Готовый перевод Are You Obedient / Ты послушная?: Глава 4

Этот человек преследовал её, словно злой дух.

Всю ночь Ан Гэ спала тревожно: один за другим снятся бессвязные, тревожные сны. Из-за этого, стоя у подъезда отеля и ожидая Цинь Сян, она всё ещё пребывала в полудрёме.

Июньское небо над морем — чистое, без единого облачка. Влажный морской ветерок нежно касался кожи, даря прохладу и свежесть.

Белый минивэн «Альфард» плавно остановился прямо перед Ан Гэ.

Окно со стороны водителя опустилось наполовину.

Цинь Сян уже занесла руку, чтобы постучать по стеклу, но, увидев стоящую снаружи женщину, замерла — глаза её вспыхнули от восхищения.

Не зря эта девушка попала в рейтинг MDC! Её пластичность и универсальность поражали: в любом образе она выглядела естественно и эффектно.

Смываемый коричневый краситель полностью сошёл, и теперь её волосы вновь обрели родной каштаново-чёрный оттенок. Длинные пряди были разделены на две части и заплетены в аккуратные косы, ниспадающие вперёд. Лёгкая невидимка слегка приподняла чёлку с левой стороны.

Нежно-жёлтая майка с открытыми плечами, широкие завязки, а там, где лямки переходили в нижнюю часть с воланами, были вышиты маленькие маргаритки. На светлых шортах по краю — такие же маргаритки. Её ноги на солнце были ослепительно белыми.

Всё это в сочетании со свежим макияжем в стиле «апельсиновый лимонад» придавало ей невинный, почти девчачий вид.

Цинь Сян с удовольствием оглядела Ан Гэ и, довольная, постучала по окну, приглашая садиться.

— Сяо Сян, доброе утро, — сказала Ан Гэ, усаживаясь на заднее сиденье и здороваясь с водителем: — У-гэ, доброе утро.

— Доброе утро, — ответил он.

— Держи, — Цинь Сян достала из автомобильного мини-холодильника бутылочку йогурта с низким содержанием жира и, подумав, добавила ещё маленькую тарелочку с нарезанными фруктами.

Ан Гэ взяла йогурт и поблагодарила.

— Ты только вернулась, отработала показ у Agge — можешь отдохнуть несколько дней. Сейчас у тебя особо ничего нет, так что хорошенько расслабься. А через пару дней снимаем обложку для журнала «View» от «New Vision China». Готовься как следует.

Цинь Сян старалась говорить как можно спокойнее, будто съёмка обложки для «View» — дело привычное, как пить чай или завтракать.

Тем не менее в её голосе всё же проскальзывало едва уловимое волнение.

Ведь это настоящая обложка «View»! Не дочернего издания, не приложения, не внутренней страницы и уж точно не какого-то захолустного уголка!

«View» — самый авторитетный модный журнал в Азии, чьё влияние ощущается и за пределами континента. Его электронная версия пользуется огромной популярностью, а по некоторым показателям даже начинает обгонять «VG».

А она — менеджер самой востребованной супермодели на рынке!

Разве кто-то из агентов сразу после дебюта своей подопечной отправляет её на обложку «View»?!

Но Ан Гэ совершенно не замечала внутреннего восторга Цинь Сян.

Она прислонилась к окну заднего сиденья, неторопливо сняла прозрачную плёнку с соломинки, вяло воткнула её в бутылочку с йогуртом и задумчиво прикусила. В голове крутилась одна и та же мысль: не отобьёт ли старик Ань ей ноги?

Эта проблема просто убивала.

Объяснить всё как следует было невозможно.

Никто не поверит, что между ней и Фу Сихэнем ничего не было. Даже Цинь Сян сказала: с такими фотографиями, где они вместе входят и выходят, опровержения бесполезны.

Чем ближе они подъезжали к центру Шанхая, тем сильнее нервничала Ан Гэ. Зубы всё крепче сжимали соломинку.

Тонкая пластиковая трубочка уже сплющилась, превратившись из круглой в узкую полоску.

В центре города пробки — машина двигалась рывками. Только к одиннадцати часам они наконец миновали центр, и скорость заметно возросла.

Жилой комплекс «Байлу Ху» — старинный район вилл в Шанхае.

Тихий, изысканный, с вековыми камфорными деревьями и кустами османтуса, перемежающимися между собой. Низкие асфальтированные дорожки с обеих сторон обрамлены кирпичными стенами, отделяющими уютные дворики от проезжей части.

Жильцы здесь — не обязательно сверхбогатые, чаще всего представители мира культуры и искусства.

Цинь Сян заранее зарегистрировала машину, чтобы в будущем беспрепятственно заезжать сюда, поэтому минивэн спокойно поднялся по склону.

— Ан Гэ, а твой отец…

— Писатель, — перебила её Ан Гэ, не дав договорить, и в душе добавила: старый пероносец.

Поняв, что дочь не желает развивать тему, Цинь Сян благоразумно промолчала.

В личном досье, выданном компанией, информации о семье Ан Гэ не было. Цинь Сян, конечно, было любопытно: каков её настоящий статус, если сам генеральный директор ночью звонил ей, требуя пересмотреть план развития девушки и подчеркнув, что любые PR-решения возможны только с её согласия?

— Кстати, — напомнила Цинь Сян перед тем, как Ан Гэ вышла, — даже в отпуске держи рабочий номер включённым. Сегодня вечером на официальном сайте Agge выложат фото с показа — не забудь поработать в соцсетях.

Ан Гэ рассеянно кивнула и, захлопнув дверь, поблагодарила:

— Спасибо за труд, Сяо Сян, У-гэ.

— Да ладно уж, — махнул рукой водитель.

Минивэн быстро скрылся из виду.

Ан Гэ постояла у кованой калитки, пару раз прошлась туда-сюда и всё больше нервничала.

В тот самый день, когда в прессе вышла новость, старик Ань позвонил ей и, вне себя от ярости, отчитывал целый час.

За это время она в полной мере ощутила всю глубину китайской цивилизации и изящество словесных изысков — он ругал её, не произнеся ни одного грубого слова.

Именно так и выглядит мастерство старого пероносца.

Если бы не работа, которую нельзя было отменить, он бы, наверное, уже «казнил» её на месте.

Ан Гэ пару раз подпрыгнула на месте, пытаясь себя успокоить:

«У старика Аня всего одна дочь. Неужели он правда откажется от такой красавицы? Такую больше не сыскать!»

После этой внутренней самогипнозы она наконец решилась и толкнула калитку.

Звонок прозвучал не больше трёх раз, как дверь распахнулась.

— Ах! — на пороге стояла женщина лет сорока с лишним, отлично сохранившаяся, с румяными щеками и сияющими глазами. — Да кто это такая красивая девушка?

— Дочь старика Аня, — ответила Ан Гэ, обнимая женщину за шею и слегка покачиваясь. — Скучала по тебе.

— Заходи скорее, дай маме обнять, — нежно погладила она дочь по голове. — Почему без шляпки? С такой одеждой отлично смотрелась бы соломенная шляпка — как будто тебе восемнадцать!

— А сейчас разве не красиво?

— Красива! Моя дочь — самая красивая.

Обув домашние тапочки, Ан Гэ осторожно заглянула в гостиную и спросила:

— Мам, а старик Ань дома?

— Уехал на совещание. Вчера ещё злился, даже плохо поел, а сегодня утром получил какой-то звонок — сразу повеселел, запрыгал и побежал на встречу. Обещал тебе сюрприз.

— Сюрприз?! — вздрогнула Ан Гэ.

— Точно не пуговица? — спросила она, обеспокоенно глядя на мать.

Нань Сянь укоризненно посмотрела на дочь:

— Я же знаю, чего ты боишься. Сегодня утром твой отец перестал злиться, перестал жаловаться на боль в ногах и желудке — съел целую миску каши и три пирожка, потом радостно умчался.

Ан Гэ: «…»

Ей стало ещё страшнее.

— Отдыхай пока. Тётя ещё готовит. А я принесу тебе твой любимый чай с молоком — только что охладила, сама сделала.

Нань Сянь даже не упомянула о скандале в прессе.

— Нань Мэйжэнь, ты становишься всё круче! Уже и чай с молоком умеешь делать? — Ан Гэ почувствовала тёплую волну. Её мать, избалованная стариком Анем, почти ничего не делала по дому. Иногда, правда, вдруг решала приготовить, но результаты были… сомнительными.

Последние дни все — знакомые и незнакомые — пытались выведать у неё правду. Хотя она ничего не сделала, в интернете всё больше людей, стоящих на «моральной высоте», обвиняли её. Конечно, ей было неприятно.

— Да ну тебя, — улыбнулась Нань Сянь. — У тебя всегда самый сладкий язык.

— Мне всё равно! Нань Мэйжэнь — самая лучшая!

Нань Сянь была польщена комплиментами дочери.

— Попробуй, я старалась.

Стакан в стиле Instagram, классический гонконгский чай с молоком.

Когда Ан Гэ училась в Китае, она обожала чай с молоком и обходила все сладкие кафе и чайные Шанхая. Но теперь, из-за работы, подобные «вредности» были под запретом.

Нань Сянь любила дочь с детства и всегда защищала её, когда та злила старика Аня. Зная, как строго Ан Гэ следит за весом и питанием, она приготовила чай с молоком, чтобы дочь хоть немного насладилась вкусом.

Ан Гэ сделала глоток.

Не слишком сладкий.

Насыщенный вкус чёрного чая.

Гладкий, ароматный, сливочный.

— Мам, отлично получилось! — Ан Гэ показала большой палец, как её кумир в молодости.

Нань Сянь с удовольствием приняла дочерин комплимент в стиле Чжоу Цзе Луна.

Поставив стакан, Ан Гэ подошла к книжной полке в гостиной, выбрала одну из книг отца и быстро раскрыла на нужной странице, ожидая возвращения старика Аня.

Скоро раздался звонок в дверь.

— Опять забыл ключи, — сказала Нань Сянь.

— Мам, сиди, я сама открою! — Ан Гэ положила книгу на журнальный столик и, засунув ноги в тапочки, побежала к двери.

Не зная, как отреагирует отец, она решила вести себя скромно и послушно.

На лице появилась ангельская улыбка, и она радостно воскликнула:

— Папа—

Но, открыв дверь и увидев мужчину за спиной Ань Чжижу, её улыбка застыла.

Выражение лица стало странным — будто хочет улыбнуться, но вот-вот расплачется.

Ан Гэ: «…»

О нет.

Это настоящий адский треугольник.

Ань Чжижу, увидев дочь, застывшую в дверях с преувеличенным выражением восторга, обернулся к мужчине позади себя:

— Сяо Фу, наша дочь просто в шоке от радости.

— Уже совсем одурела, — добавил он, весело зашагав в дом и обращаясь к Ан Гэ: — Доченька, очнись.

Очнувшаяся Ан Гэ уже сидела на диване.

Фу Сихэнь устроился напротив неё, рядом.

Старик Ань уселся на диван и то и дело поглядывал то на Фу Сихэня, то на дочь, всё более довольный и счастливый.

Молодой человек и красавица.

Идеальная пара.

Нань Сянь села рядом с мужем и незаметно внимательно разглядывала мужчину. Он был явно выше Ан Гэ — модели, — по её оценке, не меньше 188 сантиметров.

Даже просто сидя, он излучал особую ауру — сдержанную, холодную и величественную.

Вовремя подоспевшая горничная подала горячий чай.

Высший сорт Маофэн — заварка в форме ласточкиного язычка, аромат белой орхидеи, прозрачный золотистый настой.

— Здравствуйте, тётя, — Фу Сихэнь бросил взгляд на раскрытую книгу на журнальном столике и перевёл его на Нань Сянь. — Извините за внезапный визит.

— Ничего подобного, — улыбнулась Нань Сянь. — Вы Сяо Фу? Ань Чжижу мне ничего не говорил, и эта девчонка тоже молчала, ни слова не сказала.

— Это моя вина, — ответил Фу Сихэнь, опустив глаза на книгу, которую раскрыла Ан Гэ.

На столике лежала книга Ань Чжижу — лауреата премии.

Страница была раскрыта на абзаце, особенно бросающемся в глаза:

«Говорят, дочь семьи Чжан была обручена с сыном семьи Сунь. Но юноша из рода Сунь оказался настоящим бездельником: слушал оперу, шлялся по увеселительным заведениям и до поздней ночи устраивал шумные пирушки, совершенно не считаясь с обручением. В один из дней, пятнадцатого числа первого месяца, когда небо уже потемнело, девушка из рода Чжан придумала повод и пришла заранее к трём ивам у деревенской околицы — ждать. В полночь с противоположного берега появился статный юноша и, схватив прекрасную девушку, посадил её в заранее подготовленную лодку с тентом.

Луна спряталась за облака.

Над озером повис туман.

В старой лодке зажгли фонарь, и всю ночь она покачивалась на волнах, издавая скрип».

Этот отрывок был написан весьма сдержанно, но любой понимающий человек сразу поймёт, о чём речь.

Сопоставив с информацией, присланной ассистентом, Фу Сихэнь всё понял.

Ань Чжижу — председатель Шанхайской ассоциации писателей, профессор факультета китайской филологии Шанхайского университета, а также сценарист.

Много лет он неустанно пишет, его произведения близки к жизни и в основном отражают исторический период от эпохи Республики до основания КНР. Многие из них экранизированы. Эта книга, в частности, направлена против браков по расчёту.

Говорят, Ань Чжижу — человек вольного пера, но в реальной жизни крайне строг и дисциплинирован, особенно в отношении единственной дочери, к которой предъявляет множество требований и правил.

Значит, этот отрывок про любовное свидание и добрачные отношения Ан Гэ специально раскрыла, чтобы напомнить отцу: «Ты можешь писать такое — почему я не могу жить так же?»

Интересно.

Фу Сихэнь прищурил узкие глаза, но тут же расслабил лицо и бросил взгляд на женщину, сидящую в полуметре от него.

Она снова выглядела иначе —

свежо и ярко.

http://bllate.org/book/4200/435520