Готовый перевод I Heard the Sage is a Bit Busy / Говорят, Великий Мудрец слишком занят: Глава 13

— Слышал? Говорят, проход между Тёмным и Светлым мирами собираются укреплять.

— Снова? Неужели сами Великие Мудрецы возьмутся за дело?

— В том-то и суть, что нет! Объединились три империи и старейшины Ассоциации Мудрецов.

— Как так? А почему Мудрецы не участвуют?

— Ну…

— О чём это вы тут шепчетесь, малявки?

— Ой! Учитель Ая!

— Здравствуйте, учитель Ая…

Перешептывания учеников сопровождали Аю всю дорогу. О событиях, всколыхнувших континент, она, разумеется, тоже слышала. Запечатать врата Тёмного Мира заново? Их совсем недавно скрепила печать Ассоциации Света, и без веской причины тревожить магические барьеры никто бы не стал. Впрочем, причина лежала на поверхности: правители империй просто не могли дальше смотреть на то, как Ородора, прикрываясь именем Семи Мудрецов, прибирает к рукам всё больше власти.

Отправив испуганных студиозов восвояси, Ая подобрала с земли тонкую ветку и медленно побрела вдоль берега озера.

Подтекст этого решения был ясен любому здравомыслящему человеку. В прошлой войне Света и Тьмы шестеро Мудрецов забрали всю славу себе. Если так пойдёт и дальше, Ассоциация Света начнёт напрямую диктовать свою волю императорам.

Разумеется, понимала это не она одна — просто вслух никто не заикался.

Старейшины, правители империй и Мудрецы. Единственной стороной, лишенной политических амбиций, оставались сами Мудрецы. Вот только само звание «Семи Мудрецов» весило слишком много, и то, что их снова делают разменной монетой в чужой игре, выглядело вполне закономерно.

В борьбе за влияние первый удар неизбежно принимал на себя Великий Мудрец, оказавшийся меж двух огней. Но о чём думает сам Великий Мудрец?

Обойдя озеро, Ая приблизилась к резиденции ректора. Смахнув ветку в воду, она спрятала задумчивое выражение лица за мягкой улыбкой.

Сегодня она обещала Синайру снова сходить в хранилище. Нарушать слово, данное ребёнку, учитель Ая не собиралась.

…Вот только у самого входа её шаги замедлились.

Ректор академии Аньилус, обычно ни носа не показывавший из своих покоев, видать, вопреки всем обычаям решил прогуляться. Впрочем, не узнать его было невозможно: Мерлин, как всегда, вырядился в пестрый, кричащий наряд, и его фигура под раскидистым деревом сразу бросалась в глаза.

На губах ректора играла привычная фривольная усмешка. Он с кем-то разговаривал, и монокль в золотой оправе блестел на солнце при каждом движении.

Перед ним стоял незнакомец. Ая едва ли видела его раньше в академии — высокая, стройная фигура со спины казалась воплощением изящества. Серебристо-белую мантию украшала сложная, богатая вышивка, вилась по полам искусными узорами, а длинные золотистые волосы падали на плечи, точно отлитые из чистого золота.

Мерлин с улыбкой что-то говорил и непринужденно потянулся к золотистой пряди незнакомца, но тут же получил сердитый удар по руке от маленькой ладошки.

Синайр подпрыгнул, сбивая руку ректора, и возмущенно уставился на него.

— Ну-ну, не кипятись, — хохотнул Мерлин, бессовестно ероша мальчишке вихры. — Талант у тебя дьявольский. Года через два, глядишь, и меня перерастёшь, а пока… — Он намеренно растянул слова, всем видом напрашиваясь на хорошую взбучку.

Синайр едва не зашипел от злости и с силой дернул золотистую кисточку, свисавшую с его собственного наряда.

— Изверг, за что же вещи-то портить?

— Синайр.

Прежде чем мальчик успел ответить на подначку ректора, вмешался Гу Си.

— Нам пора.

Синайр демонстративно отвернулся:

— Хм!

Впрочем, этот фыркающий звук предназначался вовсе не Мерлину, а самому Гу Си.

Кроме той первой секунды, когда при появлении мужчины глаза Синайра на миг вспыхнули радостью, мальчик больше не смотрел на того, кто так бесцеремонно бросил его в чужом месте.

Гу Си окинул его взглядом, ничего не сказал, но наклонился и легко подхватил малыша на руки.

Синайр замёрз на мгновение. Смятение длилось лишь миг — посчитав свою реакцию глупой, мальчик заставил себя расслабиться и с независимым видом позволил Гу Си усадить себя на руки.

Тёплый…

Сжав губы, Синайр едва заметно прижался к его груди.

Мерлин бросил на них ещё один короткий взгляд.

Мальчик этого даже не заметил. В его голове крутилось лишь то, как приятно пахнет от Рафаэля, какой он тёплый и как уютно сидеть у него на руках…

Гу Си кивнул ректору:

— Благодарю за помощь.

Мерлин прислонился к стволу дерева, перебирая пальцами шелковую кисть:

— Проблемы с Ассоциацией Света улажены?

— Да.

— Только слепой не заметит, что империя и Ородора пытаются вытеснить вас. И ты планируешь просто сидеть сложив руки?

— Мне всё равно.

— А остальным?

— Если бы их это волновало, они бы давно проявили себя, — спокойно ответил Гу Си.

В оригинальном романе о пяти Мудрецах, помимо Рафаэля и Лулу, упоминалось вскользь. Говорили, будто эти пятеро совершенно не интересуются мирскими делами и практически не появляются на публике — хотя Гу Си сильно подозревал, что автору просто было лень прописывать их персонажей.

На самом деле он и сам толком не знал характера остальных Мудрецов, пересекшись с ними лишь однажды, когда выбирали Третьего Мудреца.

— И то верно. Вы, шестеро, вечно затворяетесь в своих башнях и носа наружу не кажете, — протянул Мерлин. — Кроме Лусии, конечно. Этой девчонке никогда не сиделось на месте.

Синайр резко вскинул голову.

Мерлин улыбался так лучезарно, будто совершенно не замечал пристального, тревожного взгляда мальчика.

— Она была совсем другой, — тихо произнес Гу Си. — И до последнего защищала своего ребёнка.

Мерлин приподнял бровь:

— Жаль только, что выбор её оказался глупым. И сделала она из себя обычную предательницу.

— Она не предательница!

— Она просто сделала тот выбор, который посчитала нужным.

Синайр и Гу Си возразили почти одновременно. Вот только в голосе мальчика звучала ярость, а в тоне Гу Си — ледяное спокойствие.

— Будучи слугой Света, переметнуться к Тьме — разве это не предательство? — неспешно проговорил Мерлин. — Рафаэль, ты заступаешься за неё? Ах да, я и забыл, что она была твоей ученицей… Вот только ты, как её наставник…

В душе Гу Си вспыхнуло недоброе предчувствие:

— Ты…

Мерлин смотрел на него с мягкой улыбкой, вкрадчиво выговаривая каждое слово:

— Но ты, её наставник, на самом деле —

— Л-Лорд Рафаэль?!

Речь Мерлина оборвалась на полуслове.

Гу Си повернул голову.

Ая, разрушив напряжённую паузу, сделала несколько быстрых шагов вперёд. На её лице горел восторг:

— Вы ведь лорд Рафаэль, правда? Я раздумывала с самого начала, ведь мало кто станет общаться с нашим ректором… Это действительно вы?!

Гу Си сохранил бесстрашие, хотя в душе у него мельком проскочила странная мысль: куда делось главное геройское обаяние Синайра? Неужели оно перешло к нему?

— Ая, что значит «мало кто станет со мной общаться»? — наигранно обиделся Мерлин. — Как немилосердно! Я, между прочим, пользуюсь большой любовью.

Ая лишь фыркнула:

— Мечтайте больше!

***

Быстро отправив Аю прочь, Мерлин посмотрел вслед девушке, которая оглядывалась едва ли не на каждом шагу, а затем перевёл взгляд на Гу Си и усмехнулся:

— В общем-то, это у тебя проблемы с общительностью. Видишь, смотрят как на редкое и опасное чудовище.

Натянутое напряжение окончательно рассеялось. Размолвка словно растворилась в воздухе, и перед Гу Си снова стоял всё тот же беспечный ректор.

— Мне пора, — сухо сказал Гу Си.

— Уже уходишь? Не хочешь задержаться ещё ненадолго?

— Нет необходимости.

Гу Си поднял руку и плавно повел пальцами в воздухе. Мягкий свет вспыхнул в пространстве, вырисовывая сияющие контуры высоких ворот.

Ступив на порог светового прохода, Гу Си услышал за спиной голос Мерлина:

— Рафаэль… Надеюсь, в будущем ты не повторишь ошибок Лусии.

Гу Си даже не повернулся:

— Я делаю только тот выбор, который считаю нужным.

— Вот как? — Мерлин пожал плечами. — Что ж, хотелось бы верить.

Переход через искажённое пространство занял едва ли пару мгновений.

Синайр, молчавший с самого появления Аи, подал голос только тогда, когда они подошли к Магической Башне. Прижавшись к плечу мужчины, мальчик глухо пробормотал:

— Мама не предательница. Она любила отца, а отец любил её.

Гу Си замедлил шаг:

— Хм?

Синайр поднял лицо, встречаясь с ним взглядом:

— Неужели та война действительно началась из-за мамы? Вы ведь всё прекрасно знаете… Почему тогда всю вину свалили на неё?

—…Ты понимаешь это?

Синайр кивнул, и в его глазах мелькнула печаль:

— С самого начала знал. Но… почему?

Гу Си помолчал пару секунд, а затем ответил ровным, лишенным эмоций голосом:

— Нипочему. Людям просто нужен был повод. Вот и всё.

Была ли Лусия предательницей? Ошиблась ли она в своем выборе?

Нет, она лишь полюбила не того человека и не в то время.

Война Света и Тьмы… А эта несчастная женщина стала лишь удобной искрой.

Даже если бы она не полюбила Андрусиуса, империя или Ассоциация всё равно нашли бы другой способ раздуть пламя войны по всему континенту. Прикрываясь именем справедливости, они всё равно окропили бы свои мечи кровью и вонзили их в сердце Короля Демонов.

Тьма угасала, а Свет давным-давно жаждал крови.

— Это было неизбежно. Свет не терпит Тьму, хотя те, кто называет себя слугами Света, давно утратили право так именоваться.

Гу Си не ожидал, что Синайр понимает происходящее настолько глубоко. Похоже, этот мальчик был куда взрослее, чем казался.

— Они и меня не примут, да?

— Да.

— А ты?

Гу Си опустил взгляд.

Синайр крепко вцепился пальчиками в край его рукава и смотрел снизу вверх, ожидая ответа.

В его чистых тёмных глазах не было лукавства, и Гу Си вдруг ощутил укол жалости.

Если бы Светлый Мир не загонял Тёмный в угол, если бы Рафаэль не истязал его с особой жестокостью, если бы Ассоциация Мудрецов не давила шаг за шагом… Неужели Синайр всё равно остался бы в полном одиночестве, восходя на ледяной трон по горам трупов?

В оригинале главный герой получил всё, к чему стремился. Но был ли он счастлив?

— Я знаю, что ты тоже воевал тогда, — тихо продолжил мальчик, не дождавшись ответа. — Но я не виню тебя. Ты не причинил вреда маме и спас меня. И мама на тебя не злилась… Она сама отдала меня тебе…

Синайр до сих пор помнил их первую встречу: золотые волосы, запятнанные кровью, и плащ с семью звездами, холодно мерцающий во тьме. Лицо мужчины было бледным и невероятно красивым, а в ледяных голубых глазах застыло запредельное, недосягаемое равнодушие.

Тогда Синайр решил, что перед ним враг, что они с матерью обречены. Но Лусия — женщина, державшаяся лишь на остатках угасающей воли, — лишь слабо улыбнулась. Она бережно передала ребёнка на руки наставнику, упала на залитый кровью камень и больше уже не поднялась.

Если бы не этот человек, Синайр умер бы ещё тогда.

Если бы не он…

Мальчик опустил голову и сжал ткань одежды ещё сильнее, словно держался за весь свой мир.

Гу Си молча смотрел на него какое-то время, а затем поднял руку и мягко погладил его по голове.

— Ты здесь не чужой. И в тебе нет ничего неправильного.

Ресницы Синайра дрогнули, но он ничего не ответил.

Спустя мгновение он тихо уткнулся лицом в грудь Гу Си.

В носу защипало, и слезы неудержимо потекли из глаз. Свозь пелену слез Синайр почувствовал, как мужчина внес его в дом.

Вот бы остаться рядом с ним навсегда…

Мама… ведь тоже этого хотела?

http://bllate.org/book/42236/5414580

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь