Готовый перевод The Scorned Omega Flees With Her Child / Нежеланный омега: Побег с секретом: Глава 10

— Как приятно смотреть на то, как вы сидите вдвоем, вы прямо настоящие братья! — начала интервью журналистка.

Два человека с совершенно разными геномами неловко улыбнулись и представились. Их взгляды так ни разу и не встретились.

— Мин Шо, не было ли у вас непривычки из-за того, что в доме внезапно появился еще один человек? — спросила журналистка.

Мин Шо на мгновение задумался, а Ю Инъян заметил, как непрерывно вспыхивает лампочка камеры крупного плана.

— Вообще-то, кое-какие неудобства были. Я никогда раньше ни с кем не жил, всегда был один...

Журналистка как раз собиралась сгладить углы, как услышала, как Мин Шо продолжил:

— Но мой младший брат очень послушный и заботливый. Дома мы помогаем друг другу, поэтому, хотя я и не привык к этому, из-за его особого состояния я, как старший брат, могу лишь стараться оказывать ему посильную помощь.

А?

Ю Инъян резко вытаращил глаза, а Мин Шо, словно по молчаливому сговору отвернувшись, бросил на него уничтожающий взгляд. Ю Инъян тут же сник и снова опустил голову.

— А что насчет маленького Инъяна? Пожив с братом какое-то время, испытал ли ты какие-нибудь чувства? — с улыбкой спросила журналистка. — Твое видео с просьбой о помощи вызвало бурное обсуждение в сети, и многие пользователи до сих пор следят за этой темой. Они просили передать тебе пожелания жить здоровой и счастливой жизнью. Как ты сам охарактеризовал бы свое нынешнее положение?

Ю Инъян натянуто усмехнулся. Взгляд Мин Шо снова полоснул по нему, словно пара лезвий, и ему пришлось прикинуться паинькой:

— В последнее время моя жизнь очень насыщенная и свободная.

Услышав это, Мин Шо полностью повернулся к нему и молча уставился на него.

— Раньше из-за болезни я не мог нормально ходить на занятия, не говоря уже о подработках или участии в студенческих клубах...

Стоило малейшей боли в железах дать о себе знать, как он падал в обморок, а его тело вечно было покрыто синяками. Из-за этого он не мог жить в студенческом общежитии и был вынужден снять маленькую квартирку недалеко от университета, обклеить все углы мебели слоем ваты и молча сносить боль, молча глотать горькие лекарства и колоть бесполезные успокаивающие препараты...

Ю Инъян признался:

— После того как я приехал сюда, врач сказал, что моя болезнь излечима, а дедушка Мин и брат оказали мне огромную поддержку. Но самое главное... здесь очень свободно, поэтому я счастлив.

Правда счастлив.

Ю Инъян всегда знал в чем его проблема: хилые железы — это первородный грех, и само его существование — тоже первородный грех.

К этому первородному греху примешивалось его собственное добросердечие: он хотел, чтобы все были счастливы, не хотел, чтобы из-за него кто-то расстраивался, хотел стать невидимым, не быть обузой и не создавать лишних проблем.

Иногда ему казалось, что лучше бы он вообще не рождался, а иногда ему было жаль себя. Сколько лет он прожил, и ни единого дня не жил для себя, ни единого дня не чувствовал себя счастливым...

За то время, что он прожил в доме Мин Шо, он искренне прочувствовал радость, которую приносит свобода. Это была радость свободы быть бедняком, ничтожеством, абсолютным неудачником — без единой тени сомнения. Это была чистейшая радость.

Ему больше не нужно было кому-то угождать, не нужно было стараться не стать чьей-то обузой или головной болью. Ему достаточно было просто спрятаться, варить кофе и лущить яичную скорлупу, чтобы получить билет в один конец к свободе. Свобода и счастье превратились в самые легкодоступные сокровища.

Поэтому он действительно так думал.

Пренебрежение Мин Шо было куда свободнее материнского внимания, а презрение Мин Шо — куда радостнее материнских ожиданий.

Все было прекрасно, и он больше ни о чем не просил.

Закончив говорить, Ю Инъян посмотрел на Мин Шо, и Мин Шо тоже смотрел на него.

Ю Инъян одарил Мин Шо искренней, полной благодарности улыбкой, а тот отвернулся и принялся отвечать на вопросы, касающиеся корпоративного управления.

Его ушные раковины незаметно покраснели.

— Ну что ж, последний вопрос мы оставим нашему маленькому Инъяну, — журналистка наконец перевела взгляд на погруженного в задумчивость Ю Инъяна. — Этот вопрос может показаться немного бестактным, но он действительно интересует многих пользователей сети. Если я не задам его, то, боюсь, не смогу отчитаться перед аудиторией...

Ю Инъян пришел в себя и тяжело кивнул:

— Спрашивайте.

— В воспоминаниях маленького Инъяна, какими были отношения между твоей мамой и отчимом? Были ли их чувства глубокими, или, может быть, есть что-то такое, что особенно запомнилось и чем ты мог бы с нами поделиться?

Стоило прозвучать этому вопросу, как черты двух красивых лиц в объективе камеры одновременно неуловимо изменились: Мин Шо нахмурился, явно выражая недовольство.

Ю Инъян же растерялся.

Какими были отношения между мамой и дядей Мином?

За то время, пока они оба ушли из жизни, Ю Инъян тоже пытался во всем разобраться. Он все еще помнил мапины ругательства: грубые, едкие, сдержанные, выплескивающиеся наружу... Они вдвоем были молчаливыми соратниками, которые в тишине разделяли гнев из-за финансовых проблем этой семьи.

Он также помнил, как во время какого-то заката балкон в убогом многоквартирном доме был засажен любимыми мамиными желтыми розами.

Он сидел рядом с мамой, и ее рука сжимала его руку. Еще до того, как закатилось солнце, дядя Мин запечатлевал их лица на бумаге.

Когда загорались яркие звезды, дядя Мин включал джаз и, взяв маму за руку, танцевал с ней на балконе. Ю Инъян сидел на маленьком табурете, и комары искусали его голени в шести местах.

Так какими же они были на самом деле?

Была ли любовью та связь, что существовала между ними?

— Я не знаю...

Подумав добрую минуту, Ю Инъян наконец дал ответ:

— Я не понимаю, что такое любовь... поэтому я не могу прочесть и понять, какими на самом деле были отношения между мамой и дядей Мином.

Глаза Ю Инъяна были очень ясными, во взгляде читалась полная искренность, мягкость и хрупкость. Он был едва ли способен противостоять ударам судьбы, но все же дожил до сегодняшнего дня, сокрушаемый суровой жизнью и мучительной болезнью.

Он говорил, что не знает, — и действительно не знал. Он не понимал, что такое любовь, и не знал, была ли та борьба, которую вела его мама, борьбой за любовь.

— Я правда не знаю, — произнес Ю Инъян.

Глава 6

Интервью продолжалось в общей сложности полтора часа. Договорившись с Ю Инъяном о съемках его студенческих будней после начала занятий, журналистка вместе с оператором покинула квартиру.

Мин Шо ушел в свою комнату и переоделся в костюм-тройку из серой ткани с шелковистым отливом. Когда он вышел в залитую ярким светом гостиную, Ю Инъян невольно сравнил его со спиной дельфина, выпрыгивающего из морских глубин, и сам же тихонько усмехнулся своим мыслям.

http://bllate.org/book/41955/5361409

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь