В канун Праздника Пылающей Луны в Западном Пределе нежданно хлынул дождь — редкое для здешних краев благословение небес.
Чтобы успеть к полуденным торгам, Вэнь Цзэи и Лань Шаньюань еще на рассвете переоделись в простые мирские одежды и незаметно покинули Долину Духовных Зверей.
Мелкая изморось несла с собой липкую сырость. Раны Вэнь Цзэи, полученные недавно, уже затянулись, но застарелые недуги не упустили случая напомнить о себе. Промозглый холод пробирал до самых костей, суставы заныли, а в горле запершило, мешая дышать полной грудью.
Когда Вэнь Цзэи в очередной раз глухо зашелся кашлем, Лань Шаньюань остановился.
— Впереди виднеется лавка. Погоди здесь, я куплю зонт.
Укрыться от дождя — слабая помощь его измученному телу, но все же лучше, чем мокнуть под открытым небом. Вэнь Цзэи кашлял так сильно, что уголки его глаз покраснели, а на бледных щеках проступил болезненный румянец. Показываться в таком виде на людях явно не следовало.
— Благодарю, старший брат, — хрипло отозвался он.
Прислонившись к стене под широким навесом, Вэнь Цзэи принялся разглядывать раскинувшуюся перед ним пеструю картину мирской суеты. С тех пор как судьба забросила его в этот книжный мир, он ни разу не брался за кисть. Местный уклад Западного Предела дышал неповторимым очарованием, и, глядя на шумную праздничную толпу, он ощутил забытый, непреодолимый зуд в пальцах — так сильно ему захотелось рисовать.
В отличие от него, изможденного и вялого, жители Западного Предела ничуть не огорчились ненастью. Морось лишь раззадорила горожан. Взрослые торопливо выставляли под струи кадушки и ведра, а ребятня с визгом носилась по лужам.
— Дождик! Дождик пошел! — заливались смехом босоногие мальчишки, взбивая пятками грязные брызги и толкаясь в веселой кутерьме.
Один из малышей, бежавший последним, поскользнулся на влажной глине. Мокрый бумажный фонарик выскользнул из его пальцев, а сам он, теряя равновесие, полетел носом вперед. Мальчик не успел даже вскрикнуть, как чьи-то сильные руки подхватили его, а затем бережно подняли с земли промокшую игрушку.
— С-спасибо... — пролепетал перепуганный ребенок, поднимая глаза на незнакомца в широком бамбуковом доули.
Из-под полей шляпы струились стянутые в хвост серебряные волосы, а в полумраке ярко поблескивали живые, внимательные глаза. Ошеломленный его необычайным обликом, мальчик замер на месте, позабыв, как дышать.
"Неужели это сошедший с небес небожитель?"
Не дождавшись ответа, Вэнь Цзэи вложил фонарик в ладошку ребенка, мягко потрепал его по плечу и поспешил скрыться в серой пелене дождя.
— Спасибо вам! — запоздало крикнул ему вслед опомнившийся малец и со всех ног бросился догонять товарищей.
Вэнь Цзэи поправил сползший доули и переступил с ноги на ногу, выискивая место посуше, чтобы хоть немного утихомирить ноющую боль в коленях.
Вскоре из лавки показался Лань Шаньюань, держа в руках два самых простых бумажных зонта.
— Держи, — он протянул один из них спутнику.
В засушливом Западном Пределе дожди случались редко, поэтому и качество товара оставляло желать лучшего: когда Вэнь Цзэи раскрыл купол, хлипкие бамбуковые спицы жалобно зашатались под порывом ветра. Впрочем, выбирать не приходилось.
Раскрывая свой зонт, Лань Шаньюань на мгновение замешкался. Его пальцы легли на рукоять так неловко, словно он держал эту вещь впервые в жизни. Однако замешательство длилось лишь секунду — движение тут же стало уверенным и точным.
"Надо же, даже зонтом пользоваться не умеет, — мысленно усмехнулся Вэнь Цзэи. — Поистине, великие заклинатели бесконечно далеки от мирской суеты"
При мысли о том, что этот могущественный человек лично отправился в путь лишь ради того, чтобы отыскать для него целебные снадобья, на душе у Вэнь Цзэи потеплело. Он твердо решил, что по возвращении в орден обязательно возьмет на себя часть повседневных забот старшего брата.
Чем дальше они продвигались по улице, тем гуще становилась толпа. Бамбуковые доули и раскрытые зонты надежно скрывали их лица, избавляя от необходимости прибегать к заклинаниям изменения внешности. Никто не провожал их косыми взглядами, никто не шептался за спиной. Вэнь Цзэи наконец-то вздохнул с облегчением, и даже ноющая боль в суставах отступила на задний план.
Спустя четверть часа перед ними выросло величественное, уходящее шпилем в самые облака здание — крупнейший аукционный дом Западного Предела. На тяжелой вывеске над воротами красовались высеченные глубокие иероглифы: «Высокий Терем Опасности».
Сюда стекался самый разный люд: от благородных мужей до подозрительных бродяг, и у каждого за пазухой таился свой корыстный умысел. Двери Терема были открыты для всех, однако лишь немногим избранным суждено было заглянуть за его истинный фасад.
— Почтенные господа, прошу вас... — расплылся в подобострастной улыбке встречающий гостей слуга. Но стоило ему поднять взгляд и наткнуться на разноцветные глаза Лань Шаньюаня, как слова застряли у него в горле, а лицо на мгновение окаменело.
Впрочем, он тут же совладал с собой, и его улыбка сделалась еще шире и угодливее.
— Какая честь для нашего терема! Дорогие гости, прошу вас, следуйте за мной!
Высокий Терем Опасности лишь казался оплотом гостеприимства, на деле же здесь царил жесткий расчет: каждого вошедшего тут же оценивали и причисляли к определенному рангу. Необычные глаза Лань Шаньюаня и серебряные волосы Вэнь Цзэи служили лучшим пропуском, не требующим лишних слов. Хотя Орден Удержания Ясности из-за суровых правил не славился многочисленностью, его древнее наследие и могущество мастеров внушали трепет всему заклинательскому миру. Глава ордена и его первый помощник безоговорочно относились к числу самых желанных гостей.
Послушно следуя за проводником, Вэнь Цзэи неторопливо поднимался по ступеням. Он помнил описание этого места: в романе упоминалось, как Шэнь Цуйюй сбывал здесь туши убитых им демонических тварей. Высокий Терем насчитывал семь ярусов, соединенных между собой крутыми винтовыми лестницами, так что с верхних переходов открывался полный обзор на суету внизу.
Иерархия ярусов была незыблемой: первые четыре предназначались для обычных смертных, с пятого принимали заклинателей, и лишь те, кто перешагнул порог стадии Разделения Духа, удостаивались чести подняться на заветный седьмой этаж. Шэнь Цуйюй в те времена едва освоил азы Конденсации Ци и, несмотря на свой статус главного героя, даже мечтать не мог о подобном. Зато Вэнь Цзэи, чья истинная сила превосходила стадию Воссоединения Тела аж на два великих рубежа, поднялся сюда без малейших препятствий.
На седьмом ярусе их встретил другой распорядитель — заклинатель на стадии Воссоединения Тела. С глубоким поклоном он провел их в уединенную ложу.
— До начала полуденных торгов осталось еще полчаса. Если достопочтенным старейшинам что-нибудь понадобится, только позовите, — почтительно произнес он и бесшумно удалился.
Едва за ним закрылась дверь, Вэнь Цзэи с облегчением стянул доули. От одного взгляда вниз, в бурлящую человеческую пропасть, кружилась голова. Внизу было слишком шумно, людно и невыносимо душно.
— Старший брат, не желаешь чаю? — поинтересовался Вэнь Цзэи, изучая висевший на стене свиток с ценами.
Прежний владелец этого тела привык сорить деньгами и, невзирая на высокий пост помощника главы ордена, не накопил за душой почти ничего. Вэнь Цзэи уже успел обыскать свои запасы и обнаружил жалкие несколько сотен верхних духовных камней. Долг перед Лань Шаньюанем за целебные травы обещал быть огромным, так что расплачиваться с ним придется усердной службой на благо ордена. Но уж на чай-то его скромных сбережений хватало.
— Бери все, что тебе по вкусу, — мягко ответил Лань Шаньюань.
Он явно истолковал слова младшего брата по-своему, решив, что тот по привычке перекладывает расходы на его плечи. Не успел Вэнь Цзэи возразить, как в дверь негромко постучали. Вошедший слуга вежливо напомнил о необходимости внести залог для участия в торгах. Вэнь Цзэи оставалось лишь молча наблюдать, как Лань Шаньюань буднично, даже бровью не поведя, извлек из пространственного кольца груду сияющих духовных камней — не меньше нескольких тысяч — и передал их слуге.
Когда тот, расплывшись в благодарностях, покинул ложу, глава ордена вновь повернулся к своему спутнику.
— Младший брат, ты хотел что-то сказать? — полюбопытствовал он.
— Нет, ничего, — вздохнул Вэнь Цзэи, чувствуя, как угасает его энтузиазм.
Пытаться угостить чаем человека, который мимоходом швыряется тысячами камней, было верхом безрассудства.
"И надо же, в будущем Шэнь Цуйюй не просто предаст этого доверчивого праведника, но еще и приберет к рукам его сокровища. Настоящий грабеж средь бела дня под видом любовных интриг"
Лань Шаньюань, решив, что младший брат просто проголодался, сам сделал заказ, выбрав лучший чай и отборные духовные плоды.
— Угощайся, — он пододвинул к нему пиалу с ароматным напитком.
Эта сцена выглядела настолько карикатурно — сильный и заботливый старший балует своего нерадивого подопечного, — что Вэнь Цзэи почувствовал себя неловко. Хотел проявить щедрость, а в итоге сам оказался на иждивении. Он обреченно принял чашу:
— Премного благодарен, старший брат.
Сам Лань Шаньюань к угощению так и не прикоснулся. Он задумчиво посмотрел сквозь резную решетку ширмы на галерею.
— Кажется, я заметил кое-кого из знакомых, — в его голосе прозвучало легкое удивление. — Отдохни пока, я ненадолго отлучусь.
До сих пор все шло как по писаному. По логике вещей, пока глава ордена оставался на недосягаемом седьмом ярусе, Шэнь Цуйюй не имел ни единого шанса пересечься с ним, даже если бы у него выросли крылья. И все же в глубине души Вэнь Цзэи скребли кошки. Отпускать старшего одного в такое неспокойное время казалось плохой затеей.
— Хорошо. Постарайся не задерживаться, торгам скоро срок, — покладисто согласился он, но про себя принялся отсчитывать минуты.
Выждав время, необходимое для горения одной палочки благовоний, он осушил пиалу до дна и решительно направился к выходу.
На седьмом ярусе царило умиротворение, посетителей здесь можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вэнь Цзэи окинул взглядом открытую галерею, однако белые одежды Лань Шаньюаня словно растворились в воздухе.
Сердце испуганно екнуло. Он подошел к перилам и заглянул в пролет винтовой лестницы. Нижние этажи по-прежнему утопали в огнях и гудели, точно потревоженный улей, в то время как здесь, наверху, царило величие уединения — лишь глухой, едва различимый ропот толпы долетал до его ушей. До начала аукциона оставалось не более получаса.
Несмотря на великолепное зрение заклинателя, Вэнь Цзэи так и не смог разглядеть белую фигуру брата среди пестрой толпы внизу.
"Неужели он действительно уединился с кем-то в чужой ложе за приватным разговором?"
Размышляя, он незаметно для себя приблизился к лестничному пролету, откуда донеслись тихие голоса. Прислушавшись, он узнал интонации того самого заклинателя, который провожал их на седьмой ярус.
От прежней угодливости слуги не осталось и следа. Теперь его голос так и сочился высокомерием:
— Помяни мое слово, даже если у нас не хватает рук, негоже доверять обслуживание благородных бессмертных простым смертным. Даже те, кто едва дополз до стадии Конденсации Ци или Возведения Основания, — дикари неотесанные. Случись что, они оскорбят уважаемых гостей, а позор падет на имя нашего Терема.
— Все так, старший, но в этот Праздник Пылающей Луны наплыв гостей небывалый, людей катастрофически не хватает, — заискивающе оправдывался второй собеседник. — Посмотрите сами: того новенького сопляка, который застрял на стадии Конденсации Ци, отправили прислуживать на пятый ярус, словно драгоценную находку. В обычное время на оборванца с его происхождением... тьфу, и смотреть бы никто не стал.
Вэнь Цзэи никогда не питал пристрастия к чужим секретам. Хотя описание безродного мальчишки показалось ему смутно знакомым, он решил не забивать голову кулуарными сплетнями служащих и тихо отступил назад. В ложе по-прежнему было нечем дышать, поэтому он остался у балюстрады, подставив лицо прохладному сквозняку, и принялся ждать возвращения Лань Шаньюаня. Если тот не объявится к началу торгов, придется спуститься и прочесать нижние этажи.
Время шло, но глава ордена так и не появлялся. Вдруг тишину седьмого яруса прорезал истошный, полный ужаса вопль, донесшийся откуда-то снизу — то ли с пятого, то ли с шестого этажа.
— Убийство! Человека зарезали! — разнеслось эхом по галереям.
Вэнь Цзэи мгновенно подобрался. Его взгляд устремился вниз, выхватывая детали происходящего внизу хаоса.
На пятом ярусе уже собиралась взволнованная толпа. В глаза бросилось огромное багровое пятно, расплывающееся по каменным плитам — не заметить его было невозможно.
В самом центре этого людского водоворота на полу лежал юноша в простой одежде слуги. Он отчаянно пытался ползти, цепляясь пальцами за гладкий камень. На первый взгляд его кожа казалась нетронутой, и оставалось лишь гадать, какая скрытая рана источала столько крови. Самое странное — пострадавший словно возник из ниоткуда: еще мгновение назад Вэнь Цзэи смотрел на это место, и там никого не было.
Испуганный крик коридорного явно оказался преувеличением: пусть парень и был тяжело ранен, до объятий смерти ему оставалось еще несколько шагов. Чувствуя на себе десятки любопытных и брезгливых взглядов, юноша попытался подняться, чтобы скрыть свое позорное бессилие. Он медленно приподнял голову, но тело не послушалось — испустив глухой стон, он вновь повалился на колени.
Среди зевак прокатился шепоток, однако никто не изъявил желания помочь несчастному. Все лишь безучастно наблюдали за его мучениями.
Вэнь Цзэи хватило одного мимолетного взгляда на лицо раненого, чтобы по его спине пробежал ледяной пот.
Широкий разлет бровей, правильные, волевые черты лица... Но поразило его не это. Перед ним лежал Шэнь Цуйюй — точь-в-точь такой, каким он запечатлелся в его памяти до того, как возмужал. Главный герой этого романа, первопричина всех грядущих бедствий.
Однако безжалостный хищник, который в оригинальной истории должен был растоптать Вэнь Цзэи и сгноить его в бездне, сейчас сам выглядел жалкой жертвой чьей-то жестокой расправы.
Каким-то непостижимым образом он сделался ничтожным слугой в Высоком Тереме Опасности и теперь, лишенный остатков гордости, ползал бездомным псом у ног высокомерных заклинателей. Как Шэнь Цуйюй очутился здесь? Быть может, это роковая ошибка? Но если это действительно он, то почему судьба обошлась с ним столь сурово? Система строго-настрого запретила ему, безвестному пушечному мясу, вредить главному герою, но кто тогда посмел сотворить с ним такое?
Мысли в голове Вэнь Цзэи закружились неистовым вихрем, в ушах зазвенело. Не раздумывая больше ни секунды, он рванулся к лестнице.
Судьба этого мальчишки его не заботила, главным сейчас было уберечь Лань Шаньюаня от встречи с ним...
— Младший брат.
Этот чистый, прохладный голос прозвучал как избавление. Вэнь Цзэи резко затормозил и обернулся. Белоснежный силуэт плавно приближался к нему. Лицо Лань Шаньюаня выражало искреннее сожаление:
— Прости, разговор со старым приятелем немного затянулся.
— Что там происходит?.. — Глава ордена уловил нарастающий внизу гул и перевел взгляд за перила, на нижние ярусы.
Вэнь Цзэи хотел было преградить ему путь, но не успел.
Спустя мгновение на благородном лице Лань Шаньюаня отразилось глубокое сострадание, а в голосе зазвучала искренняя печаль:
— Надо же, какое несчастье... Кто бы ни был этот бедный юноша, его раны ужасны.
Его слова дышали неподдельным милосердием. Было очевидно, что великий заклинатель видит этого покалеченного слугу впервые в жизни.
— Поистине, сердце разрывается от жалости к нему.
http://bllate.org/book/42218/5406919
Сказали спасибо 0 читателей