Готовый перевод The Unfeeling Path of Gong Bei Xia Li / Путь страсти против пути бесстрастия: Юри-история заклинательниц: Глава 9

Хорошо-хорошо! — Гэ Эр тоже радостно заулыбался.

— И правда, мы давненько уже все вместе не собирались, — произнес Фань Чэнцзэ. — В Ресторане «Юньчжай» такие высокие цены, кажется, второй старший брат сегодня знатно потратится.

— Старшая сестра, а мы можем пойти? — Юй Шу умоляюще посмотрела на Янь Цзэпина.

— Можно, — кивнул Янь Цзэпин.

— Что такое Ресторан «Юньчжай»? — с любопытством спросила Си Хун. — Почему вы все там уже бывали?

— Ресторан «Юньчжай» — это такое заведение в ближайшем городке. Твой уровень культивации еще недостаточно высок, и тебе нельзя спускаться с горы в одиночку, поэтому ты там еще не была. Сегодня возьмем тебя с собой, прогуляешься.

— Отлично, — Си Хун тоже воодушевилась. — Пойдем прямо сейчас.

— Нужно переодеться, а то в таком виде нас на улице будут разглядывать, как диковинных обезьян.

Переодевшись, все собрались снова. Си Хун еще не умела летать на мечах, а меч Юй Шу летел слишком стремительно, и доверять ей перевозку пассажиров было боязно, поэтому Янь Цзэпин, встав на меч, полетел вниз с горы вместе с Си Хун.

Стоило мечу пересечь защитный барьер Секты Божественного Меча, как на них тут же обрушился мирской шум и суета.

Изначально возле Секты Божественного Меча никаких селений не было: в этих местах проходила самая последняя битва против Расы Демонов, и всю округу выжгли дотла. Но после того как Бессмертный Меча заточил Короля демонов, Секта Божественного Меча обосновалась здесь, быстро развившись и превратившись в первоклассную школу бессмертных. Люди благоговели перед славой бессмертных, и те, кто стремился ступить на путь культивации, стали селиться у подножья горы, со временем превратившись в оживленный городок.

Спустившись с горы, они убрали мечи и дальше пошли в Ресторан «Юньчжай» пешком.

— Почему в этом городке не развешаны фонари? — с недоумением спросила Си Хун.

— Фонари обычно вешают только по праздникам, — пояснила Лун Юэ. — Сейчас не праздничные дни, поэтому фонарей нет. Но перед входом в Ресторан «Юньчжай» фонари висят всегда, по вечерам они зажигаются, и это выглядит очень красиво.

На улицах городка сновали люди. Поскольку Си Хун и все ее сокурсники были невероятно хороши собой, многие прохожие то и дело бросали на них взгляды.

— Любишь засахаренные фрукты на шпажках? — указав на небольшой лоток со сладостями, спросила Си Хун Гэ Эр.

— Они кисло-сладкие? — Си Хун попыталась вспомнить, как вкус этих лакомств описывался в прочитанных ею книгах.

— Да, — Гэ Эр купил две связки засахаренных ягод, одну протянул Си Хун, а вторую оставил себе. — В детстве я всегда жутко завидовал другим детям, когда видел, как они уплетают эти сладости. Теперь я живу жизнью своей мечты, это прямо как сон, раньше я и помыслить о таком не смел.

Фань Чэнцзэ на этот раз не стал рассуждать о правилах благородных мужей и даже купил у стоявшего неподалеку торговца травяными сверчками по игрушке для Гэ Эр и Си Хун.

— Четвертый старший брат на самом деле такой чуткий человек, — тихонько шепнула Си Хун Гэ Эр.

Глава 10

Вскоре компания добралась до Ресторана «Юньчжай», перед входом в который и впрямь висели очень красивые фонари.

— Не похоже на то, что я видела раньше, — отметила Си Хун. — Но тоже очень красиво.

Войдя в отдельный кабинет и заказав несколько фирменных блюд, Лун Юэ спросила, не хочет ли кто-нибудь еще чего-нибудь особенного. Си Хун поинтересовалась, нельзя ли заказать кувшин вина — ей хотелось попробовать, каково вино на вкус, и тогда Лун Юэ велела принести небольшой сосуд с вином «Сто плодов».

— Вино «Сто плодов» полностью оправдывает свое название: его изготавливают из ста различных фруктов. Если открыть сосуд и принюхаться, можно уловить ароматы самых разных плодов, а крепость у него невысокая, оно отлично подходит для неторопливой беседы за питьем, — Лун Юэ открыла окно кабинета, впуская внутрь доносившийся с улицы шум городского движения. — Свежо и оживленно, смывает любую тоску.

Вино принесли первым. Си Хун наполнила свой бокал, а Гэ Эр бросил ей в вино ягоду вишни. Ярко-красная вишенка смотрелась в бокале потрясающе красиво, и Си Хун залпом осушила его — в книгах говорилось именно так: чтобы прочувствовать вкус вина, пить нужно большими глотками.

— Пей помедленнее, так и опьянеть недолго, — предостерегла Лун Юэ. — Фруктовый аромат заглушает часть алкогольного привкуса, кажется, что вино совсем легкое, но если пить слишком быстро, оно все равно быстро ударит в голову.

— Не особенно вкусно, — Си Хун опустила бокал. — Совсем не так, как в книгах пишут.

— Описания вина у литераторов и поэтов всегда приукрашены. Если пить его без должного настроения, то, конечно, и не ощутишь того о чем они пишут, — с улыбкой налила себе бокал Лун Юэ, тоже бросив туда крупную ярко-красную вишенку. — Вишня в бокале придает напитку особый шарм. Если младшая сестрица любит освежающие вкусы, можешь попробовать бросить дольку лимона, это придаст вину совершенно другой оттенок.

Си Хун налила себе еще один бокал вина и опустила туда дольку лимона.

Лун Юэ добавила Си Хун пару кусочков льда:

— Пей маленькими глотками, от большого количества быстро захмелеешь, а ты ведь еще не успела отведать блюда Ресторана «Юньчжай».

Си Хун подняла бокал и слегка пригубила:

— Маленькими глотками вроде бы чуть лучше, но все равно невкусно.

— Фруктовое вино и так намного вкуснее большинства вин в этом мире, — заметил Гэ Эр. — Я пробовал другое вино, от него язык во рту просто немел от жжения, а проглотить его было все равно что выпить яд.

Си Хун пробовала вино впервые в жизни: хотя вкус ей не понравился, любопытство заставляло ее снова и снова отпивать глоток за глотком, и к моменту подачи блюд второй бокал уже опустел.

Подавая еду, слуга выкрикивал для каждого блюда изысканное название и добавлял запоминающееся рифмованное описание — то короткое стихотворение, то парочку благополучных пожеланий, отчего у всех на душе становилось радостно.

— Младшая сестрица в последнее время упорно занималась культивацией, поздравляю с прорывом на новую ступень, впереди тебя ждет великое будущее, — поздравил Си Хун Фань Чэнцзэ.

На душе у Си Хун тоже стало радостно, хотя последние тренировки и впрямь давались ей тяжело. Глядя, как пьет Фань Чэнцзэ, она с радостью последовала его примеру и осушила бокал до дна.

— Пей поменьше, — Янь Цзэпин протянул руку, пытаясь остановить Си Хун.

Си Хун увернулась и капризно заявила:

— Сегодня не лезь ко мне!

Лун Юэ развеяла парочку придворных слухов и сплетен, Юй Шу рассказала о забавных случаях во время своих странствий, Фань Чэнцзэ задал несколько вопросов о трудностях, с которыми столкнулся в культивации, а Гэ Эр поделился житейскими мелощами. Атмосфера за столом царила самая оживленная, и постепенно разговор снова свернул на саму Си Хун.

Хотя Янь Цзэпин и слышал от учителя кое-что о прошлом Си Хун, в целом он мало что знал о ее предыстории.

— У меня нет фамилии, учитель привел меня в секту, поэтому я ношу его фамилию, — объяснила Си Хун происхождение своего имени. — Кажется, я потеряла память. Я не помню, откуда пришла, мои воспоминания начинаются с того самого дня, когда учитель привел меня с собой.

— Ты хочешь вернуть свои воспоминания? — спросил Янь Цзэпин.

— Зачем их возвращать? Я не чувствую, что мне чего-то не хватает, — удивилась Си Хун. — Учитель говорил, что прошлое — это всего лишь пыль, а раз ничего не помнишь, значит, настало время для нового начала.

— Учитель говорил, что имя Хун ты выбрала себе сама. В нем есть какой-то особый смысл? — полюбопытствовал Гэ Эр.

Си Хун смущенно потрогала щеки — от выпитого вина они сейчас приятно горели. Почему она выбрала именно иероглих «Хун», она никому не рассказывала: подсознательно ей казалось это ужасно стыдным, мол, люди станут смеяться, но сегодня ей вдруг безумно захотелось об этом поведать.

— Только чур никому не рассказывать, — предупредила Си Хун. — Я никому об этом не говорила.

— Никому, ни за что!

— На самом деле изначально это был не тот иероглих «хун», а иероглих «красный», но этот «хун» тоже неплох. В книгах пишут, что он означает красавицу, а я люблю красавиц, — глаза Си Хун ярко заблестели. — Мечтаю обрести единое сердце, состариться вместе и не разлучаться до конца дней. Истаиваю в тоске по любимой, и ничуть не жалею, что одежды стали свободнее от исхудания. Тростник зелен и густ, а белая роса обратилась в иней, та, о ком я грежу, у самой воды...

Си Хун подряд выпалила несколько поэтических строк — это были все ее запасы литературности, ее заветные сокровища.

Выражение лица Си Хун было исполнено тоски и мечтаний:

— Звуки гонгов, барабанов и хлопушки петард разбудили меня. Первым цветом, который я увидела, открыв глаза, был красный. Мимо меня проносили красный паланкин, занавеска на нем слегка откинулась, и оттуда выглянула девочка с золотыми шпильками в волосах. Наши взгляды случайно встретились — хоть она и тут же торопливо опустила занавеску, успев бросить лишь один мимолетный взгляд. Я теперь уже и не вспомню ее лица, но помню, какие у нее были красивые глаза. Словно поддавшись наваждению, я пошла вслед за паланкином. Он остановился у дома, перед которым висели очень красивые фонари. Жених с улыбкой стоял у входа, поджидая свою невесту, а сваха сунула мне в ладони целую пригоршню арахиса, семечек и праздничных сладостей. Они были такими сладкими.

— В тот день посмотреть на все это собралось столько народу, и я слышала, как говорили, что невесте в этом году исполнилось ровно пятнадцать — ровно столько же, сколько было мне в тот момент, — щеки Си Хун залил яркий румянец. — Я тоже хочу выйти замуж.

— Выходить замуж в пятнадцать лет слишком рано, младшая сестрица, чур тебя даже думать о таком глупости, — отчаянно затрясла головой Юй Шу. — В моем клане в пятнадцать лет даже совершеннолетними еще не считали.

— Жизнь смертных столь коротка, не больше пяти-шести десятков лет, так что ранний брак в пятнадцать — обычное дело, — заметила Лун Юэ. — Однако в поиске бессмертия мы стремимся к Великому Дао, так что младшей сестрице не стоит сбиваться с пути.

— Прожить всю жизнь с любимым человеком, пусть даже самой обычной жизнью, не постигнув Великого Дао и не став бессмертной — разве это значит сбиться с пути? — недовольно надула губки Си Хун. — Неужели культивация должна превратить людей в бесчувственных чурбанов? В конце концов, мы ведь и сами смертные.

Лун Юэ на мгновение потеряла дар речи.

А Си Хун, разошедшись не на шутку, продолжала говорить без умолку:

— Какой же скучной была бы человеческая жизнь без чувств! Любовь способна исцелить любые страдания в этом мире, но то, к чему стремятся бесчисленные люди, практикующие боевые искусства и бессмертные пути избегают как чумы — разве это не идет вразрез с самой человеческой природой? Путь Бесстрастия — это самое противоприродное Дао! Если человек лишен чувств, чем он отличается от зверя? Нет, у зверей тоже есть чувства: вороны кормят родителей, ягнята сосут молоко, опускаясь на колени, — все в этом мире должно обладать чувствами, а любовь — это и вовсе нечто совершенно особенное среди них.

Простая еда, повседневные заботы, суета из-за пустяков, расставания и встречи... Разве человеческие страдания так уж просты? Любовь — это всего лишь обычная приправа к жизни, а для женщин она в большинстве случаев и вовсе источник бед, затягивающий на самое дно бездны. — Янь Цзэпин тихо вздохнул. — Тот, кто держит в руках меч, должен любить всех живущих, а Путь Бесстрастия вовсе не означает полного отсечения чувств и запрета любить людей.

— Если не умеешь навести порядок в собственном доме, как сможешь упорядочить Поднебесную? Если не умеешь любить хоть кого-то одного, как сможешь полюбить всех живых существ в Поднебесной? — парировала Си Хун.

— У тебя сейчас есть кто-то на примете?

— Нет, — помотала головой Си Хун, но тут же добавила: — Зато в будущем обязательно появится.

— Мы не против того, чтобы ты заводила романы, но тебе всего восемьнадцать лет, а осознанные воспоминания есть лишь за последние три года. — Янь Цзэпин на мгновение замолчал. — Строго говоря, тебе сейчас всего три года, ты еще не совершеннолетняя.

Закончив говорить с Си Хун, Янь Цзэпин перевел взгляд на остальных соучеников:

— А вы тоже хотите заводить романы?

Все четверо покачали головами.

— Можете поделиться с младшей сестрицей, почему вы не хотите вступать в отношения.

— Лица трех тысяч наложниц в румянах, а сколько весен прошло без слезных ручьев, — вздохнула Лун Юэ и не стала продолжать.

http://bllate.org/book/42076/5379362

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь