Готовый перевод Fresh Out of the Oven / Свежая выпечка для господина Чжоу: Глава 3

Сомнения сомнениями, а ответ Лу Сянъян набрал без промедления:

«Тётушка Сюй, от брата Дэшуня слышал, что вам нездоровится. Если понадобится помощь — только скажите, сделаю всё, что в моих силах».

Ответа пришлось ждать довольно долго.

Есть люди, которые органически не способны помнить зла, но вот чужую доброту хранят в сердце годами. Когда Сянъян только приехал в Мяньчэн — один-одинёшенек, без родни и связей, — именно тётушка Сюй сдала ему это помещение, скинув залог за целый месяц, да ещё и накормила домашним обедом.

Вкус той простой стряпни Лу Сянъян помнил до сих пор.

«Трудно вам, городским перекати-поле, в чужих краях пробиваться», — сказала она тогда.

Сянъян, с детства болезненно воспринимавший любые расспросы о семье, лишь уткнулся носом в пиалу, делая вид, что увлечён едой, и не рискнул развивать тему.

Позже соседи по улице переговаривались, будто тётушка Сюй так замуж и не вышла: в молодости заведовала детским садом, ушла в работу с головой, да так и прокрутилась до самой пенсии.

По иронии судьбы, её садик тоже назывался «Подсолнух» и находился совсем рядом, на этой же Цветочной улице. Время от времени какой-нибудь рассеянный родитель, доверившись навигатору, упирался прямиком в двери кондитерской Сянъяна.

Цветы жизни выросли и разлетелись, садовница постарела, и присмотреть за ней стало некому. Единственным утешением оставалось то, что тётушка Сюй сдавала пару мелких помещений неподалёку да получала неплохую пенсию с медицинской страховкой, так что в средствах не нуждалась.

Тем временем кот, доев порцию корма, стоившего дороже отборного риса, сыто облизал лапу, «умылся» и вальяжно удалился, высоко задрав хвост.

— Мать твою, — пробормотал владелец Лу, поднимаясь с места и сжимая в руке телефон. — И почему котам не надо работать?

В сентябре вечер подбирался незаметно. Ещё едва перевалило за шесть, а небосвод уже налился тяжёлой синевой. Очертания домов растворялись в багровом закате, и только последние золотистые лучи ласково гладили подоконник студии.

Зажглись первые уличные фонари. Высоко над крышами пронеслась стая голубей, оглашая прохладный воздух протяжным свистом. С противоположной стороны улицы, смеясь и громко переговариваясь, потянулись домой прохожие. Лу Сянъян толкнул стеклянную дверь — наружу вырвался густой сливочный аромат, сплетаясь со свежим ветерком и аппетитными запахами домашней ужинной стряпни, доносившимися из открытых окон.

Так пахнет дом.

Ночной мегаполис сияет и слепит глаза — вокруг море огней, роскошь и непрерывный кутёж. Но Мяньчэн был слишком мал для этого. Здешние крошечные островки уюта, подобно далёким звёздам, тихим светом согревали весь город.

Поймав уходящий закатный луч, шеф-повар Лу сфотографировал свежеиспечённый даньхуансу и выложил фото в соцсети, подписав: «Тепло уходящего дня».

Едва дверь осталась приоткрытой, как на запах высунулась хозяйка соседнего цветочного магазинчика «Цинцин».

— Сестра Цинцин, уходишь уже? — окликнул её Сянъян. Он обращался к ней так же, как Сяохуа: лезть в чужой возраст у него привычки не было.

— Ага. Сегодня клиенту на открытие фирмы понадобилось больше двух десятков корзин с цветами, устала — сил нет, — Цинцин держала в руках кучу пакетов, а на её мизинце звякала связка ключей. Судя по всему, замок на двери уже щелкнул. Она улыбнулась: — А где Сяохуа?

— Поехала с доставкой в восточный район, — Сянъян бросил взгляд на настенные часы. — Пора бы ей уже вернуться.

— Ну и беспечный же ты, — качнула головой Цинцин. — Темнеет нынче быстро, не отпускал бы ты девчонку одну по вечерам. Мало ли на кого наткнётся.

— Твоя правда, — согласился Сянъян. — Сейчас наберу её, узнаю, где едет. Спасибо, сестра Цинцин.

Цинцин росла в достатке: родители-бизнесмены помогли ей открыть свое дело. В Мяньчэне она считалась завидной невестой со своей машиной и квартирой. Сложив покупки в багажник, девушка помахала рукой и уехала.

Сянъян остался стоять в дверях, всё сильнее хмуря брови. Гудки в трубке шли один за другим, но Хо Сяохуа не отвечала.

«Что стряслось? Скутер был заряжен до отказа, разрядиться по дороге не мог. Сломался? Или глупая девчонка заблудилась?»

Сянъян совсем извёлся.

Остатки вечернего света быстро растаяли, город накрыла непроглядная тьма.

И вдруг из-за угла выскочил знакомый слепящий луч фары. Яркий белый свет ударил прямо по стеклянным дверям, так что владелец Лу едва не ослеп. Вдобавок на всю улицу оглушительно завыл клаксон.

Звук был слишком знакомым. Это был его скутер.

— Сяохуа?! — Сянъян кинулся к выходу.

Судя по дикому реву мотора, девчонка попала в переделку.

Бросив скутер прямо у входа и даже не попытавшись поставить его на подножку, Сяохуа штормом ворвалась в кондитерскую. Косички под шлемом совсем растрепались.

— За мной погоня! — с ужасом в голосе выкрикнула она.

Сянъян прищурился. Вслед за ней из темноты вынырнуло несколько мотоциклов — кустарно переделанных, обвешанных какими-то дикими деталями и с пробитыми глушителями. Рёв моторов стоял такой, что от вибрации зазвенели оконные стёкла.

Раз, два, три, четыре... С мотоциклов слезли четверо.

Сяохуа, побледнев до синевы, забилась за рабочий стол, точно перепуганная белка.

— Ого, а у тебя, оказывается, есть где спрятаться, — выплюнул шагавший впереди тип в растянутой майке. На голове у него красовался ярко-красный ирокез, щедро залитый лаком и завитый кольцами — вылитый ощипанный петух.

Сянъян заслонил девчонку собой, скрестил руки на груди и в упор уставился на непрошеных гостей:

— Чё надо?

Тип с ирокезом даже не удостоил его взглядом. Он ещё издали приметил на столе тарелку с даньхуансу и то ли от голода, то ли желая нагнать страху, скривил рожу, изобразил из себя крутого бандита, сгреб выпечку и откусил добрый кусок.

— Я те так скажу, бля... — начал было он.

Хрустнуло рассыпчатое тесто, и щедрая начинка из сладкой бобовой пасты вместе с истекающим маслом жёлтком устремилась ему прямо в рот.

Пока даньхуансу горячий, ароматная жирность желтка делает его невероятно нежным, рассыпчатым и практически единым целым с пастой. Вкус — изумительный.

Вот только договорить тип не смог. Из него словно выбили воздух, а лютая мина на лице сменилась гримасой дикой боли.

Он обжёгся. И обжёгся знатно.

Сянъян уваривал бобовую пасту вручную — густая, плотная масса снаружи казалась остывшей и не испускала пара, но внутри сохраняла адскую температуру.

— Сука-а-а! — от неожиданности у бандита аж язык отнялся. Он в ярости сдёрнул шлем и с размаху грохнул им по столу. Трое его подельников тут же сомкнули кольцо.

Тарелка с даньхуансу разлетелась вдребезги. У Сянъяна отчаянно дернулась бровь.

Петух с ирокезом поиграл желваками и сделал шаг вперёд:

— Слышь, ты! Если её родному папаше на неё насрать, ты-то хрена ли влезаешь?

— Ты ей тем более не отец, — с ледяным спокойствием отрезал Сянъян, не сдвинувшись ни на сантиметр. — Ты-то хрена ли влезаешь?

Воздух в лавке отчётливо запах дракой.

— Её батя продулся в пух и прах, кругом должен, — вызверился ирокез, тыча пальцем в сторону рабочего стола, из-за которого торчала макушка Сяохуа. — Отдать нечем, вот он и отправил нас к дочурке!

— С какого перепугу? — Сянъян размял запястья и хмыкнул. — У каждого долга есть хозяин. Ищите её папашу, а из моей лавки проваливайте.

Из-за спины ирокеза подал голос другой — с прокуренным, хриплым, как у старой утки, голосом:

— Советую не лезть не в своё дело. Она на днях продала свой «Кавасаки», бабки у неё есть. Гони долг, девка!

Про «Кавасаки» Сянъян знал: именно на этом спортивном байке Сяохуа приехала к нему на собеседование.

— Это деньги на лечение моей мамы! — выкрикнула Сяохуа из укрытия, едва удерживая слёзы. — Нет у меня никакого отца!

— Ах ты мразь, отнекиваться вздумала?! — забормотал Хрипатый. Из его руки вылетела пивная бутылка. Прочертив в воздухе зелёную дугу, она со звоном врезалась в столешницу.

Стеклянные брызги брызнули во все стороны, глухой удар потонул в испуганном визге Сяохуа.

Сянъян среагировал мгновенно. Перемахнув через стойку одним хищным, гибким движением, он, точно прыгнувший барс, рванулся вперёд и сходу впечатал кулак прямо в физиономию Хрипатого.

Удар вышел точным, быстрым и жестоким. Тип с ирокезом даже не успел перевести взгляд с разбитого стекла, как ему в лицо ураганом врезался кулак. Хряснул нос, во все стороны брызнула кровь.

В кондитерской начался ад.

— Мать твою! — Краснохохлый отлетел на пару шагов назад, зажимая лицо, залитое юшкой. Хрипатый за его спиной взревел до сорванного фальцета: — Вали его! Круши всё!

В лицо Сянъяну полетела ещё одна бутылка. Он попытался уклониться, но стекло чиркнуло по виску, и в ушах мгновенно загудело.

Перед глазами всё поплыло.

Лу Сянъян не дрался уже много лет. Но в минуты опасности тело само вспоминало всё до мелочей — без всяких команд из головы, на одних рефлексах.

Сцепив зубы, он мёртвой хваткой вцепился в горло ирокеза и всем весом навалился на него, одновременно выбивая коленом печень. Тот дико взвыл, скорчился и стал валиться назад, сбивая с ног своих же подельников.

Хрипатый оказался самым крайним — не удержался на ногах и оступился на ступеньках у входа. Куча-мала из четырёх тел, цепляясь друг за друга, потеряла равновесие, с грохотом вышибла стеклянную дверь и вывалилась на улицу.

Дверная рама не выдержала такой массы — петли с треском выкрутило.

Только сейчас Сянъян почувствовал, как по щеке струится что-то тёплое. Вытер ладонью — вся рука в крови. В голове отчаянно застучали молоточки.

Фонарный свет уличного столба падал ровно на порог лавки, заливая всё мягким янтарным светом.

У ступеней стоял высокий, подтянутый мужчина с телефоном в руке.

Свет освещал его силуэт сзади, так что Сянъян не мог разглядеть лица — видны были только блики на стёклах очков. Сянъян моргнул: капнувший в глаз пот отозвался едкой болью.

Хрипатый, подбирая сопли, попытался подняться и снова кинуться в драку. Незнакомец молча повернул экран телефона к его физиономии. Яркий свет дисплея подействовал на бандита как святая вода на нечисть, мгновенно прижав его к земле.

На экране горел набранный номер.

Сянъян мельком взглянул: три цифры. Похоже, 110 — полиция.

Мужчина слегка повел носом, повернул голову к стоящему на ступенях Сянъяну и спокойно произнёс:

— Вождение в пьяном виде, незаконный тюнинг, хулиганство с нападением... Хозяин Лу, нажать вызов?

***

Из участка они вышли только за полночь.

Луна скрылась за тучами, в кронах деревьев зашумел ночной ветер — собирался дождь.

Сянъян устало прикрыл глаза. Холодный порыв крутнулся у лица, отозвавшись в свежем рассечении на лбу острой болью.

От участка до лавки было всего пара кварталов. Они шли молча, плечом к плечу.

Сянъян косо взглянул на спутника: ровный, как струна, хребет носа, четкий профиль.

Сбавив шаг, Сянъян тихо проговорил:

— Спасибо.

— Не за что, — мужчина не поднимал глаз от экрана телефона. — Пустяки.

В лавке уже был порядок — перед поездкой в полицию Сянъян успел черкнуть пару строк Цинцин. Девушка, перепугавшись, примчалась обратно и присмотрела за Сяохуа.

К счастью, девчонка не пострадала, хоть и пребывала в глубоком шоке.

Всё было прибрано. Вот только у стеклянной двери выбило петлю, и она теперь не закрывалась плотно. Ночью мастера не найти.

Цинцин убиралась на совесть: осколки стекла были собраны в плотный пакет, обмотаны скотчем и снабжены запиской: «Осторожно, стекло!».

А рядом лежал ещё один пакет — со смятыми в кашу даньхуансу.

— Извините, — Сянъян отступил в сторону, давая мужчине взглянуть на урон. Среди них был и тот самый кекс для Сяохуа. — Даньхуансу сегодня отдать не могу. Давайте верну деньги.

— Хорошо, — мужчина ловко открыл WeChat. — Добавишь в друзья?

Его ник состоял всего из одной буквы: Си.

— Как к вам обращаться? — Сянъян отправил перевод. — Я — Лу Сянъян.

— Чжоу Си, — мужчина заблокировал экран и снова перевёл взгляд на грифельную доску на стене. — Я отправил имя в чат.

Сянъян опустил глаза на экран.

— Сяо Лу, я отвезу Сяохуа домой, — Цинцин приобняла дрожащую девчонку за плечи. — А ты тут сам разбирайся. Мусор я захвачу.

Сянъян кивнул и окликнул девчонку:

— Завтра не приходи.

Хо Сяохуа замерла на месте, но не повернулась. Чжоу Си тоже перевёл на него долгий, вопросительный взгляд.

Сянъян тут же спохватился и добавил:

— Работы всё равно немного, отлежись дома. Если завал начнётся — я сразу свисну, выйдешь на сверхурочные.

Цинцин строгим взглядом смерила его на прощание.

Едва машина отъехала, как по крыше дробью застучал дождь.

Владелец Лу взглянул в окно, а затем перевёл взгляд на Чжоу Си:

— Ливень начался. Ты как добираться-то будешь?

http://bllate.org/book/42269/5416344

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь