Готовый перевод Can You Do It / А ты вообще потянешь? Столкновение характеров: Глава 7

Если бы он взбесился и отчитывал его так, будто материт собственную мать? Возможно, всё было бы ещё хуже — он бы прямо от злости упал в обморок. Поразмыслив, он всё же оставил эту мысль и ответил: Пишу, это вещь, которую дедушка сочтет совершенно недостойной внимания.

Очевидно, что если продолжить разговор в этом ключе, атмосфера станет неловкой, поэтому воцарилось молчание.

Они шли друг за другом. Проходя через арочные ворота, дедушка сменил тему: Ты ведь вернулся в этот раз из-за мамы, да?

Мм.

Его мама скончалась совсем недавно. Некоторое время назад, со сменой сезона, он переносил её вещи в другую комнату и нашел в ящике стола дневник. Он был исписан обрывками фраз, а последние страницы выглядели очень неразборчивыми, написанными, судя по всему, еще в ранние годы. Бумага пожелтела, и на ней отчетливо, до продавленных насквозь волокон бумаги, проступала тоска по студенческим годам в университете А.

Сравнительное литературоведение в университете С было профилирующим направлением, имевшим давнюю традицию обмена студентами с другими вузами. Его сокурсники по магистратуре выбрали другие страны и регионы. Сам же он, невесть почему, поддался странному и необъяснимому порыву вернуться и взглянуть на всё своими глазами.

Дедушка долго молчал, глядя вдаль на бабушку, которая подрезала ветки цветов, и вдруг тяжело вздохнул. Цзян Шуи не находил в этом ничего удивительного: они всегда относились к нему то тепло, то холодно, возможно, время от времени проецируя на него свое недовольство зятем.

Дойдя до развилки, Цзян Шуи собрался подняться наверх, но дедушка окликнул его, и его выражение лица стало мягче: Тебе, пожалуй, будет непривычно жить после возвращения на родину. У меня есть близкий друг, он преподает в университете А. Чуть позже я свяжусь с ним и попрошу приглядывать за тобой.

Цзян Шуи больше всего на свете тяготился человеческими взаимоотношениями и светскими условностями: Не нужно.

Но дедушка не дал ему возможности отказаться: Ты ведь должен помнить своего дедушку Чэна, академика физического факультета университета А. Завтра мы поужинаем вместе.

*

В университете А Чэн Циншань отвечал на телефонный звонок: профессор из соседнего города рекомендовал ему своего студента по фамилии Лю для поступления в аспирантуру.

Чэн Циншань был основоположником отечественной астрофизики, и подобных звонков и писем он ежегодно получал немало. Ознакомившись с направлением исследований и достижениями студента Лю, он пустил в ход заготовленную формулировку: Парень неплох, но все места в магистратуре и докторантуре у меня уже заняты, да и желающих в очереди предостаточно.

Затем он предложил другой вариант: У профессора Лю с кафедры астрофизики есть свободные места. Если нужно, я могу замолвить словечко.

Не стоит беспокоить старосту Чэна, — с легким смешком ответил профессор. — Я прекрасно понимаю уровень академической подготовки Лю и обращаюсь к вам лишь переступив через собственную гордость.

Чэн Циншань был занят, поэтому, перебросившись еще несколькими фразами, повесил трубку. Разобравшись со срочными делами, он окинул взглядом лабораторию и спросил стоящего неподалеку рослого аспиранта: Где Цзинь Юань?

Высокий парень ответил: Получает нагоняй в кабинете куратора. Из-за инцидента с Самуэлем.

Во время форума по физике проходила встреча студентов из разных стран, на которой Цзинь Юань повздорил с Самуэлем. Руководство университета А на людях, разумеется, будет выгораживать собственных студентов, а вот разбираться по заслугам они принялись уже после возвращения.

Чэн Циншань спешно покинул лабораторию.

В кабинете куратора в ряд сидело несколько руководителей факультета с суровыми лицами.

Цзинь Юань стоял, согнув колено и прислонившись к стене. На каждое их замечание он неизменно отзывался либо да, либо точно.

Его отношение было донельзя искренним, но если вслушаться внимательно, в нем чувствовался какой-то странный подвох.

Словно ударив куском ваты по воде, женщина-руководитель мягко увещевала: Перед лицом расовой дискриминации и оскорблений в адрес страны сотрясать воздух словами бесполезно. Куда лучше превзойти его в академической сфере, ведь сильная держава — куда более весомый аргумент, чем кулаки.

Цзинь Юань ответил: Я действую по двум фронтам сразу.

И ты еще споришь?! — руководящее лицо ударил ладонью по столу. — Устроить беспорядки на частной вечеринке — куда ни шло, но в рамках международного мероприятия характер происшествия меняется кардинально! Неужели нельзя было стерпеть?

Я член партии, — с честным и серьезным видом заявил Цзинь Юань. — Защищать интересы государства, в любые трудные и опасные моменты бросаться вперед, вести героическую борьбу и не бояться пожертвовать собой — это моя обязанность.

Ишь какой масштабный! Ты часом не реинкарнация Маркса или Энгельса? — прикрикнул на него главный руководитель, после чего вынес окончательный вердикт: — Так или иначе, а университету С нужно дать хоть какие-то объяснения, да и тебе это послужит хорошим уроком.

Стоило им только собраться для обсуждения меры наказания, как в дверь кабинета постучали, и вошел Чэн Циншань. Руководители один за другим поднялись со своих мест: Староста Чэн.

Чэн Циншань кивком поприветствовал их и попросил ввести его в курс дела.

Выслушав рассказ, он перевел взгляд на Цзинь Юаня и выругался: Цзинь Юань, у тебя что, кожа чешется, если ты хоть день не навлекешь на себя неприятности? Транснациональная драка — это ж надо додуматься! Сколько раз я повторял: дружеский обмен, дружеский обмен, а ты взял и просто воткнул человеку голову в торт!

Сиюминутная разрядка, а страдает дружба между двумя вузами! Опозорился на весь мир! Если доживу до ста лет, так и от тебя преждевременно в могилу сойду в девяносто девять!

Кто же не знает, что ты мой студент, а? Я тебя спрашиваю...

На него обрушился град яростных упреков.

Женщине-руководителю стало немного жаль Цзинь Юаня: Староста Чэн, умерьте свой гвар, портить здоровье из-за этого не стоит.

Ничего я не умерю, с этим разбираться буду я! Цзинь Юань, а ну вон отсюда!

Женщина-руководитель попыталась продолжить уговоры: Да ничего страшного не произошло, к тому же по-человечески это можно понять, парень...

Дверь с грохотом захлопнулась.

Выходя из кабинета, Цзинь Юань прихватил со стола бутылку минеральной воды и протянул ее Чэн Циншаню: А у старосты Чэна прекрасный объем легких. Целых три минуты ругался без единой передышки.

Стар стал, раньше на одном дыхании мог минут десять чехвостить. Чэн Циншань отвинтил крышку бутылки, чтобы промочить горло, и бросил взгляд на Цзинь Юаня: Веди себя поскромнее, в следующий раз постарайся действовать исподтишка.

Цзинь Юань усмехнулся: Есть.

Чэн Циншань принялся ворчать на главного руководителя: Подрался и подрался, ишь чего удумал — объяснения ему подавай! Сама-то задница неизвестно на чью сторону кривится.

Сегодня был выходной, лаборатория завершила работу пораньше. Его жена лежала в больнице и нуждалась в уходе, поэтому, вытащив Цзинь Юаня наружу, он собирался отправиться в больницу.

Университету выделили водителя для академика, и Цзинь Юань тоже сел в машину.

Будучи на третьем курсе, Цзинь Юань под давлением Чэн Циншаня написал дипломную работу заранее и теперь, пользуясь моментом по дороге в больницу, отправил ему черновик на ознакомление.

Внимательно прочитав текст, Чэн Циншань схватился за свои немногочисленные седые волосы: Детали изобилуют брешами, профессиональные знания никуда не годятся, а в целом — полнейшая белиберда! Прочитаешь такое — и жить на десять лет меньше станет. Если ты опубликуешь это в таком виде, то посрамишь не только меня, но и себя самого. Ты сюда учиться пришел, так изволь отвечать за свои поступки.

Цзинь Юань, словно прожженный циник, поинтересовался у вспыльчивого старика: Разве совсем нет достоинств? Мне кажется, экспериментальная часть по взаимодействию сверхкоротких лазерных импульсов с твердой мишенью получилась неплохо.

http://bllate.org/book/41894/5351512