Готовый перевод The Golden Cage Bird of My Own Making / Птичка в золотой клетке: Путь к вершине шоу-бизнеса: Глава 5

Ведь с актером, исполняющим главную мужскую роль в «Семенах», должен был напарником по съемочной площадке именно Лу Ичжэнь. И это его фанаты втянули в скандал сценариста «Семян».

Услышав слова Юнь Фушаня, Шань Фюнь на мгновение растерялся, не зная, что и ответить.

Юнь Фушань был слишком уверен в себе, но эта уверенность заставляла Шань Фюня слепо верить ему. Ему казалось, что достаточно просто слушать господина Юня, и тот устроит всё наилучшим образом.

Поэтому Шань Фюнь кивнул:

— Хорошо.

Он лишь слегка заинтересовался:

— А о чем эта история?

Будь на его месте любой другой босс, он бы, пожалуй, просто ответил, мол, сценарий прочитаешь — узнаешь. Но Юнь Фушань лишь неторопливо пояснил Шань Фюню:

— Преступление гения. Главный герой по неосторожности убивает родного младшего брата, а чтобы не сесть в тюрьму, начинает совершать всё новые и новые преступления.

Он говорил очень кратко, да и всю историю в двух словах не перескажешь:

— В начале истории сообщается об исчезновении брата, но прямо не указывается, что это дело рук главного героя. Даже когда позже находят тело брата, у следствия не возникает никаких подозрений в отношении протагониста. По сюжетной линии главный герой всё это время выступает в роли того, кто преследует убийцу. И лишь в самом конце героя разоблачают и арестовывают.

Шань Фюнь еще никогда по-настоящему не снимался в кино.

Он любил актерское мастерство, любил саму профессию актера и с самого детства упорно трудился ради этого. В детстве бабушка просила старого знакомого из секции боевых искусств приглядывать за ним, а позже, готовясь к творческим экзаменам, бабушка стиснув зубы оплатила ему курсы актерского мастерства с уклоном в боевые искусства, чтобы научиться эффектнее демонстрировать свое кунг-фу.

Но у Шань Фюня был огромный талант, и, услышав это, он сразу понял, что сценарий хорош:

— У этого персонажа очень сложная и интересная роль.

Нужно ведь не просто передать ощущение преступника, но и сыграть так, чтобы никто ничего не заподозрил...

Юнь Фушань кивнул. Его взгляд, устремленный на Шань Фюня, был очень сосредоточенным, а тонкие губы слегка тронула улыбка:

— Тебе страшно?

Шань Фюнь на мгновение замер, а затем улыбнулся:

— Нет, мне нравится этот сценарий, к тому же мне ужасно любопытно, как режиссер будет это снимать.

Главная сложность заключалась в том, что на счету главного героя не просто непреднамеренное убийство брата — в дальнейшем он совершает всё больше преступлений, чтобы замести следы. Это означало, что протагонист, притворяясь сыщиком, одновременно продолжал преступать закон... Как снять это так, чтобы зрители не догадались обо всём с самого начала?

Шань Фюнь предвкушающе оживился:

— А где мы будем это снимать?

В его голосе явно послышалось воодушевление. Юнь Фушань сразу это уловил и отлично его понимал, поэтому уголки его губ не опустились:

— Снимать будем в небольшом уездном городке, компания как раз сейчас обсуждает места для съемок. Тебе придется прожить там какое-то время, чтобы быстрее вжиться в роль и освоиться с обстановкой.

У Шань Фюня глаза засияли:

— Здорово!

Он еще больше воодушевился:

— Я ведь еще никогда не выбирался толком на поездки...

Юнь Фушань, разумеется, это прекрасно знал, а потому, глядя на Шань Фюня, слегка сощурился, но в конце концов так ничего и не сказал.

Он был человеком умным: если выдать себя слишком сильно, то даже при самых безумных догадках можно было невольно прийти к правильным выводам.

Пока они разговаривали, машина остановилась у входа в частный ресторан.

Никакой вывески, оформление в новом китайском стиле — издалека заведение напоминало просторную усадьбу какой-нибудь богатой семьи.

Оба вышли из машины с разных сторон. Когда Шань Фюнь обернулся, он только сейчас обратил внимание, что Юнь Фушань довольно высокий. На юге рост и комплекция вроде его привлекали немало внимания, особенно с учетом того, что на лице у него по-прежнему красовалась серебряная маска.

Старинные ворота распахнулись, и женщина в элегантном ципао слегка поклонилась им:

— Господин Юнь, господин Шань, прошу вас.

Шань Фюнь слегка удивился.

Неужели господин Юнь забронировал это место сразу после того, как они подписали контракт?

Наверное, так и было. Вряд ли он стал бы заказывать ресторан и гадать, кто именно придет, еще до подписания бумаг — это было бы чересчур самоуверенно.

Шань Фюнь последовал за Юнь Фушанем через порог внутрь и увидел потрясающе красивый сад, залитый пятнами солнечного света и тени.

Искусственные холмы и беседки у воды, извилистые мостики над ручьями, бамбуковая роща и пруд, заросший великолепными лотосами... Шань Фюнь впервые в жизни попал в подобное место лишь для того, чтобы отметить день рождения.

Его глаза так и бегали по сторонам, пока взгляд не привлекли несколько птиц на резных карнизах беседки.

Сине-белые пташки, каких он раньше не видел — невероятно красивые, кругленькие и забавные.

Заметив, что он задрал голову, Юнь Фушань обмолвился:

— Это неразлучники.

Чуть помедлив, он добавил тише:

— Можешь попробовать поздороваться с ними.

Шань Фюнь, конечно, слышал, что попугаи умеют подражать звукам и даже разговаривать, но самому ему еще никогда не доводилось болтать с птицами, поэтому он с сомнением посмотрел на склонивших набок головы пернатых и неуверенно произнес:

— Привет?..

— Привет!

— Привет!

Две птицы отозвались на его голос, а третья вдруг задорно зачирикала какую-то мелодию.

Вслушавшись в первые ноты, Шань Фюнь понял, что это песенка. Он не знал ее названия, но вполне мог бы напеть. Распевать дуэтом с попугаем на людях выглядело немного глуповато, но Шань Фюнь мысленно прокрутил слова:

Если ты счастлив, то хлопай в ладоши...

В глубине души его внутреннее я тихонько хлопнуло в ладоши.

Он подпевал не только мелодии — сейчас он действительно ощущал себя счастливым и радостным.

Больше не нужно было слишком сильно тревожиться из-за болезни бабушки, ведь теперь появились деньги на лечение; к тому же кто-то решил отпраздновать с ним день рождения... Кем бы ни был этот господин Юнь и чего бы он ни добивался от него, по крайней мере, радость, которую Шань Фюнь испытывал в этот момент, была настоящей.

Шань Фюнь улыбнулся, и его красивое лицо в игре светотени казалось ослепительнее полуденного солнца, сиявшего над головой.

Чистое, сияющее... драгоценное сокровище, которого еще не коснулась разрушительная буря.

Пальцы Юнь Фушаня, опущенные вдоль тела, едва заметно дрогнули.

Глядя на застенчивую, но вместе с тем лучезарную улыбку Шань Фюня, он только в этот момент окончательно осознал, что давно разучился улыбаться вот так. Он даже забыл, что когда-то и сам умел улыбаться подобным образом.

От этой улыбки становилось тепло на душе.

— ...Попугаи такие забавные, — Шань Фюнь перевел взгляд с птиц на Юнь Фушаня. — Господин Юнь, вы с ними давно знакомы?

Ресницы Юнь Фушаня дрогнули:

— ...Можно и так сказать. Я бывал здесь несколько раз, но со мной они почему-то не здороваются. Хозяин этого заведения говорит, что эти птицы встречают гостей по одежке.

Он тихо добавил:

— Ты им понравился.

Понравиться восемнадцатилетнему Шань Фюню и не нравиться «тридцатитрехлетнему» Юнь Фушаню — в общем-то, вполне естественное дело.

Хотя оболочке Юнь Фушаня было тридцать три года, он уже прожил в мире без Шань Фюня один двенадцатилетний цикл за другим, восемнадцать лет за восемьнадцать — ровно тридцать лет.

А истинный возраст владельца этого тела составлял те самые тридцать три года из прошлого плюс еще восемнадцать лет стагнации... Он был уже пожилым мужчиной.

В отличие от восемнадцатилетнего Шань Фюня, в чьих глазах и движениях бурлила юношеская энергия — словно дикая трава, полная жизненной силы, настолько мощной, что от одного взгляда на него казалось, будто сам тоже немного оживаешь, — Юнь Фушань был совсем другим.

Услышав это, Шань Фюнь широко распахнул глаза, и в их глубоком сиянии мелькнуло удивление:

— Правда?

Юнь Фушань кивнул:

— Мне нет смысла тебя обманывать.

Шань Фюнь с еще большим восторгом посмотрел на пташек:

— Они мне тоже безумно нравятся, такие красивые! Я впервые вижу подобных попугаев, а уж услышать, как птица разговаривает... это просто чудо. И поет так чисто.

Юнь Фушань знал, что эта симпатия — не стремление завладеть ими, а чистое восхищение, поэтому не стал ничего предпринимать ради сюрприза:

— Если тебе нравится, можешь приходить сюда почаще.

Шань Фюнь немного помедлил и посмотрел на Юнь Фушаня, не до конца понимая, стоит ли ему соглашаться.

В конце концов, перед ним сидел босс.

Юнь Фушань тут же уточнил:

— К тому же местный повар готовит как раз в моем вкусе.

Шань Фюнь не знал, проявил ли Юнь Фушань чуткость или говорил чистую правду, но он отчетливо понимал одно: Юнь Фушань совсем не походил на того человека, каким он его себе представлял, и в то же время... разве в нем было что-то чужое?

Он не мог подобрать слова, но во всяком случае, рядом с Юнь Фушанем он не чувствовал ни опасности, ни настороженности — лишь странное доверие и совершенно необъяснимую тягу положиться на этого человека.

— ...Хорошо.

Шань Фюнь и сам не понимал, откуда берутся эти странные эмоции. Больше всего его смущало то, что по своему характеру он вовсе не был склонен к долгим раздумьям, но стоило ему оказаться рядом с Юнь Фушанем, как он становился чувствительным, словно подросток в период полового созревания, способный разводить драму на пустом месте.

Хотя в саду имелись и беседки, и искусственные водоемы, на улице стояла сильная жара. Шань Фюнь отличался горячим нравом и плохо переносил зной, поэтому не стал задерживать Юнь Фушаня на открытом воздухе, и вскоре они под руководством проводника прошли в отдельный кабинет.

Кабинет оказался очень изящным и делился на зоны — Шань Фюнь даже не знал, как это лучше назвать, но ширмы разделяли помещение на гостиную зону и столовую. В зоне отдыха нашлись бильярдный стол, диваны и проектор.

Шань Фюнь чувствовал себя героем сказки, впервые попавшим в столицу. После знакомства с господином Юнем весь окружавший его мир казался донельзя чужим и полным удивительных открытий.

Стоило им усесться за обеденный стол, как подали закуски и чай.

Хотя Шань Фюнь рос без родителей, манеры у него были безупречными: он знал, что пока хозяин не взял палочки, ему лучше воздержаться от еды. Вот только он никак не ожидал, что в тот момент, когда он потянулся за чайником, чтобы подлить воды Юнь Фушаню, тот уже привычным движением повернул сервировочный столик, взял изящный чайник в руку и элегантно наполнил чашку самого Шань Фюня.

— Здесь не так много формальностей.

Заметив его замешательство, Юнь Фушань произнес это непринужденно, выбрав самый подходящий момент, чтобы его слова не выглядели нарочитыми:

— Тебе не нужно забивать себе голову лишним.

Налив чай ровно на восемь десятых чашки, Юнь Фушань опустил руку и с мягкой улыбкой посмотрел на Шань Фюня:

— Я не из тех, кто станет терпеть неудобства. Если что-то не так, я говорю прямо.

Шань Фюнь моргнул и послушно кивнул:

— Хорошо.

Он вежливо улыбнулся:

— Спасибо, господин Юнь.

Но теплый свет, падавший на его лицо сверху, делал даже эту дежурную улыбку необыкновенно красивой.

Юнь Фушань неотрывно смотрел на него, не отводя глаз даже тогда, когда Шань Фюнь поднес чашку к носу, втягивая аромат чая.

Он наблюдал, как его собственная восемнадцатилетняя версия шевелит кончиком носа, разглядывает чашку, а затем делает небольшой глоток сквозь поднимающийся парок, сосредоточенно прислушиваясь к вкусу...

Юнь Фушань сам не заметил, как его лицо смягчилось, когда он увидел, как Шань Фюнь отпил еще чуть-чуть:

— Вкусно?

Он заранее знал, что этот чай ему непременно понравится.

http://bllate.org/book/42105/5383504

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь