Готовый перевод The Secret Boss / Мой холодный босс: Тайная жизнь за порогом офиса: Глава 11

Не поплачем ли? Тот, кому положено плакать, — это ведь я… На площади слонялись уличные певцы, и откуда-то изда доносилась полная тоски и надрыва песня, так свойственная поздней ночи.

Бянь Сунвэй подумал: «Черт побери, как же в тему».

Ли Юй, подпевая этой песне, взглядом подгоняла Бянь Сунвэя: давай же, отвечаай быстрее.

Бянь Сунвэй свернул с прежней темы и бросил невпопад:

— Этот певец не боится людей тревожить? Поздновато уже для такого часа.

Пан Гуанлун глянул в сторону площади:

— Да это студенты консерватории. Днем им не пробиться против дедушек и бабушек с их танцами под площадью, вот и выходят только в такое время.

— Эй-эй-эй, — Ли Юй вернула разговор к прежнему руслу, — мы же еще не договорили про Цзин Чанциня. Бянь Сунвэй, чего ты так мямлишь, очень подозрительно…

Бянь Сунвэй произнес:

— Ладно, скажу. Проучить его было чертовски приятно, вот только как подумаю, что место работы под угрозой, так сразу и не до радости.

Не услышав того, что хотела, Ли Юй презрительно фыркнула, встала и направилась к мангалу подбросить закусок и взять еще шашлыков. Пан Гуанлун и Бянь Сунвэй продолжили пить, обсуждая то, как поживают их бывшие сокурсники, а потом незаметно переключились на воспоминания о студенческих годах.

Ли Юй, вернувшись и услышав, о чем они толкуют, тоже загорелась. Она принялась ностальгировать и вдруг вспомнила девушку, в которую когда-то была тайно влюблена, не удержавшись от вопроса:

— Интересно, сейчас у нее… есть парень?

Бянь Сунвэй и Пан Гуанлун переглянулись — оба прекрасно знали, о ком говорит Ли Юй.

Бянь Сунвэй заметил:

— Ли Юй, а ты та еще штучка. С самого детства знала, что тебе нравятся девочки.

Ли Юй возмутилась:

— В старшей школе уже почти совершеннолетними становятся, какое, к черту, детство?! И вообще, что ты имеете в виду? Мы знакомы столько лет, а вы до сих пор не верите, что мне нравятся девушки? Думали, я шучу? Тот парень из старшей школы — его за то, что он любил человека своего пола, травили так сильно, что у меня до сих пор психологическая травма. Вы вообще представляете, сколько мужества мне потребовалось, чтобы после этого решиться на каминг-аут?!

Бянь Сунвэй, пригвожденный к месту этим потоком вопросов, не нашел что ответить и лишь откупорил бутылку пива, протянув ее Ли Юй.

Пан Гуанлун покачал головой:

— Тому парню и правда не повезло. Я как-то заглянул в туалет и увидел, как с него стягивали одежду, прижигая ему грудь окурками. Они творили такое в общественном туалете, куда любой мог зайти, а уж что творилось за закрытыми дверями — и представить страшно.

Ли Юй аж глаза защипало, она ткнула пальцем в Пан Гуанлуна:

— А ты помог?

Пан Гуанлун замялся:

— Да я тогда на урок торопился…

— Трус! Хотя я сама натыкалась на это всего пару раз, но каждый раз швыряла в них чем попало и убегала, стоило им броситься за мной погоню, — она снова перевела палец на Бянь Сунвэя. — Теперь-то ты веришь, что человек не станет просто так заявлять о своей ориентации? Потому что вот каков исход!

Бянь Сунвэй кивнул, а мысли его тем временем сами собой вернулись к Цзин Чанциню.

Если бы коллеги по компании узнали, что Цзин Чанцинь — гей, подвергся ли бы он такой же травле и издевательствам, как тот парень? Но, подумав немного, он вспомнил: Ван Цзе из их отдела тоже открыто говорил, что любит мужчин, однако никаких проблем с общением у него не возникало.

Пожалуй, в мире взрослых люди больше зациклены на себе: никому нет дела до того, кто кого любит — все заняты работой, зарабатыванием денег и содержанием семей. А чужая личная жизнь, если она не касается лично тебя, в худшем случае станет поводом для шуток в свободную минуту.

— Если бы тот парень тогда не совершил каминг-аут, а сделал это в нашем возрасте, ему, наверное, не пришлось бы так тяжко, — предположил Бянь Сунвэй.

Ли Юй презрительно хмыкнула:

— Чушь собачья! Злые люди творят гадости вне зависимости от возраста, вся разница лишь в том, притворяются они или нет. Злоба тех хулиганов в школе была видна невооруженным глазом, а злоба взрослых скрыта исподтишка.

— Разве ты сейчас сам не испытываешь это на собственной шкуре? Компания говорит, что тебе нужно пойти навстречу работе и сменить должность, но на деле это понижение в звании и зарплате, а вдобавок — попытка выжить тебя самым изощренным способом. И что толку возмущаться, если доказательств против компании у тебя нет?

Видя, что Бянь Сунвэй совсем раскис под градом упрэков, Пан Гуанлун поспешил пододвинуть к ним шашлыки:

— Ладно вам, ладно, давайте есть.

Этот ужин прошел без всякого удовольствия.

Дорога домой была заполнена теми же мыслями. Бянь Сунвэю казалось, что теперь он хоть немного начал понимать слезы Цзин Чанциня. Тот боялся, что документ кто-то увидит, а поскольку он действительно был геем, то от пережитого страха потерял контроль и распустил руки.

Поразмыслив еще немного, Бянь Сунвэй решил: пожалуй, он подчинится решению компании и перейдет на новую должность. Если зарплата после перевода окажется неприемлемой — придется искать другое место, а до тех пор надо добросовестно передать все дела.

На следующий день, вернувшись в офис, он рассказал Е Сяоюй о том, что Цзин Чанцинь поручил ей заняться новым проектом. Поскольку некоторые детали распределения обязанностей требовали подтверждения самого Цзин Чанциня, они вместе отправились к нему.

Тут-то и выяснилось, что Цзин Чанцинь на работу не вышел и всю эту неделю появляться не будет.

К тому дню, когда Цзин Чанцинь наконец вернулся в компанию, у Бянь Сунвэя и Е Сяоюй уже не было возможности сразу пойти к нему для уточнения рабочих вопросов: у него скопилась огромная гора нерешенных задач.

Всю эту неделю Бянь Сунвэй водил Е Сяоюй за собой, объясняя весь порядок работы по новому проекту и попутно обучая текущим делам, чтобы до наступления следующего месяца она смогла полностью перенять его обязанности.

По ходу дела Е Сяоюй начала догадываться, что здесь что-то не так, и озадаченно спросила:

— Брат Бянь, а вот эти задачи из других разделов, они ведь не относятся к новому проекту, их тоже нужно учить? Почему мне кажется, будто директор Цзин перекладывает на меня твою работу?

Бянь Сунвэй неопределенно ответил:

— Лишние знания не помешают. Когда я уйду, вдруг это ты займешь мое место? Весь этот опыт тебе еще пригодится.

Е Сяоюй не желала слушать такие речи:

— А? Вы уходите? Куда это? Нет-нет, нашему отделу без вас никак, если вы уйдете, мы же останемся без головы.

— Наш отдел состоит сплошь из креветок да крабов, какая тут голова, — возразил Бянь Сунвэй.

Заметив, что он не опровергает слухи об уходе, Е Сяоюй укрепилась в своих подозрениях. Во взгляде, которым она посмотрела на него, мелькнула неизбежная в таких случаях тоска расставания:

— Брат Бянь, а на твое место ведь жутко тяжело садиться, я вообще не хочу. Меня полностью устраивают и мой нынешний объем работы, и зарплата, никаких других амбиций у меня нет.

— Разве наши желания имеют значение?

Постукивая по клавиатуре, Бянь Сунвэй бросил на нее взгляд и добавил:

— Как бы грустно это ни звучит, но такокова реальность. Повышать или понижать в должности, увольнять или оставлять — все решают наверху, нам остается только подчиняться.

— А если я не соглашусь? — спросила Е Сяоюй.

Бянь Сунвэй рассмеялся:

— Тебе предлагают повышение, а ты отказываешься? Ну так повысят кого-нибудь другого, делов-то.

— Отлично, пусть тогда повышают другого! Не каждый горит желанием сидеть на руководящей должности, так что давайте прекратим учить меня вашей работе, я буду заниматься только новым проектом.

— Бесполезно говорить это мне, — покачал головой Бянь Сунвэй. — Иди скажи Цзин Чанциню.

Е Сяоюй перелистывала цифры в отчете, поджав губы и тихонько ворча себе под нос. Она не хотела взваливать на себя работу Бянь Сунвэя не только потому, что управлять людьми и процессами — хлопотное дело, но и потому, что ей не хотелось иметь никаких дел с Цзин Чанцинем. Если бы ее прямым начальником вместо Бянь Сунвэя стал Цзин Чанцинь, нагрузка возросла бы в геометрической прогрессии.

И она была абсолютно права.

Стоило ей вместе с Бянь Сунвэю переступить порог кабинета Цзин Чанциня, как они сразу же ощутили давящее невидимое присутствие. Хотя самого Цзин Чанциня еще не было на месте, ей уже показалось, будто на плечи опустился тяжелый валун.

Этот элегантный и лаконичный кабинет, несмотря на всю свою внешнюю комфортность, заставлял чувствовать себя неуютно.

— Как же мне хочется уйти отсюда, — пробормотала она.

Бянь Сунвэй сидел на диване, уткнувшись в телефон:

— Я же говорил, не стоит приходить так рано. Он еще на совещании. Сама же торопилась прийти, а теперь тебе уже уходить хочется.

— Я боюсь, что опоздаю, и он станет меня ругать, — Е Сяоюй не находила себе места, но насильно заставила себя успокоиться и снова вперила взгляд в цифры отчета.

В кабинете воцарилась абсолютная тишина.

— Охренеть!

Бянь Сунвэй внезапно подскочил на диване, не веря собственным глазам уставившись в экран смартфона. Пораженный до глубины души, он поднял голову и встретился взглядом с перепуганной Е Сяоюй, после чего снова опустил глаза и принялся побуквенно вчитываться в сообщение о выигрыше. Его всего аж затрясло от нахлынувшего волнения.

Пять миллионов.

Пять миллионов!

Он выиграл пять миллионов!!!

Лотерейный розыгрыш, в котором он шутки ради поучаствовал на днях, принес ему пять миллионов! Какая теперь к чертям работа? Какая к чертям работа!

— Охренеть…

Бянь Сунвэй заблокировал телефон, зажмурился и глубоко вздохнул. Затем снова включил экран, побуквенно перечитал текст, в третий раз убеждаясь, что победителем значится именно он. Удостоверившись окончательно, он снова прикрыл глаза и опустился обратно на диван.

Е Сяоюй посмотрела на него:

— Что случилось?

Бянь Сунвэй с деланно-мрачным видом покачал головой, заслонив рот кулаком, чтобы скрыть уголки губ, норовившие подпрыгнуть до ушей.

Однако улыбка рвалась наружу с такой силой, что ему пришлось согнуться пополам, упереть локти в колени и спрятать лицо в ладонях, чтобы дать волю безумной улыбке. Не закричать в голос стоило колоссальных усилий — вот она, истинная зрелость взрослого человека.

Заметив, что плечи Бянь Сунвэя подрагивают, Е Сяоюй повысила голос:

— Брат Бянь, что стряслось-то?

Что стряслось? Стряслось величайшее в жизни счастье!

Выиграть пять миллионов — да теперь безболезненная покупка квартиры больше не сказка! Все эти банковские проценты и ежемесячные платежи по ипотеке могут катиться к черту, в свои двадцать с хвостиком он сможет полностью выплатить стоимость жилья из собственного кармана!

Как же хочется смеяться…

Просто безумно хочется смеяться. Но надо держаться.

Он выпрямился, постарался унять бурю в душе и сгладить последствия этого невероятного шока, чтобы Е Сяоюй ничего не заподозрила и не принялась допытываться. Эту новость нельзя было сообщать никому, кроме друзей детства, и особенно — Чжоу, Ван и Е.

Е Сяоюй уже собиралась продолжить расспросы, как вдруг в коридоре послышались шаги.

Бянь Сунвэй и Е Сяоюй тут же вскочили на ноги и посмотрели на дверь.

Как только Цзин Чанцинь вошел, они кивнули в знак приветствия:

— Директор Цзин.

Лицо Цзин Чанциня было бледноватым, под глазами залегли едва заметные тени. Во взгляде уже не было прежней пронзительной ясности — напротив, в нем сквозила какая-то болезненная слабость, и присущая ему ледяная аура заметно померкла.

Цзин Чанцинь заболел?

Бянь Сунвэй мысленно вернулся к их последней встрече: тогда ведь Цзин Чанцинь преспокойно сидел за столом в элитном ресторане, с чего бы ему сегодня выглядеть таким болезненным?

Цзин Чанцинь кивком указал на диван, и Бянь Сунвэй послушно сел. Е Сяоюй вопросительно глянула на него и только после этого робко опустилась рядом.

— Зачем звали? — Цзин Чанцинь устроился на противоположном конце дивана. Голос его звучал негромко, а в тоне совершенно не чувствовалось обычного дознавательского нажима — судя по всему, он еще не до конца оправился от болезни.

http://bllate.org/book/41910/5353543