«Улицы» — понятие насколько обыденное, настолько и двусмысленное. С древнейших времён, когда подмостки бродячих театров притягивали сомнительный люд, и до наших дней, когда городские закоулки стали приютом криминала, эта среда балансирует между добром и злом, хаосом и ясностью.
В районах с вечным потоком приезжих уличные торговцы аккуратно придерживаются своих ролей: днём — почтенные купцы, ночью — странники. Они ловко и привычно меняют личины. Впрочем, разве не каждый в этом мире носит маску? Дома — один облик, в школе или на работе — совершенно иной. Человек отыгрывает тысячи ролей, и делает это до того виртуозно, что грань между фальшью и правдой истирается без следа.
Чжоу Ю не был исключением.
Впрочем, он обладал врождённым даром растворяться в толпе. Легкая смена одежды — и иллюзионист, привыкший к слепящему свету прожекторов, превращался в обычного прохожего. Разве что в лучах заходящего солнца его силуэт казался блеклым, словно тень, оторвавшаяся от хозяина.
Наметившиеся сумерки зажгли неоновые вывески. В уши ударил разношерстный шум уличной торговли: стряхнув дневную дремоту, квартал пробуждался к вечерней жизни.
Улица Иньчуань — крупнейший квартал красных фонарей в Городе N. Местные знали о нём всё, хотя официально такого места не существовало. Жители Города N, зажатые в рамки рутины и давящего темпа жизни, нуждались в разрядке, и этот приют социальных низов давно превратился в скрытые гениталии мегаполиса.
Десятилетиями сложившийся уклад не менялся: полуобнажённые девицы жеманились на прохладном весеннем ветру, зазывая клиентов. Вдоль дороги вперемешку ютились дешевые гостиницы, секс-шопы и дымящиеся лотки с уличной едой — причем среди последних попадались и заведения со столетней историей, входившие в кулинарные гиды города.
Порой на перекрестках мешкались юноши с нерешительными лицами. На их незрелых или уже отмеченных печатью усталости физиономиях отсвечивали пестрые огни, придавая происходящему призрачный оттенок.
Глядя на замявшихся у въезда подростков, Чжоу Ю невольно усмехнулся. В школьные годы он был замкнут, но его ровесники точно так же рвались во взрослый мир. Им казалось, что стоит лишь провести ночь с женским телом — и они мгновенно станут взрослыми. Но путь этот всегда лежал через ошибки и разочарования, и лишь годы спустя прихожая зрелости действительно открывала свои двери.
Ничего не сказав, Чжоу Ю направился к нужной лавке. Как ни странно, в таком злачном месте, как Иньчуань, о правопорядке пеклись меньше всего: яркое дерево привлекает бурю. Район из года в год оставался на особом контроле у полиции, поэтому здешние авторитеты сидели тихо, а мелкие карманники не рисковали промышлять на чужой территории — все знали друг друга в лицо, и меряться ловкостью рук не имело смысла.
Впрочем, из-за дурной репутации район давно не ремонтировали. Ветхие дома сохраняли облик старого города. Чжоу Ю шагал по узкому переулку. Мимо, обнявшись, прошла парочка. В скупом свете фонаря Чжоу Ю успел разглядеть лицо мужчины.
— С дороги! Собака и та сообразительнее тебя! — буркнул тот, обдав Чжоу Ю перегаром, и поковылял дальше.
Местом встречи служила небольшая аптечная лавка. Ей заправлял человек, который умудрялся совмещать врачебный долг с неплохим заработком на чужой беде. Чжоу Ю и сам не помнил, как сдружился с этим эгоистичным типом, но знал твердо: стоило совершить промах, как этот приятель тут же сдирал с него три шкуры.
— Доктор, можно потише... Рука... А-а-а! — из глубины помещения донесся мужской вопль, полный боли и слез.
За первым криком последовал второй, после чего знакомый Чжоу Ю голос размеренно произнес:
— Каждый каприз — за ваши деньги. Ты заплатил за лечение, и я его подлатаю. Хочешь обезболивающее? Плати отдельно.
Чжоу Ю толкнул дверь. Внутри худощавый мужчина в испятнанном халате пинцетом вытягивал осколки костей из пальцев пациента. Костные фрагменты со звоном падали в металлический таз, словно мелкие жемчужины.
Для Чжоу Ю этот звук прозвучал даже приятно.
— Пришел? Посиди пока, — врач даже не поднял головы. — Тут раздробление трех пальцев, работа тонкая, надо очистить.
Подпольный медик выудил очередной осколок и принялся пристально его разглядывать.
— Лу Ди, — окликнул его Чжоу Ю.
Врач проигнорировал его, обратившись к корчащемуся пациенту:
— Только мертвые умеют хранить тайны. Надеюсь, ты понимаешь, парень, что и кому говорить?
Отработанная улыбка эскулапа с оскалом белоснежных зубов заставила измученного крашеного парня судорожно закивать.
— Я поднял связи и взглянул на труп Сюй Гуанъюэ, — произнес Лу Ди, вытирая руки. — Убийца действовал грубо, явный дилетант. Лицо и затылок пробиты в месиво... Не знаю, какая между ними пробежала черная кошка, но... есть тут кое-что странное.
— Что именно?
Врач достал из выдвижного ящика два снимка и бросил их на стол. Чжоу Ю вгляделся в фотографии, и его лицо омрачилось. Пока тот молчал, Лу Ди продолжил намывать руки:
— Столько лет тебя носило невесть где, а номер телефона так и не сменил. Я уж думал, не увидимся больше. Ну и как тебе квалификация зарубежных коллег?
— Куда им до твоих талантов, — хмыкнул Чжоу Ю. — Разве что операции без наркоза они не проводят.
— Вот уж воистину: смотришь в трубу, да не видишь неба. Человеческий организм таит безграничные возможности, а боль — лишь ощущение, память тела. Без анестезии ты запоминаешь урок на всю жизнь и больше не совершаешь глупостей.
— Твои дикие теории как всегда сшиты белыми нитками.
Чжоу Ю и сам толком не помнил, сколько лет был знаком со старшеклассником Лу. В его памяти Лу Ди остался человеком крайне желчным и упрямым. И хотя внешностью природа его не обделила, ужиться с ним было непросто. Впрочем, в эпоху, когда встречают по одежке, симпатичные юноши редко остаются в тени.
Со школьных времен Лу Ди регулярно получал любовные записки — от неприступных старшеклассниц до пылких первокурсниц.
Но тот, не читая, сгребал признания в кучу и отправлял в мусорный бак под окнами. Вскоре по школе поползли слухи о его «особой» ориентации, и тени этих сплетен пали на Чжоу Ю — едва ли не единственного, с кем Лу Ди вообще поддерживал контакт.
Эта нелепая молва преследовала их вплоть до выпускного. Оба юноши отличались строптивым нравом, опровергать слухи не стали, а их дружба от этого будто только окрепла — словно назло всему миру.
Хотя на самом деле ладили они паршиво.
— Теперь они запустили лапы и на улицу Иньчуань, — Лу Ди повернулся к Чжоу Ю. Белоснежный халат врача был запятнан подсохшей кровью и желтоватой сукровицей. — Мне здесь больше не безопасно. Скоро придется сворачивать лавочку и искать новое место.
— Неужели их влияние зашло так далеко?
— Если когда-нибудь тебе удастся вырвать эту дрянь с корнем, сделаешь мне огромное одолжение. А я взамен обеими руками за: ампутация, пластика лица, стерилизация — на любую процедуру сделаю тебе скидку в пять процентов.
***
Усадьба Сюшуй
Дом Сюй Гуанъюэ.
Чэнь Наньхуай поморщился и потер нос: на втором этаже виллы стоял тяжелый, въедливый запах плесени и застоявшегося воздуха. Нос зачесался, но чихнуть никак не получалось.
В представлении Чэнь Наньхуая это место совсем не походило на жилой дом. Скорее оно напоминало заброшенное поместье или морг, где долгое время не ступала нога человека. По словам госпожи Цзя, весь второй этаж отводился под гостевые комнаты, однако останавливались здесь редко, ограничиваясь лишь плановой уборкой.
Чэнь Наньхуай провел пальцем по перилам лестницы и тут же брезгливо отдернул руку. Смахнув пыль, он перевел взгляд вглубь темного коридора.
Впереди шли Ли Ланьчжоу и Цзя Хун. Капитан Ли сохранял свое фирменное выражение лица — сподобившийся сошествию с небес даос с кроткой улыбкой, излучающей такое умиротворение, что даже ребенок или глубокий старик прониклись бы к нему мгновенным доверием.
Обеспокоенная госпожа Цзя тоже немного расслабилась под этим взглядом и тихо заговорила:
— Раньше здесь жили дети, когда приезжали погостить. Но А-Тин и А-Е постоянно в разъездах, не появлялись уже года два. А Лили выскочила замуж, крутится с малышом, ей тоже не до нас.
Ли Ланьчжоу неопределенно хмыкнул и оглянулся на плетущегося позади Чэнь Наньхуая.
— Госпожа Цзя, дозвольте спросить, какие отношения были в вашей семье? — подала голос Дяо Мань. — Перед приездом мы пообщались с вашими соседями, и они упомянули кое-какие слухи.
Цзя Хун слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки:
— Вы про ссоры А-Тина с моим стариком?
Детективы переглянулись и синхронно кивнули.
— Старик не раз повторял, что А-Тин — вылитый он в молодости. Такой же хваткий, рвется наверх... Только вот муж считал, что сам он поднимался из-за «безвыходности положения», а А-Тин... В общем, когда А-Тин пришел просить о помощи, старик ему отказал. Даже Гуанле говорил, что муж чересчур строг к парню.
Ли Ланьчжоу ненавязчиво перебил ее:
— Но нам стало известно, что господин Сюй и Сюй Гуанле сильно конфликтовали.
— Ну что вы! Они ведь родные братья, с детства водой не пролить, — заверещала Цзя Хун. — Гуанле в свое время уступил моему старику единственную возможность поступить в университет! Да и этот дом в усадьбе Сюшуй... Гуанле приложил немало сил, чтобы помочь нам с покупкой!
Женщина говорила уверенно, не оставляя сомнений в своей правоте.
— Однако бывшие слуги утверждают, что слышали громкую ругань. Человек, чей голос был похож на голос господина Сюя, долго и на повышенных тонах спорил с хозяином.
— Семья же, разве бывает без трений? Они ссорились из-за А-Тина. У Гуанле двое сыновей, оба никчемные — только и умеют, что кутить да просаживать отцовские деньги. А Гуанле души не чаял в А-Тине... Эх.
Оставшиеся четверо полицейских обменялись короткими взглядами. Чэнь Наньхуай даже не пытался скрыть выражение лица, на котором крупными буквами читалось: «Не верю ни единому слову».
— Госпожа Цзя, не пройдёте ли вы с нами к кабинету, где произошло убийство? — спустя паузу спросил Ли Ланьчжоу.
Вскоре группа оказалась в самом конце коридора второго этажа.
— А чердачные помещения вы осматривать не будете?
Чэнь Наньхуай шагнул вперед, натягивая на ходу тонкие перчатки.
— Никто не станет прятаться на самом виду, — спокойно произнес он. — Чем тратить время на места, где улик заведомо нет, лучше детально изучить место преступления.
http://bllate.org/book/42257/5414434
Сказали спасибо 0 читателей