — замялся Сируй, робея под натиском внезапной популярности.
Одноклассники обступили его плотным кольцом, наперебой засыпая вопросами о загадочном гроте.
Видя, как нелюдимый и тихий Лин Сируй в мгновение ока превратился в любимчика класса, кое-кто из признанных лидеров почувствовал укол зависти.
Мяолинь Юнсинь капризно надула губы:
— Подумаешь, гора без дорог! Да это же обычная глухомань. Если там действительно так здорово, почему до сих пор никто не устроил там туристическую зону?
Ее слова заставили некоторых ребят задуматься, но охоту расспрашивать не отбили — в конце концов, им хотелось увидеть таинственный грот и звезды, а не ухоженный парк.
Поняв, что ее выпад проигнорировали, и толпа вокруг Сируя редеть не собирается, Мяолинь Юнсинь надулась еще сильнее — губы выпятила так, что хоть кувшин вешай.
— И вообще, с какой стати богатые люди станут добровольно торчать в какой-то глуши, жить в развалюхе на вершине и лазать по диким пещерам? — протянула она ядовитым тоном. — По-моему, Лин Сируй, ты нам просто лапшу на уши вешаешь!
— Мяолинь Юнсинь, нельзя наговаривать на одноклассников без доказательств, — строго осадил ее учитель Чжан. — К тому же рассказ Сируя полон таких ярких деталей, какие ребенок в его возрасте просто не способен сочинить.
— Ну, если не сам сочинил, значит, папаша его надоумил, — недовольно буркнула девочка, отвернувшись.
Сируй уже собирался огрызнуться, но тут в разговор вмешалась всезнающая Гао Цайфэй:
— Да ты просто жизни не видела! У его отца классический антистресс-пакет для крупных боссов. Сначала они едут на монастырский ретрит — помнишь ту историю про благовония? Вот это оно и было. А потом, когда этого мало, отправляются в настоящую дикую глушь. А таких мест сейчас днем с огнем не сыщешь! К тому же хижина на вершине — это элитная услуга от организаторов ретрита, чтобы жить не при храме, а наедине с природой.
Мяолинь Юнсинь и Гао Цайфэй обычно соблюдали нейтралитет, но получить такой щелчок по носу перед всем классом было невыносимо. Она тут же пошла в контратаку:
— Ах так? И когда отец швырнул его с обрыва — это тоже услуга вашего ретрита? По-моему, это чистой воды покушение на убийство!
— Темнота! Какое еще покушение? Это экстремальный дюльфер, основы выживания в диких условиях! Сируй же ясно сказал: его учили спускаться с кручи. Такой скоростной спуск — штука сложная, его только сертифицированные инструкторы преподают. Отец Сируя наверняка профессионал. А экстремальный спорт — удовольствие жутко дорогое. Мой папа говорит, что обычным офисным клеркам такое развлечение точно не по карману!
Мяолинь Юнсинь открыла было рот, но так и не нашлась что ответить. В сердцах махнув рукой, она отвернулась к окну.
Гао Цайфэй самодовольно улыбнулась и снисходительно кивнула Сирую: мол, не благодари, просто кое-кто здесь шире смотрит на мир.
http://bllate.org/book/42282/5427487
Сказали спасибо 0 читателей