Юй Шануань смолчал, услышав ответ мужчины.
Стоило ему услышать слова мужчины, как у него сработал условный рефлекс — захотелось согласиться. Это была привычка, выработанная за шесть лет жизни, похожей на заточение.
Всегда можно было отвечать только да, иначе останешься без еды.
Отрешенно глядя на груду магических ядер перед собой, он хранил молчание. Но разве он мог заняться чем-то еще, кроме этого?
Воином?
Юй Шануань бросил взгляд на гармонично сложенное, сильное и стройное тело Цзяланя, а затем на свое собственное тщедушное телосложение, где едва ли наберется пара килограммов мяса, похожее на бледного цыпленка. Было очевидно, что этот путь ему заказан...
Помимо воинов... торговцы... он вовсе не считал, что способен научиться их хитросплетениям и обману. Когда старейшина брал его с собой на банкеты, глядя на фальшивые улыбки окружающих, он всегда чувствовал себя невероятно неуютно.
Что еще оставалось? Все, что было связано с боевой силой и требовало затрат, колоссальных затрат физических сил, можно было сразу вычеркнуть. И дело было вовсе не в боязни труда — просто он физически не смог бы этим заниматься.
Что же оставалось?..
В глазах Юй Шануаня мелькнуло растерянное выражение. Он вдруг понял, что, стоило ему покинуть Семью Миками и лишиться привычных способностей, как он превратился в бесполезного калеку. Это осознание причинило ему жгучую боль.
Что же еще остается...
Ни к селу ни к городу брошенная фраза — никто на свете не смог бы понять или догадаться, о чем именно идет речь. Но Цзялань почему-то произнес это вслух.
— Маг-камнерез. Тебе это подходит, и ты будешь счастлив.
Он видел, как юноша любит эти красивые камни. Магические ядра и нефриты, если говорить откровенно, по сути своей были одним и тем же, просто магические ядра обладали куда большим спектром применения.
Встретив твердый взгляд мужчины, Юй Шануань внезапно почувствовал душевное облегчение. Он вспомнил, как десять лет назад отец говорил ему, что главное — жить радостно, ни о чем другом можно не беспокоиться, ведь во всем поможет он сам.
Но когда он собрался отыскать отца, старейшина сообщил ему, что отца больше нет. Лишь тогда юноша внезапно осознал, что страшнее слова смерть на свете ничего нет — это полное исчезновение.
После этого он постепенно стал послушным. Перестал целыми днями капризничать и требовать прогулок, перестал целыми днями домогаться встреч с отцом... Он сделался покладистым.
И в этот самый момент кто-то вдруг сказал ему, что он создан для этого дела и будет заниматься им с огромным удовольствием, а не из-под палки, просто чтобы отбыть повинность.
Вспомнив на мгновение, как в самом начале распознавания необработанных камней он испытывал непередаваемый восторг, видя, как яркие и прекрасные нефриты появляются на свет из безобразных валунов, а также то чувство любви и предвкушения следующего камня, Юй Шануань вдруг почувствовал невероятное облегчение.
Теперь у него не было ни семьи, ни привязанности к чужим интересам.
— Я буду магом-камнерезом!
Юноша перед ним выглядел таким миниатюрным и прелестным, кожа его была белой и нежной, а когда он улыбался, его глаза превращались в полумесяцы. В тот миг его загадочные фиолетовые глаза казались донельзя чистыми, и Цзялань вдруг почувствовал, что этот юноша в чем-то изменился.
Подобно бесценному нефриту, покрытому слоем пыли, он капля за каплей являл миру свое ослепительное сияние.
В этот момент Цзялань обнаружил, что его сердце, не знавшее прежде ни бурь, ни волнений, словносколыхнулось от брошенного в него камешка. Оно билось удар за ударом, и поднявшиеся от этого рябью круги долго не желали утихать...
А Юй Шануань тем временем думал о том, что в будущем он непременно должен стать отличным мастером-камнерезом, причем опираясь исключительно на собственные силы!
Никто не знал, когда именно эта странная способность может исчезнуть. Полагаться исключительно на столь призрачный, невидимый и неосязаемый дар было страшновато. И если это войдет в привычку, то в один прекрасный день, когда дар внезапно испарится, он окажется в еще более беспомощном положении.
К слову... маг-камнерез... разве в стране М есть такая вещь... о нет, разве существует такая профессия?
Континент Атлантида...Услышав это имя, Юй Шануань сперва замер от неожиданности, но затем его охватило безумное ликование, затронувшее каждую клеточку его тела.
Он до крови закусил нижнюю губу, из последних сил сдерживая слёзы. Боль от содранной кожи отрезвила его: он понял, что это вовсе не сон и он действительно попал в такую же историю, о каких читал в главах прежних романов.
Он попал в другой мир.
В отличие от героев тех книг, которые вечно тосковали по прошлому и изо всех сил пытались вернуться назад, он испытывал лишь дикую радость оттого, что наконец вырвался из своего прежнего мира.
У тех героев были семьи, а его родные давно сгинули. У тех героев всегда находились любящие друзья и братья, а его ждали лишь те камни-сырцы, к которым он когда-то питал слабость, да ледяное лицо старейшины, стоило тому только появиться.
Но теперь… он попал в другой мир. А это значило, что он навсегда избавился от кошмара по имени Семья Миками.Цзялань и сам не понял, что с ним произошло. Словно по условному рефлексу, он заключил в объятия юношу, который хоть и плакал, но всем своим существом излучал радость. Ощущение всеобъемлющей мягкости заставило его невольно сжать руки, прижимая парня ещё ближе к себе.Ми-Ками Юдзэн вдруг оказался затянут в чьи-то незнакомые объятия. Поначалу он испугался, резко задохнулся, всхлипнув с подступившими слезами, но затем почувствовал, как от этого тепла исходит уют; хоть грудь была и твердовата, в целом устроиться в ней оказалось весьма удобно. Украдкой бросив взгляд на хозяина объятий и заметив, что тот никак не реагирует, Юдзэн отбросил ненужное смущение и разом уткнулся в него… разразившись горькими рыданиями.
Когда юноша сам порывисто прильнул к нему, мужчина, уже очень давно не соприкасавшийся с чужим телом, невольно и против воли напрягся. Однако мальчик рыдал так жалобно, что прогнать его у мужчины просто не хватило духа, и он позволил юноше измазать всю свою одежду слезами и соплями.Он просто подхватил юношу на руки, усадил под раскидистым деревом и устроился с ним так, словно нянчил маленького ребенка. Сняв верхнюю одежду, он позволил мальчику прислониться к его плечу и с неожиданной, совершенно не вяжущейся с его аурой нежностью принялся вытирать ему слезы. При этом одним пальцем он раз за разом отталкивал Белого Тигра, который, услышав плач хозяина, норовил подбежать и потереться о него, отчего тот жалобно и тревожно повизгивал.
Мягко поглаживая юношу по спине, он старался помочь ему... перестать так сильно икаять.
У него ведь уже дыхание перехватывало... Цзялань мысленно вздыхал: ну просто ребенок ребенком, разве можно так выплакиваться, ведь обычному подростку с таким плачем и совладать трудно.
Глядя на его хрупкую фигурку... на вид ему было от силы лет одиннадцати-двенадцати.
……
……
К тому моменту, когда Юй Шануань наконец выплакался и смог самостоятельно выйти из леса, уже клонилось к вечеру.
Большой тигр не принес никакой еды, а Жуаньжуань была еще совсем крошечной, и добытой ею дичи едва хватало на двоих — да и то лишь на семь десятых сытости, и это при том, что Белому Тигру пришлось побегать туда-сюда несколько раз.
Поэтому... человек и тигр перевели взгляд на того, кто выглядел грозным, но в душе был удивительно мягким...
— Как тебя зовут? Я Юй Шануань. — Юй Шануань только сейчас сообразил, что, кажется, всё это время забывал спросить имя своего спасителя...
— Цзялань Ядис.
Юй Шануань кивнул, и только он собрался заговорить, как из его живота раздалось громкое урчание...
И его лицо мгновенно залилось краской.
Цзялань с умилением посмотрел на покрасневшего юношу и на круглые, сияющие звездочками большие глаза маленького питомца, а затем велел ему немного подождать на месте и отправился на охоту в окрестности.
http://bllate.org/book/42054/5376338
Сказали спасибо 0 читателей