На следующее утро Лу Чжинянь, несмотря на практически бессонную ночь — виной тому были и предвкушение, и культурный шок от весьма специфического чтива, — так и лучился энергией. Наотрез отказавшись от компании своего агента, он подхватил небольшой чемодан и на крыльях надежды полетел навстречу съёмочной группе.
Если бы он только знал, что ждёт его впереди...
Дорога из оживлённого центра вела к самой окраине, петляя мимо промзон в густые, тихие леса. По мере того как трасса пустела, а машина прибавляла ход, некогда болтливый таксист постепенно затихал. Когда они наконец добрались до места и Чжинянь расплатился по нескромному тарифу, водитель посмотрел на него как на заблудшую душу.
Мужчина закинул голову, оглядывая высящиеся горы, а затем перевёл взгляд на своего пассажира. Тот скрывал лицо за тёмными очками и маской, но за ними всё равно угадывалась крайняя степень истощения — впрочем, странным образом смешанная с лихорадочным восторгом.
Лицо таксиста выражало сложную гамму чувств. Он многозначительно произнёс:
— Молодой человек, жизнь — штука долгая. Нынешние невзгоды — лишь временные трудности. Выше нос, не рубите с плеча. Помните: никогда не поздно повернуть назад.
Лу Чжинянь не понял, с чего вдруг дяденька-водитель решил разразиться душевными напутствиями. Однако взгляд таксиста, полный вековой житейской мудрости и печали, заставил его вежливо, хоть и в некотором замешательстве, кивнуть. Мотивов этой речи он так и не постиг.
Провожая взглядом растерянного юношу, водитель глубоко вздохнул.
«Ладно. Случайные попутчики, к чему лезть в душу? У каждого своя судьба...»
Проводив глазами выхлопные газы уезжающей машины, Чжинянь тут же выбросил из головы странные метафоры умудрённого опытом таксиста и бодро зашагал вверх по склону.
Подъём в гору оказался совсем свежим. Дорогу вымостили состаренным каменным кирпичом — настоящий дух древности!
А барельефы по обочинам... Ба, да это же крашеный пенопласт! Какая тонкая работа!
Вдоль тропы тянулись аутентичные флагштоки-указатели...
Сразу видно размах режиссёра Цзиня, шиканули так шиканули!
Дорога в гору утомляла, но Лу Чжинянь на чистом энтузиазме волок свой чемодан, то сбавляя шаг, то переходя на бег. Помощник режиссёра, спускавшийся ему навстречу, прямо-таки лишился дара речи.
«Ого... Артист с именем, за которым стоит крупный инвестор, и тащится пешком на своих двоих с багажом?»
Пока ассистент переваривал увиденное, сам Чжинянь застыл перед строениями, раскинувшимися на полугорке.
Судя по реквизиту вдоль тропы, он настраивался на суровую историческую драму. Но откуда здесь взялся этот дикий конгломерат из буддийского храма, даосского монастыря и женской обители? Неужели конкуренция в религиозной сфере нынче настолько сурова, что они построились дверь в дверь? Неужели не боятся, что паства устроит побоище стенка на стенку?
Кажется, пазл сошёлся: вот о чём вещал таксист со своими туманными предостережениями!
Заметив замешательство гостя перед тремя парами ворот, помощник режиссёра уловил ход его мыслей и поспешил объяснить:
— Изначально тут была только заброшенная Обитель Цинъюнь. Всё остальное наши рабочие возвели за пару ночей под декорации.
Вот оно что... Лу Чжинянь начал кивать, но внезапно замер на полудвижении.
«Если раньше здесь стоял только женский монастырь, к чему были те глубокомысленные речи таксиста? Он что, принял меня за девушку, решившую уйти в монахини? Или подумал, что парень держит путь в женскую обитель с какими-то греховными намерениями?!»
Что один вариант, что другой — оба хуже некуда.
Пока в душе Чжиняня бушевал ураган, его прекрасные глаза над краем маски оставались безмятежными и холодными. Он лишь с достоинством завершил прерванный кивок.
Ассистент мысленно восхитился: не зря в индустрии Лу Чжиняня величали «цветком на краю обрыва». Какая стать, какая холодная элегантность!
Под восторженным взглядом парня Лу Чжинянь почувствовал себя не в своей тарелке.
К счастью, ассистент быстро опомнился. Шагнув вперёд, он перехватил у актёра ручку чемодана, попытался его поднять... и едва не надорвался.
«Это я такой слабак или мир сошёл с ума?» — пронеслось в голове бедняги.
Дежурная улыбка чуть не слетела с лица помощника. Стиснув зубы, он поднатужился и, сделав вид, что ноша легче перышка, повёл гостя наверх, попутно болтая:
— Вся гора Цинъюнь сейчас в распоряжении нашей группы, так что гуляйте где хотите, Учитель Сяо Лу! Говорят, здешняя обитель когда-то славилась чудесами, паломников было море. Но глушь несусветная, дорог нормальных не было, а как последняя настоятельница ушла в мир иной, так всё и пришло в упадок... Наружные каркасы декораций пока только на стадии сборки, но к моменту, когда вы закончите с читкой сценария и базовой подготовкой, рабочие всё сдадут.
«Читка сценария? Интенсивный тренинг?» — Лу Чжинянь заинтересовался.
За годы в кино он успел сняться во множестве проектов, но столь основательный подход встречался нечасто. В шоу-бизнесе фраза «время — деньги» давно превратилась из банальной метафоры в суровый закон. Каждый день простоя площадки, аренды оборудования и контрактов артистов обходится в астрономические суммы.
В последний раз он сидел за одним столом со всей съёмочной группой больше года назад, на съёмках копеечного артхауса. Проект был крошечным, имена создателей никому ничего не говорили, и сам Чжинянь считался там чуть ли не главной звездой. Только благодаря отсутствию капризных примадонн и жёстких дедлайнов им тогда удалось спокойно разобрать сценарий по косточкам.
А уж полноценные сборы перед съёмками — и вовсе роскошь, доступная избранным.
— И все актёры будут тренироваться? — спросил он.
Хотя маленький принц Концерна Шэнь вчера так и не уточнил, какую именно роль ему выбил, сопоставить фигуру режиссёра, сценариста и бюджет было делом нехитрым. В голове Чжиняня зароились имена маститых актёров из «постоянного пула» Цзиня, отчего сердце забилось чуть быстрее.
Возможность поработать бок о бок с такими мэтрами для него, актёра-самоучки, была сродни индивидуальным мастер-классам. Сразу несколько лучших умов индустрии на одного него!
Помощник режиссёра, не уловив душевного трепета собеседника, кивнул:
— Конечно, все без исключения. Но вы, Учитель Сяо Лу, приехали раньше всех. Это отлично, успеете пообщаться с режиссёром Цзинем лицом к лицу и обсудить детали контракта.
«Точно, контракт...» — Чжинянь сохранил бесстрастное выражение лица, хотя внутри у него всё сжалось от неловкости. Он ведь фактически пришёл «с мешком денег», а бумаги ещё не подписаны.
Оказавшись внутри обители перед взором знаменитого режиссёра, Лу Чжинянь почувствовал, как неловкость перерастает в тихую панику. Цзинь встретил его с поистине пугающим радушием. Будем честны: на съёмочной площадке блатные протеже инвесторов вызывают зубную боль у всех, кроме продюсеров. И хотя сам Чжинянь не считал себя классическим «актером по вызову спонсора», клеймо всё равно висело.
Он планировал тихо постоять в сторонке, но стоило ему переступить порог, как этот грозный, бородатый мэтр, славившийся крутым нравом, бесцеремонно усадил его на стул и принялся нарезать круги вокруг, изучая парня под всеми мыслимыми углами.
Сняв маску, Чжинянь из последних сил удерживал лицо. Когда режиссёр пошёл на третий круг, он не выдержал и негромко кашлянул:
— Режиссёр Цзинь...
Дверь спасительно отворилась. В комнату вошёл мужчина средних лет в безоправных очках, излучающий мягкую интеллигентность. Режиссёр Цзинь, только что с самым серьёзным видом препарировавший взглядом Чжиняня, радостно замахал руками:
— Лао Вэй! Быстрее сюда, посмотри на него вживую! Это же вылитый Буфу, точь-в-точь как мы задумывали!
«Стало быть, сценарист Вэй...» — подумал Чжинянь, однако фраза «посмотри вживую» заставила его насторожиться. Что это вообще значит?
Как подобает вежливому младшему коллеге перед лицом столь заслуженного человека, Чжинянь попытался встать для приветствия. Но не успел он даже приподняться, как режиссёр бесцеремонно сцапал его за плечи, вытащил из-за стола и подтолкнул прямо к сценаристу. Мало того — Цзинь беспардонно развернул его вокруг оси, словно манекен на подиуме. Слава богу, многолетние тренировки речи не подвели актёра: даже в секундном замешательстве его дежурное «Здравствуйте, господин Вэй» прозвучало ровно, уверенно и благопристойно.
Сценарист Вэй бросил на сияющего режиссёра укоризненный взгляд и мягко придержал дезориентированного юношу за локоть.
— Простите его, — примирительно улыбнулся он. — Мы сломали немало копий из-за этого кастинга. Ваш типаж идеально вписывается в концепцию, так что при личной встрече наш дорогой Цзинь просто немного... — Вэй запнулся, подбирая приличное слово, —...перевозбудился.
Чжинянь понимающе кивнул. Но режиссёр, получив нагоняй, моментально сдулся. Стерев с лица глуповатый восторг, он сложил руки за спиной, уселся в кресло и напустил на себя суровый, величественный вид:
— Внешность — это полдела. Главное — стержень, внутренняя суть.
Вэй мысленно хмыкнул, глядя на это представление. Кому, как не ему, знать, как Цзинь ещё неделю назад рвал на себе волосы в бесплодных поисках нужного лица. Однако портить авторитет старому товарищу перед молодёжью не стоило, поэтому он лишь поддакнул:
— Верно. Роль весомая, но по ряду причин мы никак не могли подобрать нужного человека. Предыдущие пробы закончились ничем.
«Всё ясно, — догадался Чжинянь. — Намекают на творческий экзамен, но стесняются сказать прямо из-за покровительства концерна Шэнь»
Будучи абсолютным профаном в кулуарных играх блатников, он даже обрадовался. Живая проверка — нормальный, честный рабочий процесс.
— Совершенно согласен, — вежливо отозвался он. — Только когда актёр сливается со своим героем, получается настоящее кино.
Он уже мысленно приготовился взять в руки распечатку сцены для проб, как вдруг режиссёр Цзинь подался вперёд. Его глаза загорелись тем самым нездоровым блеском, какой бывает у папарацци, почуявших сенсацию:
— А скажи-ка, юноша... веришь ли ты в потустороннее? В духов?
Лу Чжинянь, собиравшийся выложиться на полную ради роли, совсем опешил.
В старинной приёмной заброшенной обители повисла звенящая тишина.
Чжинянь вгляделся в лицо собеседника. Тот не шутил — вопрос был задан на полном серьёзе. Скрипнув шестерёнками, мозг актёра выдал осторожный ответ:
— Наверное... да? Верю.
Вокруг монастыря строят то даосские кумирни, то буддийские пагоды... Судя по всему, в сценарии силён мистический элемент. Если он сейчас заявит, что верит исключительно в законы физики и презирает суеверия, не укажут ли ему на дверь?
Хотя... с чего бы? За режиссёром Цзинем никогда не замечалось страсти к мракобесию.
Режиссёр Цзинь, не подозревая, что на него только что приклеили ярлык сектанта, заметно расслабился. Довольный ответом, он наконец перешёл к делу:
— Твой герой — это человек, который физически дышит, но ментально мёртв. Самая сложность в том, чтобы показать...
— Чушь собачья! — перебил его сценарист, растеряв всю свою благообразность. — Он мёртв, но его дух жив! Не путай парня своими заумными трактовками!
— Это у тебя трактовки заумные! — не остался в долгу Цзинь. — Я говорю о том, как его воспринимают окружающие здесь и сейчас! Именно это мы транслируем зрителю. При чём тут твои экзистенциальные бредни о жизни и смерти? Если на то пошло, он и пожить-то толком не успел!
— Ах так? Ну давай поспорим, раз на то пошло!
Лу Чжинянь просто не знал, что сказать.
«Вот они, гении индустрии, — с тоской подумал актёр. — Обсуждают персонажа на уровне высшей философии... Куда уж мне, простому смертному»
Мэтры тем временем увлечённо переругивались. Спустя пару минут они вспомнили, что находятся не в тишине рабочего кабинета, а перед ними сидит бледный юноша с маской идеального спокойствия на лице (хотя в душе у него царил полнейший хаос). Переглянувшись, старые соавторы синхронно замолчали и уставились на Чжиняня, решив выдать ему совместные наставления.
— Давай отложим в сторону нюансы сюжета, — веско произнёс Цзинь. — Ключевая черта твоего Буфу — двойственность. Он ни бог, ни демон, ни живой, ни мёртвый. Небесная стать у тебя от природы, теперь задача — поймать это тонкое, призрачное, потустороннее дыхание.
«Ни бог, ни мёртвый? — Чжинянь силился ухватить суть. — Значит, это не историческая драма, а самое настоящее мистическое фэнтези?»
Пока он переваривал информацию, сценарист Вэй снова влез в разговор:
— Зачем ты опять отбрасываешь сценарий? Нормальный у меня текст!
Повернувшись к актёру, он заговорил мягче:
— Сяо Лу, не слушай ты его сказки про привидений. На самом деле всё гораздо прозаичнее. Твой персонаж — ходячий мертвец. Оболочка бредёт по земле, а душа парит где-то высоко, как оборванный бумажный змей. В этом вся суть.
«Хо... ходячий мертвец?! — Чжинянь окончательно потерял нить. — О чём вообще это кино?!»
Пока он пребывал в глубоком замешательстве, тяжёлые створки дверей снова распахнулись. Голос помощника режиссёра прозвучал звонко и торжественно:
— Режиссёр Цзинь, Учитель И прибыл!
Чжинянь вскинул голову. В проёме, залитом ярким утренним светом, показался высокий, статный мужчина. Обычный плащ и простые брюки ничуть не умаляли его безупречной, породистой красоты. Он шёл неторопливо, уверенно.
Бум... — глубокий звук храмового колокола прокатился над вершинами деревьев, вспугнув стаю птиц.
Мужчина шагнул в комнату, приветливо обменялся рукопожатиями с режиссёром и сценаристом, а Лу Чжинянь так и остался сидеть с застывшим взглядом. Рассматривая это лицо, которое ещё вчера казалось ему чужим, он отчаянно молил вселенную лишь об одном:
«Пожалуйста, нажмите кто-нибудь на паузу!»
И Гу. Великий и ужасный И Гу. Величина первой величины в китайском кинематографе. Ещё подростком он дебютировал в историческом шедевре, сыграв юного императора, и тут же получил россыпь номинаций как у себя на родине, так и за рубежом. На пике славы он внезапно ушёл в тень, предпочтя съёмкам учёбу в престижном вузе, а после выпуска триумфально вернулся на экраны. С тех пор его карьера напоминала победное шествие: престижные награды лились дождём, конкуренты плакали кровавыми слезами, а фандомы содрогались от его популярности.
«Лу Чжинянь, о Лу Чжинянь... Как же тебе чертовски сложно!»
Существует ли во вселенной пытка более изощрённая, чем эта? Ещё вчера ты взахлёб смотрел фанатские гей-нарезки с участием этого человека, а сегодня стоишь перед ним как ни в чём не бывало и должен играть любовь на съёмочной площадке!
Пока он мысленно исходил криком, сохраняя на лице абсолютную каменную мину, ассистент вновь подал голос:
— Режиссёр Цзинь! Учитель Ань тоже здесь!
Чжинянь механически повернул голову. На пороге возник ещё один персонаж вчерашнего ночного кошмара с видеохостинга Z — в ультрамодном прикиде, так и сияющий гламуром.
Ань Пинь. Кумир миллионов, топовый айдол, вернувшийся из-за границы. Свою карьеру он начинал в составе популярной кей-поп группы, и после её распада вернулся покорять отечественную эстраду. Позже решил попробовать себя на актёрском поприще. Каким бы спорным ни было качество дорам с его участием, просмотры они собирали космические.
Что ж, загадка разгадана. Хуже встречи с героем вчерашней BL-фантазии может быть только одно: одновременная встреча с обоими героями любовного треугольника, которых фандомы безжалостно шипперили друг с другом.
В этот миг в голове Лу Чжиняня погребальным звоном отозвались пророческие слова таксиста:
«Жизнь — штука долгая... никогда не поздно повернуть назад»
— О! Да-да-да! Именно это лицо! Именно этот взгляд! — взвизгнул режиссёр Цзинь, указывая пальцем на застывшего актёра. — Эта отрешённость, это покорное равнодушие к миру, словно ты уже одной ногой в могиле и держишься за жизнь на честном слове! Идеально! То что надо!
http://bllate.org/book/42239/5411005
Сказали спасибо 0 читателей