Готовый перевод The Million-Sub Genius Plays Me Every Day / UP-отличник с миллионом подписчиков: Глава 3. Экзамен на распределение

Спальня Се Ланя была на втором этаже, окнами на юг: отдельная комната с собственной ванной.

– Ты будешь рядом с Фасолиной, – Чжао Вэньин показала на соседнюю дверь. – Если случится что-то, о чём неудобно говорить тёте, просто постучи к нему.

Доу Шэн с рюкзаком на одном плече вошёл в соседнюю комнату и, поддев дверь ногой, захлопнул её.

– Ах ты, паршивец. – Чжао Вэньин придержала дверь. – Я с вами обоими говорю, ты слышал?

Только тогда Доу Шэн приподнял веки: – Не заметил, что тут разговор на двоих.

– Не начинай. – Чжао Вэньин шлёпнула его по руке. – Если только попробуешь что-нибудь выкинуть, посмотришь, как я с тобой разберусь.

Услышав это, Доу Шэн взглянул на Се Ланя и с крайней небрежностью напутствовал: – Завтра экзамен. Ложись пораньше. Спокойной ночи, мм-мм-мм.

– Завтра уже экзамен? – Се Лань резко обернулся.

– Ага. – Доу Шэн вдруг улыбнулся. Той самой сияющей улыбкой, за которую хочется влепить человеку пощёчину.

Он помахал своей красивой лапой, сначала показал шесть, потом один: – Шесть предметов. За один день.

Чжао Вэньин с хлопком опустила его руку: – Ты что, помереть захотел? Почему раньше не сказал!

– Я говорил, что будет экзамен. – Лицо Доу Шэна излучало невинность.

– Ты говорил, что он завтра?!

Доу Шэн фыркнул, перевёл взгляд на Се Ланя: – Утром подряд китайский и математика, между ними десять минут на туалет. Днём комплексный естественно-научный, вечером на самоподготовке английский.

У Се Ланя перехватило дыхание.

Чжао Вэньин прошипела сквозь зубы: – Побудь человеком. У такого, как ты, ещё и подписчики есть?

Се Лань опешил: – Какие подписчики?

Неизвестно, показалось ли, но по лицу Доу Шэна на миг прошла скованность.

– Никакие. Я устал. – С этими словами он быстро юркнул в комнату и изнутри с грохотом придавил дверь.

Дверь вздрогнула, и с неё свалилась висевшая табличка с надписью «Сегодня больше не работаем».

Се Лань: – …

Чжао Вэньин закатила глаза и перевернула табличку: – Не обращай внимания. Если что — просто стучи.

На обратной стороне значилось: «Открыто: сначала монетку, потом стучите».

Полная неразбериха.

Чжао Вэньин не стала задерживаться: объяснила, где взять сменную одежду, оставила китайскую сим-карту и бутылочку «мелатонина» — и вышла.

Се Лань какое-то время изучал её, пока не сообразил, что «мелатонин» — это melatonin, средство от джетлага. Но принимать его он не собирался: вместо того чтобы насильно проспать всю ночь, лучше устроить себе внезапную зубрёжку и повторить китайские термины по математике и физике. Нужно, чтобы они совпали с тем, что уже лежит у него в голове, иначе завтра ему точно конец.

Но вот незадача: материалов для повторения не было.

Из-за вспыхнувшей ссоры с Се Цзинмином он вернулся в Китай на два месяца раньше плана и взял с собой очень мало. Скрипка и камера — обязательно; кроме них телефон, кошелёк с картами и несколько маминых дневников.

Теперь телефон превратился в кирпич, и делать было нечего.

Пока он хмуро сидел, за дверью кто-то откашлялся.

Низкий голос Доу Шэна раздался через дверь: – Спишь?

– Нет.

Се Лань встал и открыл дверь.

Доу Шэн был в пижаме; за какие-то несколько минут он уже успел сходить в душ, волосы были влажными от пара.

Он и так был белокожим, а после душа вообще светился. В левой руке он держал прозрачный пластиковый контейнер с двумя чернющими булочками, в правой — iPhone.

Он неспешно проговорил: – Это мой прежний телефон, старые данные я стёр. Пока попользуйся. Wi-Fi уже подключён.

Только он маялся без телефона — и телефон сам пришёл.

Се Лань замялся. Взять телефон — значит принять услугу, да ещё от человека, который пожелал ему «юности, красоты и непобедимой милоты».

Но без телефона завтрашний экзамен окончательно погибнет.

– Будешь брать или нет? – лениво протянул Доу Шэн. – Я вроде говорю достаточно медленно. У тебя там в мозгу контакт не отходит?

Се Лань забрал телефон и холодно произнёс: – Спасибо. Как раз переведу тебе деньги за камеру.

– Угу.

На этом разговор должен был закончиться, но Доу Шэн не ушёл, а всё так же стоял, опираясь на дверной косяк: – Джетлаг есть? В ящике лежат учебники. Если не спится, можешь попробовать спастись.

Се Лань машинально ответил: – Да ничего.

Доу Шэн фыркнул: – Как хочешь, смотри или не смотри. Я просто по-дружески предупредил. Вижу же, что ты из-за экзамена переживаешь.

Сказав это, он пошёл было прочь, но, едва повернувшись, снова обернулся: – Лапша была кошмарная, да? Только женщина по имени Чжао Вэньин такое есть может.

Се Лань: ?

Он и правда не привык к такой еде. Но, если память не изменяла, этот тип съел три пиалы.

Враль, у которого на лице не дрогнул ни один мускул, отщёлкнул крышку пластикового контейнера.

– «Грязная» булочка. Будешь?

Се Лань опешил: – Какая булочка?

Доу Шэн фыркнул, взял одну штуку, поставил контейнер на прикроватную тумбочку: – Одну тебе отдам. С днём рождения. Здоровья и благополучия год за годом.

Шаркая тапками, он вернулся в соседнюю комнату и, поддав дверь ногой, захлопнул её.

Только что перевёрнутую Чжао Вэньин табличку он снова перевернул обратно — «Сегодня больше не работаем».

Се Лань ещё немного посмотрел на табличку, потом закрыл дверь.

Телефон был предыдущей модели, в максимальной комплектации, в очень хорошем состоянии. Списывать такое в утиль было настоящим расточительством.

Синхронизация данных должна была занять часа полтора. Он отложил телефон, и взгляд упал на пластиковый контейнер рядом.

Какао-порошок и шоколадный крем слоями высились друг над другом, соблазнительно блестя в свете лампы, — на их фоне вечерняя роскошная лапша выглядела жалко.

Он остался. Телефон взял. Чего ещё ломаться.

Он вытащил салфетку, подложил её и достал булочку.

Шоколад оказался и правда густым, горько-сладким, сытным.

Се Лань смотрел на полоску загрузки и незаметно съел булочку целиком; смахнул крошки со стола и собрался в душ.

Едва включил свет в ванной — в зеркале отразилась красивая физиономия, похожая на призрака.

– Oh my…

Рот был совершенно чёрный.

– …

Се Лань остолбенел и крепко сжал губы, глядя в зеркало.

В час ночи телефон наконец восстановил данные из облака. Се Лань поставил китайский язык системы, скачал WeChat и зарегистрировал аккаунт.

Долго мучился над ником: сначала написал Renaissance, потом, порывшись в словаре, заменил на иероглифы — «Возрождение».

Аватарку ставить не стал.

Телефон вдруг завибрировал.

В списке чатов загорелась красная единичка.

【RJJSD из «Людей поблизости» отправил вам приветствие. Сообщение: «Доу Шэн».】

Оба этих иероглифа он не знал, но на аватарке была фасолина, а Чжао Вэньин, кажется, так называла Доу Шэна. Значит, это тот, из соседней комнаты.

Разве «сегодня больше не работаем» уже не наступило?

【Теперь вы друзья. Начинайте общаться!】

В окне переписки царила мёртвая тишина. Никто ничего не написал. Так прошло десять минут.

Се Лань зашёл в его «Моменты». Видимость — только три дня, пусто. На фоне — снятые снизу вверх платаны, внизу подпись из двух слов.

【Не дам.】

Се Лань посмотрел, вышел обратно — в переписке по-прежнему пусто.

Неужели правда закрыто?

Он подумал и, следуя подсказкам, привязал карту, нашёл перевод и попробовал отправить 3999.

Оранжевый конвертик просуществовал всего две секунды и быстро подёрнулся серым фильтром.

Появилось: 【Получено.】

– …

Похоже, работа действительно закончилась, но финансовый отдел всё ещё на связи.

* * *

* * *

На следующий день в главном корпусе школы Инхуа, в четвёртом классе второго года старшей школы, произошла сенсация.

Чэ Цзымин с дымом из-под зада влетел в класс и одним воплем заставил замолчать всех, кто с шумом перетаскивал парты для экзамена.

– Один красавчик вместе с Доу Шэном зашёл в кабинет Ху Сюцзе!

В классе воцарилась тишина. Лишь через полмгновения толпа взорвалась: – Какой красавчик?

– Вместе с Доу Шэном?

– Они столкнулись или шли под ручку?

Чэ Цзымин развёл руками: – Не под ручку. Держали дистанцию. Но на случайную встречу не похоже. Понимаете?

Народ дружно закивал.

Чэ Цзымин распихал учеников в проходе и подбежал к учебному старосте Дай Ю: – Фасолина ничего не говорил? Они что, подрались?

Учебный староста Дай Ю был высоким и худым, в очках в серебристой оправе; на столе выстроился ряд бутылочек с кофе.

– Не говорил.

– Вот это да…

Парень, сидевший позади Дай Ю, с кислым лицом взглянул на Чэ Цзымина: – Тебе лишь бы сплетни собирать. Через десять минут раздадут листы, а ты всё ещё парту не отодвинул.

– Иду. – Чэ Цзымин отодвинул соседнюю парту на полметра, но, закончив, не утерпел и обернулся, выглядывая через заднюю дверь; брови взлетели: – Доу Шэн идёт… Погодите, тот красавчик тоже!

Весь класс разом обернулся; больше сорока пар глаз уставились в проход.

Се Лань, стоявший у задней двери, вдруг почувствовал холодок в спине, обернулся — и увидел сорок сов, буравящих его мёртвым взглядом.

Он едва не подкосился.

Завуч второго года старшей школы звалась Ху Сюцзе: суровое выражение, ледяной голос, одежда и волосы безупречны, а от всей её фигуры исходила тяжёлая натура, которую ощущали и китайцы, и иностранцы.

Она откашлялась в дверях, и сорок с лишним пар глаз мгновенно отвернулись; все выпрямили спины и уставились перед собой.

Се Ланю показалось, что рядом Доу Шэн тихо хмыкнул себе под нос.

Он обернулся — но лицо Доу Шэна было бесстрастным, и тот с совершенно невинным видом встретил его взгляд.

Ху Сюцзе сказала: – Общую ситуацию я тебе объяснила. Сегодня экзамен на распределение. Доу Шэн тебе говорил?

Се Лань кивнул.

– Школа пока не знает твоего уровня. В Англии и здесь программы сильно различаются. Этот экзамен — для распределения, цель — выстроить уровни, поэтому нагрузка будет серьёзной. Просто сделай всё, что сможешь. – Ху Сюцзе продолжила: – Результаты будут примерно через три дня. Даже если потом попадёшь в другой класс, трёх дней хватит, чтобы освоиться.

Се Лань понял часть и снова кивнул.

Ху Сюцзе показала на последний ряд у окна: там стояли единственные в классе две сдвинутые парты, ещё не разведённые, как требует экзаменационная рассадка.

– Пока сядешь с Доу Шэном. Раздвиньте парты и готовьтесь.

Се Лань вошёл в класс через переднюю дверь. Сорок с лишним пар глаз впились в него.

Кто-то тихо перешёптывался: «Бедолага, только пришёл — и сразу экзамен», «Почему сразу в четвёртый класс?»

Он сделал вид, что не слышит, прошёл за учительский стол; Доу Шэн лениво шагал впереди.

Проходя мимо предпоследнего ряда, парень слева остановил Доу Шэна: – Что происходит?

Доу Шэн не ответил, отодвинул крайнюю у прохода парту последнего ряда на полметра и сел за внутреннюю: – Сядь и спокойно сдавай.

Парень не сдался и повернул голову к Се Ланю: – Красавчик, как тебя зовут?

– Се Лань.

– А, приятно познакомиться. Я Чэ Цзымин. Ты откуда?

Парень с недовольным лицом обернулся и зыркнул на того: – Хочешь получить нагоняй от Ху Сюцзе — не тяни за собой новенького.

– Ой. Мне же интересно. – Тот потёр нос и сдулся.

Ху Сюцзе написала на доске время первого экзамена: 7:30–10:00, затем разделила стопку листов на шесть частей и пустила по рядам с первой парты.

До Се Ланя дошёл последний экземпляр. Первый лист был почти целиком заполнен текстом с обеих сторон: три статьи, после каждой — три вопроса с выбором или развёрнутым ответом.

Се Лань быстро пробежал глазами: знакомых иероглифов оказалось больше, чем он думал, наверное, больше половины. Но вопросы были страшно запутанные — нельзя даже сказать, что понимать тяжело. Просто он совершенно не умел.

Главное — сохранять спокойствие. Он перевернул страницу.

Материал для чтения на второй странице был куда короче — всего несколько строк. Жаль только, на вэньяне.

Дальше — вставь пропущенные строки стихов. Пропустить. Пропустить. Пропустить.

Кто верно оценил обстановку — тот красавчик. Он быстро осознал своё положение и сразу открыл последнюю страницу, рассчитывая набрать немного баллов за essay.

В Китае это называлось не essay, а «сочинение».

Задание:

【Мо-цзы говорил: «Относись к чужой стране как к своей; к чужой семье как к своей; к чужому телу как к своему».】

【Английский поэт Джон Донн говорил: «Нет человека, который был бы как остров, сам по себе; каждый человек — часть материка».】

Требование: на основе материалов написать рассуждение, тему определить самостоятельно, не менее 800 иероглифов.

Се Лань больше минуты молча смотрел на эти строки.

Потом медленно снял колпачок с ручки и обвёл единственную фразу в материале, все иероглифы которой он узнавал и худо-бедно понимал, — «нет человека, который был бы сам по себе».

Угу.

Но почему?

Почему человек не может быть сам по себе?

Сидевший рядом вдруг негромко, неспешно обронил: – Можешь переписать текст для чтения в лист сочинения.

http://bllate.org/book/42039/5409441

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь