Ой-йой, о чём нам тут болтать, сплошная болтовня ни о чём, — лежавший на земле заводила среди мужчин застонал. — Добрая женщина, мы не ведаем, чем вас обидели, так отпустите же мелкую сошку.
Это что еще за дела с бабой Чжан Мацзы? Какая еще очередь до тебя дойдет? И та смертница, которую в прошлый раз за один лян серебра купили? — Си Хун направила на них меч. — Если не расскажете все как есть, я буду бить вас до победного.
Да баба Чжан Мацзы замуж за Чжан Мацзы по всем правилам вышла, у меня слюнки потекли, вот я и брякнул пару пошлых слов, — с угодливой улыбкой заискивал Цянцзы. — Просто в мыслях представил, и в мыслях не было что-то делать.
И ту бабу я забрал, выкуп отдал целым ляном серебра, девка, которую я в дом привел — моя, и что с ней делать, мое личное дело. Чего это эта девица-воительница сует нос куда не просят? Муж ушел — жена следует за ним, это завещанное предками правило.
И то верно, это все заветы предков, а ты, девчонка...
Сюжеты из бульварных романчиков воплощались в реальности, причем реальность оказалась куда страшнее и возмутительнее любых выдумок.
У Си Хун покраснели глаза, взмахнув мечом, она оставила на земле глубокую трещину. — Ну а я возьму да поломаю ваши правила.
Младшая сестрица... — Гэ Эр широко раскрыл глаза.
Взгляд Янь Цзэпин мелькнул удивлением: тот удар Си Хун только что действительно нёс в себе зачатки Намерения Меча, пусть и смутные, до конца не оформившиеся.
Какое же Намерение Меча стремилась выразить Си Хун?
Си Хун вослед за троицей вошла в деревню. Шум у деревенских ворот в селении услышали заранее: поначалу, завидев шутки и подначки, тайком радовались, предвкушая, что в деревне прибудет еще одна молодая жена, но услышав крики боли, все бросились по домам хватать утварь — кто рабочие мотыги, кто кухонные ножи, а кто и метлы с палками.
Стоило Си Хун перешагнуть деревенскую границу, как она увидела вооруженных с ног до головы сельчан.
Собираетесь напасть все вместе? — спросила Си Хун.
Ты еще кто такая? — во главе толпы стоял сухощавый долговязый старик, деревенский староста.
Староста! — избитые Си Хун мужчины тут же безумно принялись строить старосте глаза, подавая знаки о помощи.
Кто тут баба Чжан Мацзы? — спросила Си Хун, внимательно всматриваясь в приближающуюся толпу, вот только кругом одни мужчины, ни единой женщины. — Где женщины вашей деревни?
Пока Си Хун разглядывала деревенских, избитые ею мужики бросились назад к толпе, и остальные сельчане с оружием наперевес ринулись на Си Хун.
Зеленоротая девчонка, а смеешь приходить в нашу деревню и пороть чушь, — холодно хмыкнул староста. — Погляжу я, какая ты грозная.
Переломайте ей ноги, а потом бросьте в сарай на три дня голодом морить, пусть поучится послушанию.
Старшая сестрица, не пора ли помочь? — тревожно наблюдавшая с крыши Гэ Эр не сводил глаз с Си Хун посреди толпы. Хоть Си Хун и была практиком, к тому же обладала природной силой, но против стольких людей, да еще вооруженных острыми железяками, Гэ Эр сильно опасался, что она пострадает.
Посмотрим еще, — Янь Цзэпин не отрывала глаз от Си Хун, желая подтолкнуть ее на край. — Быть может, она сможет вновь высвободить Намерение Меча.
Си Хун находилась лишь на второй ступени Очищения Ци, и разница между ней и обычными людьми была невелика — не будь у нее врожденной силищи, ее бы давно уже забили. К счастью, эти люди не обучались боевым искусствам системно, толпясь в куче они создавали страшную сумятицу, и Си Хун могла лавировать среди них.
Опущенная кем-то впереди палка прилетала по голове стоявшего сзади, занесенная слева мотыга рубила ногу соседа справа; вой и ругань слились в сплошной галдеж, пока наконец кое-кто не побросал оружие и не полез на Си Хун с голыми руками.
В этой суматохе силы Си Хун начали иссякать, на теле появились раны.
Паршивка, а уворачиваться горазда! Выдохлась небось, хе-хе.
Я иду вниз, — Гэ Эр больше не мог на это смотреть. — Младшая сестрица уже ранена.
Янь Цзэпин вздохнула. Си Хун совершенно не собиралась снова пускать в ход Намерение Меча, возможно, она даже не осознала, что уже разок продемонстрировала его, так что придется возвращаться к этому разговору позже.
Янь Цзэпин вместе с Гэ Эр присоединились к свалке, мгновенно усмирив деревенских жителей.
Бунтари укрощены, что теперь намереваешься делать? — спросила Янь Цзэпин у Си Хун.
Гэ Эр тоже обернулся к ней, в его голове все еще звучали слова, сказанные ему Янь Цзэпин.
Для начала повидаться с бабой Чжан Мацзы, — стояла на своем Си Хун. — В этой деревне нет женщин, тут что-то не так.
Кто такой Чжан Мацзы? — бросила Янь Цзэпин, обводя взглядом толпу.
Весь в оспинах мужчина затрясся от страха, и Янь Цзэпин тут же вытянула его за шиворот наружу. — Ты и есть Чжан Мацзы?
Я, я сейчас приведу ее, — заикался от дрожи Чжан Мацзы.
И не вздумай сбежать, вся деревня у меня как на ладони, — предупредила Янь Цзэпин. — Будешь вести себя смирно — останешься в живых.
Д-да, да. — Чжан Мацзы почувствовал, что тело вновь обрело способность двигаться, и вмиг сорвался с места на поиски своей жены.
Вскоре Чжан Мацзы привел женщину. С первого взгляда она производила впечатление человека чрезвычайно кроткого и добросердечного, совсем не похожего на местных жителей. Сейчас, окинув взглядом распростертых по земле сельчан, в ее глазах мелькнула искорка злорадства.
Бессмертные, вот эта женщина, — Чжан Мацзы слегка толкнул ее вперед.
Си Хун подошла ближе и прямо в лоб спросила: — Они обижают тебя?
Приведенная женщина внимательно оглядела троих чужаков, а затем перевела взгляд на окруживших их сельчан, словно оценивая расстановку сил. Спустя мгновение она медленно и отчетливо произнесла: — В детстве матушка часто рассказывала мне сказку. История происходила в одной злой и бедной деревне, где не было простых добрых нравов, а процветали лишь похищения и торговля людьми. Матушка наставляла меня, что девушкам нужно быть очень осторожными, выходя из дома: нельзя уходить по вечерам, нельзя заводить разговоры с незнакомцами и уж тем-более носить цветастые платья, не то непременно похитят и увезут в эту злосчастную деревню.
Но однажды в ту поганую деревню пожаловала бессмертная дева. Она покарала деревенских злодеев, спасла похищенных женщин и обучила их ремеслам, чтобы те могли стоять на ногах. У бессмертной девы была безграничная магическая сила, она сурово искореняла все подобные мерзкие деревеньки, так что злодеи задрожали от страха, а девицы смогли спокойно выходить на улицу разодетыми.
Я ведь дождалась прихода бессмертной девы, да?
У Янь Цзэпин внезапно защипало в глазах.
От Лю И Си Хун узнала историю о процветающем в деревне похищении женщин, а также то, что та оказалась ученой девой, державшей путь на столичные экзамены, но обманом завлеченной и проданной сюда.
Вот доказательства, что я собрала за это время, — Лю И протянула Си Хун гроссбух с расписанной поровну суммой за покупку женщин в деревне и испачканную кровью одежду прошлой самоубийцы, а на ее глазах блестели слезы, обнажая красные следы от веревок на шее. — Я притворялась послушной, чтобы они ослабили бдительность, изредка мне позволяли выходить стирать белье, но большую часть каждого дня меня все равно запирали в избе.
Теснота, замкнутое пространство, мрак, неволя, принуждение... Я бессчетное число раз сходила с ума или порывалась покончить со всем разом, но стоило вспомнить историю о бессмертной деве, как у меня появлялись силы бороться дальше, — взгляд Лю И был тверд и несгибаем. — Я столько лет корпела над книгами, прилагала в сотни раз больше усилий, чем мужчины, я обязана пробиться во дворец! Как бы тяжело ни пришлось, я должна идти вперед и защищать еще больше женщин, подобно той бессмертной деве.
Си Хун никогда прежде не слыхала о подобном, ее глаза налились кровью, а слезы стояли в уголках. Крепко сжимая переданные Лю И улики, она понятия не имела, как поступить. Си Хун перевела взгляд на Янь Цзэпин.
Гэ Эр тоже уставился на Янь Цзэпин — он уже понял, что та самая бессмертная дева из рассказа Лю И и есть она.
Мы передадим улики тем, кто занимается такими делами по долгу службы, — вымолвила Янь Цзэпин, с нежностью глядя на Лю И. — Обязательно иди вперед, возвысь свой голос при дворе. Ты умна и несгибаема, у тебя все получится.
Тебе пришлось несладко, — неуклюже попыталась утешить Лю И Си Хун, не зная, с чего начать разговор. Подобное испытание — абсолютный, удушающий кошмар, но Лю И проявила такую стойкость, сохранив в себе этот лучик человечности, светящийся сквозь перенесенные муки и продолжающий думать о людях. Это сияние потрясло Си Хун до глубины души.
Си Хун слыхала немало историй о великих подвигах, но никогда прежде ее так яростно не трогало происходящее.
Си Хун любила таких людей.
Она поняла, что любила вовсе не красный цвет — ее привлекло то бушующее пламя жизни, бившее через край в глазах той самой девчушки в красных свадебных одеждах с их первой встречи. Густая, бурная, полная надежд жажда жизни.
Словно сама земля, словно семя в почве.
Младшая сестрица идет на прорыв, — ощутив колебания духовной силы, Гэ Эр с изумлением уставился на Си Хун. Та сидела со спокойным лицом и закрытыми глазами, неистово втягивая в себя окружающую духовную энергию. Вот только местная Духовная энергия была слишком скудной, и этого явно не хватало для прорыва Си Хун.
Янь Цзэпин уже выгребла все свои Камни Духа и разложила вокруг Си Хун, Гэ Эр тоже поспешно вывернул карманы со своими запасами.
С подпиткой из Камней Духа поглощение духовной энергии пошло куда как гладко, и вскоре кучки лежавших перед ней камней обратились в пыль.
Объем Духовной энергии, потребовавшейся Си Хун для прорыва, превзошел все ожидания. Когда Камни Духа закончились, Янь Цзэпин извлекла некое сокровище, источающее Духовную энергию, но и его сияние быстро померкло. Гэ Эр с тяжелым сердцем уже собирался достать сокровища, добытые в Тайном царстве, как Си Хун наконец открыла глаза.
Я совершила прорыв! — Си Хун еще не до конца осознала состояние озарения, но первым делом, открыв глаза и обнаружив прорыв, не смогла удержать улыбку — с невысохшими на ресницах слезинками уголки ее рта расползлись едва ли не до ушей. — Третья ступень Очищения Ци!
Жаль только, здешняя Духовная энергия недостаточно густа, — вздохнула Янь Цзэпин, прикинув мысленно: будь здесь вдоволь духовной энергии, Си Хун запросто перемахнула бы сразу через две ступени.
С чего это на столе столько пыли? — с брезгливостью глядя на серый налет, произнесла Си Хун.
Гэ Эр с запоздалым ужасом ощутил щемящую боль в груди.
Вся эта пыль — бывшие Камни Духа, да столько камней!
Прорыв за счет поглощения духовной энергии со стороны казался делом нехитрым, но тратить их в таких объемах — безумно дорогое удовольствие.
К тому же это были практически все его накопления за последние несколько десятков лет — теперь, не считая тайника на Горе Божественного Меча, у него не осталось ни гроша.
Гэ Эр со слезами на глазах посмотрел на Янь Цзэпин.
Поглядев на серый порошок на столе, Янь Цзэпин на мгновение замерла. Она шарила по карманам кошелька — в спешке она не подумала о последствиях, и теперь у нее тоже не осталось Камней Духа, в кошельке болталась лишь мелочь серебром, припасенная на заре для удобства вылазок в мир людей.
http://bllate.org/book/42076/5379368
Сказали спасибо 0 читателей