Старшая барышня еще палец о палец не ударила, а та уже докатилась до жизни такой, что и ночевать негде. Какая же это мусорка, должно быть, старшей барышне даже возиться с ней лень.
Закончив говорить, Чжу Сяоя посмотрела на Кэ Цин, ожидая ее дальнейших указаний.
Кэ Цин слушала и одновременно пролистывала документы. Когда Чжу Сяоя умолкла, Кэ Цин как раз закончила — с такой невероятной скоростью, будто читала методом квантового чтения из легенд.
Отложив бумаги, Кэ Цин подняла взгляд и произнесла:
— Продолжай следить за ней. О любых происшествиях докладывай мне немедленно.
Продолжать следить? Неужели старшая барышня боится, что та восстанет из мертвых?
Разве это сложно? Стоит старшей барышне сказать одно слово, и та мгновенно пожалеет, что появилась на свет, причем всё будет в рамках закона.
Чжу Сяоя искренне хотела помочь старшей барышне развеять тревоги, но, вспомнив, сколько раз она уже облажалась перед Кэ Цин, благоразумно взяла себя в руки.
Ладно, лучше не проявлять самодеятельность. Если она снова угодит впросак и лишится этой работы с годовым окладом в десятки миллионов, то просто умрет от слез.
Чжу Сяоя ответила:
— Слушаюсь, председатель Кэ.
И тем не менее, докладывать старому председателю тоже придется.
Чжу Сяоя вышла. Кэ Цин снова взяла документы, перечитала их и потерла переносицу.
На этот раз ее новым именем было Чжан Юэхуа. Каждый раз новое имя — кто вообще это запомнит? Ладно, для нее она все равно останется Чжун Янь.
Чжун Янь до сих пор не умерла, а раз не умерла — не явилась к ней, да еще и довела себя до столь жалкой ситуации. Что это за горькая драма разыгрывается?
С возможностями Чжун Янь уровень образования вообще не имеет значения. Ей не составило бы труда найти приличную работу, и она никак не могла скатиться до того, чтобы спать на улице.
Ладно, раз тебе хочется играть роль, играй до конца. Если тебе кажется, что ты еще недостаточно жалка, я не возражаю добавить проблем.
Настроение у Кэ Цин было неплохое: раз Чжун Янь не сменила оболочку, за ней можно присматривать, избавившись от паранойи и испорченного настроения.
Как показала практика, этот шаг оказался абсолютно верным. Следующие несколько дней Кэ Цин чувствовала себя бодрой и свежей, ей больше не мерещилась Чжун Янь в каждом прохожем, и даже ела она на пол-пиалы больше обычного.
В этот день, вернувшись в кабинет после совещания, она только перешагнула порог, как Чжу Сяоя последовала за ней.
Кэ Цин спросила:
— Что такое? Еще что-то?
Чжу Сяоя ответила:
— Дела не рабочие, это касается Чжан Юэхуа.
Кэ Цин расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, повернулась, села и откинула со лба прядки волос, намокнувшие от легкого пота:
— Пожалуй, пора включать кондиционер.
До мая было еще далеко, и в прошлые годы центральное кондиционирование в компании так рано не включали.
Однако в этом году погода выдалась на редкость аномально жаркой. Чжу Сяоя смахнула испарину со лба и произнесла:
— Хорошо, я сейчас же отдам распоряжение.
Из-за такой мелочи, как включение кондиционера, пришлось беспокоить самого председателя — Чжу Сяоя даже почувствовала неловкость. Она как раз раздумывала, пойти ли сначала разобраться с кондиционером или сперва доложить о Чжан Юэхуа, как услышала вопрос Кэ Цин:
— Что ты собиралась сказать?
Отлично, теперь и думать не надо!
По правде говоря, Чжу Сяоя уже очень давно не переживала из-за такой ерунды. Только перед Кэ Цин она вечно не могла ничего угадать и просчитать, из-за чего становилась всё осторожнее.
Чжу Сяоя доложила:
— Чжан Юэхуа выгнали из больницы. Когда она спала на обочине дороги, к ней стал приставать пьяный. Ей удалось вырваться, но когда она вернулась, чемодан и сумочку уже украли. Документы и телефон пропали, наличных денег у нее тоже нет.
Тц, какая жалость.
Чжу Сяоя даже поймала себя на том, что сочувствует этой неудачнице.
Закончив говорить, она украдкой взглянула на выражение лица старшей барышни, но результат ничем не отличался от полного отсутствия оного. У ее старшей барышни всегда было одно и то же лицо — абсолютное равнодушие, даже при просмотре криминальных новостей эмоций было больше.
Кэ Цин молчала, ее взгляд по-прежнему был прикован к экрану компьютера. Просмотрев так добрую половину дня, она невзначай перевела глаза на Чжу Сяоя и бросила:
— Ты почему до сих пор здесь? Разве у тебя нет работы?
Сердечко Чжу Сяоя забилось быстрее. Испуганно прикрыв руками свою многомиллионную зарплату, она принялась оправдываться:
— Я жду свежих указаний председателя Кэ.
Кэ Цин нахмурилась:
— Каких еще свежих указаний?
Чжу Сяоя остолбенела: неужели я тут распиналась столько времени, а она не услышала ни единого слова?!
Чжу Сяоя переспросила:
— Нужно ли продолжать следить за Чжан Юэхуа?
Кэ Цин ответила:
— Следить. Почему не следить? В рамках, дозволенных законом, держите ее под плотным присмотром.
Чжу Сяоя успешно преодолела смертельное испытание и мысленно перевела дыхание:
— Поняла.
Кэ Цин добавила:
— Больше не задавай мне подобных вопросов. Если у тебя нет даже крупицы способности принимать решения, я начну сомневаться, подходит ли тебе эта должность.
Та порция воздуха, которую Чжу Сяоя только что с облегчением выдохнула, мгновенно вернулась обратно!
Моя многомиллионная зарплата! Ни за что ее не потеряю!!
Говорите что угодно, только не заикайтесь об увольнении!!!
Психика Чжу Сяоя трещала по швам. Она не ломалась даже после стольких лет работы со старым председателем, но паре фраз старшей барышни хватило, чтобы едва не свести ее в могилу.
Она немедленно приняла суровый, собранный вид и отрапортовала:
— Больше никогда не буду спрашивать! Я прямо сейчас иду усердно трудиться! Клянусь оправдать доверие и заботу председателя Кэ!
Чжу Сяоя удалилась. Стоило ее шагам затихнуть за дверью, как Кэ Цин опустила мышку. Вся ее прежняя сосредоточенность на экране была лишь игрой на публику. В груди бушевали эмоции, природы которых она сама толком не понимала; ей хотелось выплеснуть их, но она не знала как. Чжу Сяоя попала лишь под самый край тайфуна, а ведь Кэ Цин и так держала себя в руках.
Она знала, что Чжун Янь притворяется, но знала и то, что Чжун Янь слаба и хрупка.
Из-за реакции отторжения чужой оболочки, сколько бы тел ни сменила Чжун Янь, она неизменно оставалась чахлой и болезненной, куда хрупче Линь Дайюй.
То, что к Чжун Янь приставал пьяный и она не смогла дать отпор — вряд ли это было частью какого-то спектакля. Чистая случайность. Ее люди следили за той круглые сутки, и если бы в этом крылся какой-то подвох, ей доложили бы немедленно.
Выходило, что к Чжун Янь действительно приставал пьяный и она действительно потеряла и вещи, и сумку.
Разве... разве это не прекрасно? Так ей и надо!
Не успела она сама добить лежачего, как Чжун Янь уже постигла кара небесная — она должна была радоваться.
Верно, она радовалась.
Нет, не так. Она не радовалась. Раз уж решено было взглянуть правде в глаза, к чему продолжать самообман?!
Взросление — это умение смотреть правде в глаза.
Она должна научиться этому.
Чжун Янь, я не рада! Ты перед виновата передо мной, и если кому и мстить, так это мне! Что за ничтожество этот пьяница?!
Кэ Цин позвала Чжу Сяоя:
— Помогите полиции отыскать того пьяницу. Сделайте так, чтобы он до конца жизни боялся даже смотреть на алкоголь.
http://bllate.org/book/42047/5375582
Сказали спасибо 0 читателей