— Да уж, мой папочка меня безумно любит! Каждый раз говорит, что сам отвезет, я не разрешаю, а он всё равно настаивает... — Сун Цзыци принялась без умолку трещать, совершенно не заботясь о том, хотят ли Линь Ань и Оуян слушать её.
Она наперебой хвасталась родительской заботой и баловством, а в её голосе сквозило откровенное самодовольство.
По дороге многие одноклассники предпочитали держаться от Сун Цзыци подальше, стараясь лишний раз с ней не контактировать. Сама же она не обращала на это ни малейшего внимания и продолжала тараторить без остановки.
Линь Ань хмурилась, а на душе у неё скребли кошки от нарастающего раздражения. Ей вовсе не хотелось устраивать в школе скандал в первый же учебный день, поэтому оставалось лишь изо всех сил терпеть выходки Сун Цзыци. И всё же она понимала: такая жизнь, пожалуй, продлится ещё очень долго.
— Сун Цзыци, пора возвращаться в твой класс. У нас сейчас начнётся урок, ступай к себе и нечего околачиваться здесь.
Внезапно появившийся гроза школы пронёсся по коридору буйным шквалом, и прежде шумный проход мгновенно погрузился в мёртвую тишину.
Его слова прозвучали словно приказ. Шумные компании учеников, испуганные птенцы, разбежались в разные стороны.
Линь Ань лишь лениво подняла взгляд, тут же опустила голову и снова погрузилась в чтение — казалось, вся окружающая суета её вовсе не касается. Эта невозмутимость и спокойствие заставляли окружающих невольно бросать на неё косые взгляды.
— Эй, новенькая! Кто разрешал тебе садиться сюда? Разве не знаешь, чьё это место?
Линь Ань, похоже, и впрямь ничего об этом не ведала: место, которое она сейчас занимала, изначально было личной вотчиной школьного хулигана Фан Юаня.
И вот Фан Юань вернулся. Одноклассники сгорали от любопытства и предвкушения, желая посмотреть, как эта новенькая выкрутится из подобной ситуации.
Однако произошло то, чего никто не ожидал: Линь Ань осталась глуха к вопросам Фан Юаня, словно вовсе его не услышала, и продолжила сосредоточенно читать.
— Ты что, оглохла? Не слышишь, с кем я разговариваю?
Благодаря влиятельной семье Фан Юань всегда чувствовал себя в школе хозяином жизни — кроме директора, связываться с ним не смел практически никто.
Однако перед лицом холодного игнорирования со стороны Линь Ань он поневоле испытал удивление и досаду.
Он, Фан Юань, всегда был всеобщим любимцем и знаменитостью в этом классе, о нём знали решительно все. На его надменном лице неизменно играла самодовольная улыбка, создавая впечатление, будто весь мир лежит у его ног.
Но судьба порой преподносит сюрпризы: он никак не ожидал, что в один прекрасный день какая-то новенькая ученица посмеет проигнорировать его. Ощущение того, что тебя ни во что не ставят, ударило словно тяжелый кулак, заставив потерять ориентацию. Он мгновенно почувствовал, что потерял лицо, и сердце его наполнилось неизъяснимым гневом.
В этот самый момент Оуян Цзаоцзао поднялась с места и заступилась за новенькую — Линь Ань. Уголки её губ изогнулись в вызывающей усмешке, а во взгляде читалось открытое презрение к Фан Юаню.
— Послушай-ка, разбойник Фан, ты чего это опять удумал? Шкура чешется? Между прочим, это место распределил старый Ван. Чего ты к нему не идёшь, а изображаешь здесь главного? К тому же, кто вообще знал, что ты вернёшься? Мы-то думали, что наш великий господин Фан отправился домой принимать семейный бизнес! — В словах Оуян Цзаоцзао сквозили насмешка и издевка, словно она решила в пух и прах развеять былое величие Фан Юаня.
Едва эти слова слетели с её губ, как по классу прокатился дружный взрыв хохота. Смех не стихал, грозя едва ли не разнести всю аудиторию. Линь Ань тоже невольно улыбнулась уголками губ. В её глазах читались невозмутимость и уверенность, словно всё происходящее было заранее предусмотрено.
Язвительные речи Оуян Цзаоцзао больно задели Фан Юаня, в груди у него запылал огонь. Он вытаращил глаза, лицо его побагровело от гнева. Сверля взглядом Оуян Цзаоцзао и Линь Ань, он выглядел так, будто готов разорвать их голыми руками. Ему казалось, что его достоинство подверглось беспрецедентному оскорблению, и душу захлестнула яростная буря.
— Этот ученик, то есть я — новенькая, но раз учитель посадил меня сюда, значит, это моё место. Если есть какие-то вопросы, пожалуйста, обратитесь к учителю.
Линь Ань слегка приоткрыла губы, произнеся это ровным, холодным тоном, в котором не улавливалось ни единой эмоции. Во взгляде её сквозили твердость и уверенность — словно она заявляла, что это её территория и никому не позволено её нарушать.
Фан Юань натурально подавился от слов Линь Ань, чувствуя, что его лицо втоптали в грязь окончательно и бесповоротно. Он испепелял взглядом Оуян Цзаоцзао и Линь Ань, а злость в его сердце разгоралась всё сильнее.
Ему казалось, что его авторитет пошатнулся: какая-то новенькая смеет так с ним разговаривать — это же чистой воды оскорбление!
В этот момент кто-то из безрассудных смельчаков позволил себе шёпот под нос. Звук был тихим, но угодил прямо в самую точку.
Ослеплённый яростью Фан Юань схватил этого бедолагу за шиворот и отвесил пару знатных тумаков. Бедный ученик заорал благим матом, и весь класс разом умолк, боясь даже вздохнуть.
— Фан Юань! Ты что творишь?! — раздался грозный оклик, вернувший балансировавшего на грани срыва парня в реальность.
Оказалось, что со стороны входа появился директор Цзи Мин. Он бросил взгляд на Оуян Цзаоцзао и Линь Ань, затем перевёл его на Фан Юаня, и в его глазах мельктурили многозначительные искорки.
Директор произнёс:
— Всем молчать. Фан Юань, зайди ко мне в кабинет.
С этими словами он заложил руки за спину и удалился, оставив весь класс во власти изумления и догадок.
Сердце Фан Юаня ушло в пятки: он понимал, что на этот раз крупно влип. Свирепо зыркнув на Оуян Цзаоцзао и Линь Ань, он понуро поплёлся вслед за директором. Оуян Цзаоцзао и Линь Ань лишь переглянулись и улыбнулись — словно всё происходило по их сценарию.
С этого дня авторитет Фан Юаня в классе покатился по наклонной, а Линь Ань и Оуян Цзаоцзао превратились в настоящих героинь в глазах одноклассников.
Ученик, которого только что лупил Фан Юань, кривился от боли, так что черты его лица едва ли не перекосило, однако на физиономии всё ещё блуждала дурашливая ухмылка — казалось, он давно привык к подобному обращению.
Он потирал покрасневшую от побоев шею и во все глаза пялился на Оуян Цзаоцзао, при этом во взгляде читались смесь невинности и лукавства.
— Эй... его случайно не отлупили до умалишённого состояния? — озадаченно спросила Линь Ань, наблюдая за реакцией парня.
Исходя из её представлений, человека после таких побоев должны были сотрясать рыдания, а этот чудак умудряется так радостно лыбиться.
Оуян Цзаоцзао бросила на бедолагу мимолётный взгляд и криво улыбнулась:
— Не обращай внимания, он всегда такой. На самом деле парень неплохой.
http://bllate.org/book/41977/5364255
Сказали спасибо 0 читателей