«Что за чертовщина?»
В первый миг Сяо Хуань решил, что глаза его обманывают. Три фразы, способные заставить его потерять голову от любви? Этот паршивец возомнил себя эликсиром бессмертия? Нелепость! И всё же... откуда взялось это парящее в воздухе свечение?
Император с бесстрастным лицом перевёл взор на коленопреклонённого юношу. Тот замер с глупой, натянутой до ушей улыбкой, явно не замечая ничего странного. Евнухи и слуги в огромном зале затаили дыхание. С той секунды, как над головой этого безумца вспыхнули золотые письмена, ритм их дыхания не изменился ни на йоту.
Не понимая, видит ли это свечение кто-то ещё, император сохранил ледяное спокойствие. Он бросил короткий взгляд на стоявшего подле него Ван Бао:
— Связать его.
Управляющий Ван растерялся, но послушно поднялся и осторожно направился к стоявшему на коленях «красавцу». Сяо Хуань внимательно наблюдал за происходящим краем глаза. Придворные слуги не почуяли неладного — они решили, что этот безумец, у коего напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, просто-напросто взбесил Его Величество. Императорское величие не терпело посягательств, и над залом нависло столь тяжёлое молчание, что никто не смел издать и звука. Даже когда Ван Бао накрепко связал наглеца, никто из стоявших рядом слуг не выказал ни капли удивления. Ни один взгляд не зацепился за парящие в воздухе золотые знаки.
Сяо Хуань прикрыл веки, гадая, не помутился ли его разум от бесконечных государственных забот. Мог ли он из-за переутомления выдумать столь нелепую чушь? Секунду назад он собирался казнить этого выскочку за неподобающее поведение во дворце, но теперь стоило повременить. По крайней мере, до тех пор, пока он не разберётся с природой загадочных золотых символов.
Бесстрастное лицо владыки заставило Се Лина мысленно содрогнуться.
«Вот уж точно, великий император Цяньу. Убивает и глазом не моргнув»
Однако карающий клинок почему-то не спешил опускаться. Се Лин уже запыхался удерживать столь вычурную позу, чувствуя, как от натянутой улыбки немеют щёки, когда до него донёсся ровный голос Сяо Хуаня:
— В темницу пока не бросать. Уведите его...
Император собирался приказать запереть этот непредсказуемый источник опасности в одном из покоев главного дворца, но тут его взгляд упал на промокшие до нитки одежды юноши. Сяо Хуань, славившийся своей болезненной чистоплотностью, поперхнулся непроизнесёнными словами. Поморщившись, он сухо добавил:
— Сначала отмойте его как следует и переоденьте в чистое.
Что?!
В зале воцарилась гробовая тишина. Подоспевшие гвардейцы замерли в замешательстве: они никак не ожидали, что правитель велит искупать этого наглеца. Разве его связали не для того, чтобы отрубить голову?
Ван Бао тоже безмерно удивился, но виду не подал. Немедля исполнив волю государя, он махнул рукой молодым евнухам, приказывая увести пленника.
Се Лин, которого бесцеремонно подняли на ноги, совершенно потерял нить происходящего. Его же собирались казнить! Откуда вдруг взялось предложение принять ванну?
Перед мысленным взором Сяо Хуаня всё ещё висел светящийся разворот книги. Провожая взглядом сияющего золотом юношу, император шумно выдохнул и приказал:
— Разузнайте, кого именно Чжао Юннянь прятал в купальне.
Едва прозвучали эти слова, как из тёмных углов зала бесшумно скользнули тени — Орлиная гвардия отправилась исполнять приказ.
Когда государь требовал расследования, это означало лишь одно: раскопать всё до восемнадцатого колена. Гвардейцы недоумевали, с чего вдруг Его Величество проявил такой интерес к юноше, принесённому в качестве подношения, но беспрекословно взялись за дело.
Вскоре после того, как утащили Се Лина, Сяо Хуань держал в руках свиток с подробным докладом.
Се Лин, третий сын маркиза Динъи от наложницы. Имеет двух старших братьев. Никакими талантами в столице не прославился, а слава о нём ходила дурная: бездельник, озорник, вечно околачивающийся в сомнительных компаниях. Месяц назад в поместье маркиза Динъи официально утвердили наследника титула. Се Лин, изрядно выпив, поддался на чужие уговоры и связался с евнухом Чжао Юннянем, надеясь выстроить карьеру с помощью смазливого личика.
Обычный повеса, ничего подозрительного. Но как объяснить то, что возникло над его головой?
Император закрыл глаза, но слепящие золотые буквы будто отпечатались на внутренней стороне век. Стук пальцев по столешнице нарушил тишину кабинета. Наконец он поднял взгляд и велел позвать лекаря.
Призыв придворного медика всколынул Дворец Абсолютного Предела. Все эти странные события заставили слуг растеряться. Евнухи робко переглядывались, не в силах разгадать мысли повелителя. Государь отличался завидным здоровьем, с ранних лет занимался воинскими искусствами и почти не ведал недугов. Подобный переполох в императорских покоях случился впервые за много лет.
— Проверь, всё ли в порядке с моим здоровьем, — ровно произнёс Сяо Хуань, когда перепуганный насмерть глава Императорской медицинской палаты Ся Чанли поспешно переступил порог.
Старый лекарь готов был расстаться с жизнью прямо на месте. Мысли у него, как и у всех слуг, крутились самые мрачные: неужто с Его Величеством стряслась беда?
Сделав глубокий вдох, старик сосредоточился, призвав на помощь весь свой многолетний опыт. Он бережно коснулся запястья монарха, измеряя пульс. Спустя некоторое время Ся Чанли со странным выражением лица украдкой взглянул на грозного правителя и нерешительно произнёс:
— Ваше Величество пребывает в абсолютном здравии. Простите ничтожного слугу за скудоумие, но я не нахожу никаких признаков недуга. Быть может, Вас что-то беспокоит?
«Ничего подозрительного?»
Сяо Хуань высоко ценил мастерство старого лекаря. За долгие годы безупречной службы в Императорской медицинской палате тот ни разу не давал повода усомниться в своих диагнозах. Если он утверждает, что правитель здоров, значит, так оно и есть. Да и сам император, не считая этого странного видения, чувствовал себя превосходно.
После нескольких проверок Сяо Хуань пришёл к выводу: он столкнулся с чем-то запредельным. Пусть в глубине души он, подобно многим, верил в чудеса даосских отшельников и грезил о бессмертии, рассудок истинного правителя требовал во всём искать подвох. Тем более когда перед глазами маячило столь вызывающее название.
«Ладно, — прищурился император, — подождём до завтра».
***
Тем временем Се Лин даже не догадывался, какую бурю поднял в душе сурового монарха.
Юноша впервые в жизни познал все прелести древнекитайского придворного ухода. Погружённый в лотосовую воду, он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, пока слуги усердно отмывали его, попутно осматривая каждый дюйм тела. Они не пропустили ни единого волоска, словно искали спрятанное оружие.
«Мамочки, да ладно вам, серьёзно? Будь у меня кинжал, я бы уже давно отсюда сделал ноги. А теперь меня снова свяжут, как праздничный свиной окорок? Ребята, вы явно переоцениваете мои боевые навыки»
Даже если забыть, что прежний владелец тела был изнеженным барчуком, сам Се Лин в прошлой жизни и курицу зарезать не смог бы. Любой здешний истопник уложил бы его на лопатки одной левой.
«Похоже, они вообразили себе невесть что», — вздохнул Се Лин.
Не успел он закончить эту мысль, как в голове раздался бездушный скрежет Системы:
[Внимание! Ежедневное обновление текста не завершено. Пожалуйста, опубликуйте новую главу, дабы не портить впечатление читателей]
[В случае задержки функция блокировки боли будет отключена]
«Только не это! Системушка, погоди, не отключай!»
Се Лин тут же подобрался. Забыв о связанных руках, он мысленно вывел перед глазами интерфейс и застрочил со скоростью молнии. Защита от боли была его единственной гарантией выживания в этом суровом мире, лишиться её сейчас — чистой воды самоубийство.
Но написать продолжение оказалось той ещё задачкой. Насильственное купание напрочь сдуло вдохновение, и теперь приходилось заново ловить музу.
Лицо юноши то искажалось мучительной гримасой, то озарялось безумной радостью. Разглядывая сиротливые пятьсот иероглифов, оставшиеся с прошлого раза, он изо всех сил скрипел шестерёнками ума.
«Как же развернуть эти три злосчастные фразы? Да, я вдохновлялся императором У, но писал-то в порыве безумия! Как теперь сводить концы с концами?»
Вдруг его осенило. Сяо Хуань ведь как раз в эти годы начал увлекаться даосскими пилюлями долголетия?
«Точно! Вот она, зацепка!»
Се Лин радостно распахнул глаза и принялся строчить дальше.
Скрывавшийся под потолком гвардеец опешил от таких метаморфоз. Поколебавшись, он внёс в журнал наблюдений короткую запись:
«Среди ночи объект то принимался беззвучно рыдать, то расплывался в улыбке. Странное поведение продолжалось около двух шиченей».
Бойцам Орлиной гвардии ещё не доводилось охранять столь чудных пленников. Привязанный к стулу юноша ничуть не походил на человека, ожидающего скорой казни — всю ночь он развлекал невидимого зрителя уморительной мимикой. К тому же командир стражи с удивлением отметил, что этот чудак ухитрился бодрствовать до первых петухов.
Лишь когда над дворцом разнёсся звонкий крик утреннего петуха, Се Лин наконец затих. Облегчённо выдохнув, он обмяк на стуле.
Тяжёлый ночной труд принёс свои плоды: три тысячи слов были написаны, а спасительная анестезия продлена ещё на сутки. Привыкший к ночной жизни современный человек удовлетворённо улыбнулся. Отправив главу на модерацию, он почувствовал, как на него накатывает свинцовая усталость.
Юноша покосился на далёкий шёлковый полог кровати. Добраться туда связанным нечего было и думать. Придётся спать прямо на стуле.
Наблюдавший из засады командир заметил, как веки молодого господина Се сомкнулись, а голова бессильно откинулась назад. Но едва парень погрузился в долгожданный сон, как его тело расслабилось, и голова с глухим стуком соскользнула, приложившись лбом прямо об острый край резной спинки из грушевого дерева.
Раздался сочный удар. Пострадавший даже бровью не повёл. Гвардеец невольно вздрогнул, решив, что парень испустил дух. Обычный человек от такой боли взвыл бы на весь дворец, а этот спал как ни в чём не бывало.
У Лян Чуня дрогнули пальцы, сжимавшие свиток. Он бесшумно соскользнул с балки и поспешно приложил два пальца к ноздрям Се Лина. За те несколько секунд, пока он летел вниз, в его голове успела пронестись вся жизнь, и он даже мысленно составил покаянную записку для палаты наказаний.
Почувствовав слабое, ровное дыхание юноши, командир замер. Его охватило смутное подозрение: уж не издевается ли над ним этот малец? Неужто он почуял слежку?
Лян Чунь считался одним из лучших мастеров скрытности в империи. Его умение затаить дыхание граничило с мистикой — в темноте даже стоящий вплотную противник не заметил бы его присутствия. Как мог этот изнеженный юноша раскрыть его? Наверняка перед ним стоял опасный, искусно притворяющийся мастер.
«Похоже, я недооценил его», — угрюмо подумал Лян Чунь.
Се Лин, разумеется, и близко не подозревал, какими сверхспособностями его наделило чужое воображение. Он просто дрых без задних ног, как приличный современный полуночник. Благодаря системному куполу боли удар оставил лишь багровый след, но не причинил ни малейшего дискомфорта.
На следующее утро, вернувшись после изнурительного утреннего собрания, Сяо Хуань первым делом потребовал отчёт Орлиной гвардии. Он ожидал прочесть о раскаянии, страхе и бессонной ночи смертника, но вместо этого наткнулся на описание крайне эксцентричного поведения пленника.
«Этот безумец действительно ничего не боится?»
Строчка о том, что Се Лин мог обнаружить лучшего соглядатая империи, заставила императора на мгновение задуматься.
А виновник переполоха сладко посапывал. Заснув лишь на рассвете, он находился в самой глубокой фазе сна. В его родном мире проснуться к обеду считалось делом обыденным, но для Великой Цянь сон до часа Овцы был неслыханной дерзостью. Даже государь, кабы не мысль о загадочном пленнике, сейчас вовсю трудился бы над государственными указами в Дворце Усердного Правления.
В боковой зале царило глубокое безмолвие. Заметив, как нахмурился повелитель, Лян Чунь замялся.
— Говори, — император перевёл на него тяжёлый взор.
Лян Чунь с трудом подобрал слова:
— Ваше Величество... молодой господин Се до сих пор не соизволил проснуться.
Сяо Хуань лишился дара речи. Все его ночные подозрения и стратегические планы рассыпались в прах перед этой нелепой будничностью. Он взглянул на яркое полуденное солнце за окном и нахмурился:
— Он болен?
Император уже собирался велеть Ся Чанли осмотреть юношу, но Лян Чунь покачал головой:
— Нет. Похоже, он просто... очень крепко спит.
У стоявшего рядом Ван Бао от изумления округлились глаза. «Спит? В полдень?!» Старый евнух невольно засомневался, не перепутал ли он время суток.
Сяо Хуань же, вспомнив вчерашние золотые письмена, поймал себя на мысли, что уже ничему не удивляется.
— Ступайте, — махнул он рукой.
Оставшись наедине с собственными мыслями, император направился в боковую комнату. Он не стал будить юношу.
За резной ширмой на стуле сидел всё ещё связанный Се Лин. Стоило признать, что после бани и в чистых шелках этот наглец выглядел на удивление привлекательно. Неудивительно, что старый лис Чжао Юннянь решил сделать на него ставку.
Сяо Хуань пристально всмотрелся в макушку Се Лина, но золотые буквы исчезли, уступив место гладким чёрным прядям. Все его ночные тревоги и приготовления теперь казались глупой ошибкой.
«И это всё? Где же твои три фразы, которые должны лишить меня разума?»
За годы своего правления император впервые почувствовал себя столь глупо, словно нанёс сокрушительный удар по пустому месту. В нём проснулся азарт охотника. Забыв о своей брезгливости, он бесцеремонно схватил юношу за подбородок, поворачивая его голову из стороны в сторону.
Хватка у воина была железной. Се Лин мог игнорировать ушибы от падения, но когда его веки попытались раздвинуть вручную, сон спешно отступил.
Кое-как разлепив затуманенный взор, он приготовился высказать всё, что думает о нарушителе своего покоя, но наткнулся на ледяное, тёмное лицо императора Цяньу.
Оба замерли в нелепой неловкости.
Се Лин потрясённо захлопал ресницами, даже не успев сообразить, с какой стати брезгливый владыка тискает его щёки. В ту же секунду над его макушкой вспыхнуло золотое зарево — ночная глава успешно прошла модерацию и была опубликована Системой.
Находясь вплотную к юноше, Сяо Хуань узрел чудо во всех деталях. Прямо перед его лицом стройными рядами поплыли светящиеся иероглифы под уже знакомым, вызывающим дрожь заголовком:
***
[ «Три фразы, заставившие Его Величество влюбиться в меня без памяти!»]
[ «Приветствую всех! Наверняка вы уже догадались, кто я такой. Буду краток: я — скромный придворный лекарь в императорском дворце Великой Цянь. Не скажу, что светило медицины, но и не совсем безнадёжен — жить захотите, вылечу]
[Ну, или хотя бы не угроблю сразу]
[Давайте на чистоту: квалификация врачей в нашей Императорской медицинской палате — тема для отдельного плача. Если не считать старого главы ведомства, все мы тут собрались исключительно ради непыльной работы. Была бы возможность, любой нормальный человек подался бы в чиновники или военные. Профессия лекаря у нас не в почёте, так что не ждите от нас великих открытий»]
[ «Ладно, заболтался я. Ближе к делу. В тот злополучный день наш многоуважаемый глава Императорской медицинской палаты спешно отбыл на родину держать траур. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент наш самый-самый главный босс — сам император — почувствовал себя нехорошо и велел всему лекарскому составу явиться пред его светлые очи]
[Сердце ушло в пятки, коленки затряслись — чистой воды катастрофа, ребятки! Я за всё время службы монарха в глаза не видел. Конечно, наш повелитель — великий воин и мудрый правитель, объединивший север и юг, но трусость мою это никак не умаляло]
[А учитывая, что в отсутствие начальника вся наша банда состояла исключительно из шарлатанов, внезапная проверка сулила нам крупные неприятности»]
***
Сяо Хуань нахмурился.
«Неужто мои лекари и впрямь столь бездарны?»
Ему не требовалось много времени, чтобы понять: государь из этой нелепой истории — он сам. Что же касается автора, этого трусливого лекаря... Память императора была безупречной, но ни одного молодого медика с похожими повадками во дворце не числилось. Значит, персонаж вымышленный.
Сяо Хуань решил понаблюдать, куда выведет эта фантазия.
***
[ «Я шёл туда на ватных ногах, лелея лишь одну надежду — затеряться в толпе. Нас вызвали вдесятером. Пусть никто из нас не хватал звёзд с неба, но мы рассчитывали сговориться и выдать какую-нибудь общую, максимально размытую формулировку. И волки сыты, и головы целы — никакого обмана величества]
[Как выяснилось, мои коллеги мыслили в том же направлении. Главное в нашем деле — не высовываться»]
***
Император мысленно пообещал себе устроить внеочередную аттестацию всей медицинской палате.
***
[ «Казалось, план идеален. Первые лекари один за другим вещали заученные глупости, и я уже мысленно праздновал победу. Но когда откланялся девятый коллега, сосед слева чувствительно ткнул меня локтем под рёбра, призывая припасть к царственному запястью. Я судорожно перебрал в уме все медицинские термины, готовый слово в слово повторить бред предшественников]
[Но стоило мне нащупать пульс, как сердце моё пропустило удар]
[Ребятки, я просто оцепенел»]
***
Сяо Хуань, поначалу читавший эту писанину с презрительной усмешкой, невольно затаил дыхание.
«Постойте... Разве вы не собирались водить меня за нос? Что заставило тебя оцепенеть?»
Этот резкий поворот сюжета зацепил его. В груди императора всколыхнулось нехорошее предчувствие. Неужели вымышленный лекарь обнаружил смертельный недуг?
Сяо Хуань неосознанно сжал челюсти, а его пальцы, удерживавшие лицо Се Лина, сжались крепче.
Се Лин пребывал в полном недоумении. Он и понятия не имел, что Система безжалостно транслирует его сетевой роман прямо перед носом тирана.
Единственное, чего ему сейчас хотелось — это спать.
«Что за странные наклонности у этого деспота? Даже если ты великий правитель, это не даёт тебе право заставлять человека спать с открытыми глазами!»
Сяо Хуань же жадно впивался глазами в светящиеся строки. В его голове уже змеились десятки мрачных заговоров и подозрений. Он нахмурился, готовясь прочесть разгадку, как вдруг... золотые буквы растаяли в воздухе.
На месте захватывающей истории возникла гладкая серая рамка с издевательским текстом:
[Чтобы поторопить автора, нажмите 1. Чтобы отправить награду, нажмите 2]
[Уважаемый VIP-клиент! Вы прочитали все доступные главы произведения «Три фразы, заставившие Его Величество влюбиться в меня без памяти!». Пожалуйста, ожидайте продолжения]
Император, оставленный на самом интересном месте, застыл с полуоткрытым ртом.
«Дерзость!»
http://bllate.org/book/42270/5416012
Сказали спасибо 0 читателей