Но по их лицам не скажешь, обычные же лица. Никаких следов злодеяний, что против неба и совести сотворены.
Разве по лицам нельзя было определить?
Лун Юми нахмурился.
Что ни житель в деревне, то с изъяном — на каждом, словно поровну разделенная, лежит Кровавая аура. Как же этого нельзя было разглядеть по лицам? Да и те два даоса судя по уровню культивации совсем не слабы, неужели никто из них ничего не заметил?
Если они оказались бесполезны, то неужели те, кто приходил сюда раньше, тоже ничего не увидели?
Изучая материалы дела, он думал, что те люди уловили Кровавую ауру, но не обнаружили ни трупов, ни каких-либо улик, а потому из-за невозможности вынести приговор с помощью мистики те дела и стали нераскрытыми. Оказывается, если разобраться, они попросту не разглядели на деревенских эту Кровавую ауру.
Лун Юми мысленно выругался, посчитав это верхом абсурда.
Определив про себя местонахождение лисицы, он тут же переместился туда в мгновение ока.
У внешней стены дома старосты Цю Юнь и Се Гулань, опасливо озираясь по сторонам, о чем-то переговаривались полушепотом.
Лун Юми присел на корточки прямо над ними на гребне стены, подпер рукой подбородок и принялся глазеть на их макушки, совершенно не таясь и открыто подслушивая.
— Может, те несколько человек, за которыми мы наблюдали, вовсе в этом не замешаны?
Цю Юнь был явно взволнован, и в его приглушенном голосе звучало одно лишь возбуждение:
— Как ни крути, а от обвинений во лжи старосте точно не отвертеться. Стоит нам только тщательно всё осмотреть, и мы непременно найдем зацепки.
Хотя по гаданию ему выпало лишь то, что в Деревне Цзанци кроются улики, а конкретное место было еще неизвестно, как ему не волноваться, когда застопорившееся на несколько лет нераскрытое дело наконец сдвинулось с мертвой точки.
Се Гулань не стала отвергать предложение Цю Юня и поделилась собственной догадкой:
— Судя по материалам дела, в окрестных деревнях вообще никто не соглашается выдавать своих дочерей замуж сюда, но, старший брат, неужели ты не заметил, что в селении несколько беременных женщин? Причем все они совсем молодые.
— Младшая сестра, ты хочешь сказать...
— У меня есть подозрение, что сельчане торгуют людьми.
Цю Юнь на мгновение замолчал, а затем произвел:
— Но когда мы только что видели полицейских, у тех женщин был совершенно спокойный взгляд, ни намека на просьбу о помощи. Вдруг они жены тех молодых парней, что вернулись?
— Именно поэтому я лишь подозреваю и говорю тебе об этом с глазу на глаз, чтобы мы были начеку, и пока ничего не сказала начальнику Чжоу и остальным.
Взгляд Се Гулань слегка дрогнул:
— Интуиция подсказывает мне, что здесь что-то не так, поэтому я не могу просто закрыть на это глаза.
Цю Юнь хлопнул Се Гулань по плечу, ободряя:
— Младшая сестра, у тебя с детства превосходное понимание сути вещей, раз ты уже в двадцать один год получила Пять громовых печатей. Я верю в тебя: раз у тебя есть способности, действуй смело. Если всё окажется так, как ты предполагаешь, мы сможем спасти немало женщин.
Он улыбнулся:
— Тогда мы можем рассказать начальнику Чжоу о наших находках. Похоже, сегодня нам придется придумать какой-нибудь предлог, чтобы остаться здесь. Действовать можно будет только ночью.
Закончив разговор, они вернулись во двор и сели на те же маленькие скамеечки.
Лун Юми потрогал подбородок, слегка удивляясь тому, почему на этот раз Деревня Цзанци прокололась. Раньше ведь никаких улик вообще не находили, разве нет?
Вряд ли же это произошло из-за него.
Отогнав внезапно накатившие мысли о собственной исключительности, Лун Юми невозмутимо развернулся прямо на стене.
Что же касается поисков улик заранее и прочего — ему было лень. Раз уж кто-то собирается этим заняться, ему достаточно просто дождаться результатов. К тому же, судя по текущему положению дел, это дело действительно больше склоняется к тому, чтобы его распутали люди. Иначе он бы тоже ничего не смог отыскать, а этот даос-мужчина взял да и вычислил всё с помощью предсказаний.
Совершенно очевидно, что сколько бы его способности ни превосходили их силы, толку от этого не будет.
Бросив взгляд на небо, Лун Юми быстро шевельнул губами и снова посмотрел на людей во дворе, желая узнать, как именно те собираются уговорить старосту позволить им остаться.
Во дворе.
Чжоу Нань взял протянутый Цю Юнем телефон, бегло взглянул на него и, ничем не выдав себя, под прикрытием нарисовал на спине Яо Цзи несколько знаков.
Получив условный знак и закончив с дежурными вопросами, Яо Цзи ненавязчиво перевел разговор на деревню.
— Староста, чуть позже мы собираемся в плановом порядке осмотреть деревню. Надеемся, вы сможете предупредить сельчан, чтобы они посодействовали нам, если возникнут какие-то вопросы.
— Все четверо пойдут?
Яо Цзи кивнул так, будто иначе и быть не могло.
Из-за нехватки времени поисково-спасательный отряд вчера лишь бегло прочесал окрестности Деревни Цзанци, но начальник Чжоу лично взял на себя стандартный порядок опроса, направившись вместе с ними. Раз уж они пришли сюда впервые после случившегося, естественно, им следовало вместе с двумя даосами обследовать эту странную деревню.
— Староста, они стажеры из нашего полицейского участка, в этот раз поехали с нами, чтобы помогать с опросами и составлением протоколов, — Яо Цзи напустил на себя улыбку. — Они прошли подготовку и не станут бегать где попало.
Староста по-прежнему выглядел недовольным и, скрепя сердце дав согласие, тут же предостерег:
— Завтра в нашей деревне Жертвоприношение, каждая семья заранее подготовила подношения, так что вы просто поглядывайте снаружи и не суйтесь без нужды в чужие дома.
— Иначе оскверните дары и разгневаете Горного бога — здесь вас уже никто не спасет.
Жертвоприношение?
У всех четверых глаза мгновенно загорелись. Об этом так называемом Жертвоприношении они никогда прежде не слышали, да и в соседних деревнях подобных обычаев не водилось.
Чжоу Нань, интуитивно чувствуя неладное, допытывался:
— В этих горах и впрямь обитает Горный бог? Не могли бы вы, уважаемый, рассказать об этом подробнее? Мы ведь никогда раньше не слыхали о таких слухах.
Он принял искреннее выражение лица, стремясь выказать жажду знаний, втайне надеясь, что это заставит старосту сказать хоть пару слов, однако стоило ему задать этот вопрос, как лицо старика, до того казавшееся относительно доброжелательным, мгновенно помрачнело.
— Не знаешь — так и не спрашивай! Вам достаточно знать лишь одно: нельзя проявлять неуважение к Господину Горному богу, а чужакам запрещено без разрешения прикасаться к подношениям!
— Разве вам не нужно еще кого-то расспрашивать? Закончите с вопросами — и убирайтесь отсюда немедленно, — староста с силой затушил окурок о землю и сурово бросил: — В нашей деревне чужаков не жаловали.
Сказав это, он поднялся и ушел в дом.
Ничего не поделаешь, четверке пришлось покинуть дом старосты.
Добравшись до уединенного места, Цю Юнь достал бумажный талисман, поджег его и позволил пеплу упасть на землю посреди их небольшой группы, после чего произнес:
— Всё, теперь можете говорить открыто: пока мы находимся на расстоянии не больше метра, наши слова никто не услышит.
— Сяо Яо, ты слыхал о том, чтобы в окрестных деревнях существовал обычай совершать жертвоприношения? — первым делом спросил Чжоу Нань.
http://bllate.org/book/42050/5375996
Сказали спасибо 0 читателей