Сюй Юэцзянь, стоило Шэнь Сяньцину выйти, поднял руку, утирая слёзы: — Ван, мне угрожают! Вы должны заступиться за меня!
Его жалобный плач казался невероятно жалким даже с десятка шагов, а с такой внешностью он, когда плакал, напоминал промокшего под дождём крольчонка.
У Шэнь Сяньцина зачесались ладони, и он молча задержал на нём взгляд чуть дольше обычного. О разговоре в чайной он знал уже давно, так что появление Сюй Юэцзяня не стало для него неожиданностью.
В конце концов, тот, кто знает толк в текущих обстоятельствах, всегда сможет прожить чуть дольше.
— Ван, этот человек дал мне яд и потребовал подмешать его в императорское угощение, которое будет подано позже, — всхлипывая, Сюй Юэцзянь вытащил из-за пазухи бледно-жёлтый сверток.
Цин Ши тут же подбежал, принял его обеими руками и подал Шэнь Сяньцину.
Шэнь Сяньцин лишь бегло взглянул на сверток и равнодушно произнёс: — О твоей матушке я позабочусь, а в остальном не вмешивайся.
Моя матушка?
Услышав это, Сюй Юэцзянь широко вылупил глаза. Ай да молодец! Оказывается, в чайной у него были свои уши, и новости дошли так быстро. А он-то думал, что этот человек позволил ему действовать самостоятельно.
Похоже, чтобы завоевать его доверие, предстояло пройти ещё долгий и трудный путь.
— раз ван так говорит, этот подданный может быть спокоен. — Сюй Юэцзянь пару раз утёр слёзы и с абсолютно послушным видом развернулся и ушёл. Совсем не похожий на того, кто минуту назад был готов перепугать всю Резиденцию регента.
Когда он удалился, Цин Ши вспомнил слова, переданные тайными стражами, и мысленно закивал. Похоже, молодой господин Сюй действительно до безумия предан и влюблен в его господина.
Иначе он бы не стал разыгрывать такой спектакль: даже столкнувшись с угрозами, думал в первую очередь о том, как бы оградить господина от опасности.
Сюй Юэцзянь понятия не имел, какие восторженные вздохи раздаются у него за спиной.
Он потрогал свой запавший живот и вздохнул: рыдать и устраивать истерики — это, знаете ли, отнимает уйму сил!
Словно труп, Сюй Юэцзянь добрёл до своей комнаты и рухнул на кушетку.
До ужина было ещё далеко, так что ему оставалось лишь отправить Юань Фана принести каких-нибудь сладостей, чтобы хоть как-то перекусить.
Когда пробило первую стражу часа юй, у входа поднялась суматоха.
Сюй Юэцзянь поднялся с кушетки, обулся и выбежал во внутренний двор.
Там уже столпилось множество служанок и слуг; все они потупились, стоя в такой тишине, что, казалось, можно было услышать падение иголки.
Сюй Юэцзянь шагнул вперед, и к нему навстречу вышел человек в евнушеском облачении. С улыбкой он произнес: — Супруг вана, это императорское угощение, пожалованное Его Величеством. Извольте принять.
Сюй Юэцзянь взглянул на накрытые блюда, а затем перевёл взгляд на фальшиво улыбающееся лицо евнуха и тут же тронул губы усмешкой: — Хорошо.
Услышав его ответ, улыбка на лице евнуха стала чуть более искренней. Передавая блюда, он даже намеренно шагнул ближе и шёпотом добавил: — Молодой господин Сюй может подсыпать его к сушеным побегам бамбука, регент очень любит это блюдо.
Сюй Юэцзянь лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав.
Когда слуги приняли кушанья, евнух сложил руки в поклоне и удалился. При этом он даже не поинтересовался, где находится Шэнь Сяньцин — видимо, в его глазах Резиденция регента вот-вот должна была пасть.
Какова была дальнейшая судьба блюд, Сюй Юэцзянь не знал.
В резиденции по-прежнему стояла тишина, словно недавняя попытка отравить еду была чем-то незначительным и о ней уже забыли.
Сюй Юэцзянь перерыл в памяти все сюжетные линии, но так и не смог найти этот эпизод. Похоже, это он, маленькая бабочка, случайно взмахнул крыльями, и сюжет развился совершенно по-иному.
Раз уж Шэнь Сяньцин пообещал помочь ему позаботиться о теле матери оригинала, значит, в мыслях он уже зачислил его в свой лагерь.
При этой мысли Сюй Юэцзянь перестал так сильно беспокоиться.
Если долго не будет никаких вестей, он просто сменит тактику.
Однако всего несколько дней спустя, когда он вышел во двор с чашкой чая в надежде посидеть с удочкой, подающий еду Юань Фан вдруг в панике влетел внутрь: — Молодой господин, беда! Говорят, регент отравлен, и у ворот уже дежурят все императорские лекари!
Рука Сюй Юэцзяня, державшая чашу с чаем, замерла. Глядя на утренний свет вдали, он понял: раз в последние дни всё было тихо, значит, удар готовился именно на этот момент.
Он тут же отставил чашку и, словно озарённый внезапным озарением, растрепал волосы, распустил ворот одежды и, велев Юань Фану следовать за ним, со всех ног бросился во внутренний двор.
Как и было сказано, у парадного входа толпилось пятеро или шестеро императорских лекарей, и каждый из них с унылым видом прижимал к груди свой медицинский чемоданчик.
Цин Ши, дежуривший у дверей, тоже покраснел глазами — он одновременно всхлипывал и что-то бормотал себе под нос.
Бег Сюй Юэцзяня замедлился, он слегка нахмурился, оглядывая открывшуюся картину. Он отлично помнил, что Шэнь Сяньцин должен был умереть вовсе не сейчас, с чего бы этой толпе убиваться по нему так, будто он уже отдал Богу душу?
— Супруг вана! Вы пришли, ван он… — заметив боковым зрителем появление Сюй Юэцзяня, Цин Ши зажал нос и бросился к нему, так что при разговоре из носа у него даже брызнули сопли.
Сюй Юэцзянь молча отступил в сторону, подумав про себя: не попытка ли это заманить меня в ловушку, чтобы я сам бросился в воду?
— Что с ним!
Но приходилось гнуть спину под чужими карнизами — положенную по роли сцену всё равно нужно было доиграть.
Сюй Юэцзянь с тревогой в голосе окликнул его, а приблизившись к Цин Ши, отчетливо уловил запах имбиря.
Тц, какая убогая актерская игра.
Мысленно скривившись, он позволил Цин Ши затащить себя внутрь комнаты. Лекари, толпившиеся позади, тоже хотели последовать за ними, но Цин Ши рявкнул на них, и те тут же покорно отступили.
Внутри комнаты за многослойными марлевыми пологами смутно угадывалась массивная фигура. Она полулежала на постели, в руке виднелся свиток книги. Услышав шаги, он повернул голову: его длинные волосы были забраны лишь наполовину, обнажая резкие черты лица, которые, впрочем, из-за мягкого полумрака казались куда более спокойными.
Один взгляд на этот вид говорил о том, что пациент абсолютно здоров. Как же тяжело приходится Цин Ши разыгрывать этот фарс, едва не обманувший даже его самого.
Цин Ши отдёрнул занавесь, и Сюй Юэцзянь медленно подобрался к краю кровати, тихонько спрося: — Ван, как вы себя чувствуете?
Шэнь Сяньцин отложил свиток и с заметным одобрением посмотрел на Сюй Юэцзяня: этот парень оказался достаточно сообразителен, чтобы среагировать мгновенно.
Цин Ши подошёл к Сюй Юэцзяню и хриплым голосом произнёс: — Ван уже пустил слух, будто потерял сознание из-за яда, подброшенного убийцами. Сейчас все эти люди снаружи — лазутчики, посланные вдовствующей императрицей выведать обстановку. Нам не с руки держать оборону слишком жестко, так что остаётся надеяться лишь на молодого господина.
Лекари не смеют прорываться силой, так что мы верим, вы справитесь.
Низкий, с легкой хрипотцой голос Шэнь Сяньциня разнёсся по покоям, преодолевая скудное пространство воздуха и проникая прямо в его уши.
Сюй Юэцзянь с раздражением потёр ухо: голос этого негодяя звучал донельзя приятно, а теперь, сквозь окружающую его туманную пелену, казался и вовсе укутанным в тончайшую вуаль.
— Этот подданный понял.
http://bllate.org/book/41956/5361560
Сказали спасибо 0 читателей