Лю Чэнхань, на данный момент тридцать лет, пол — мужской, предпочитает мужчин, выпускник престижного университета, известный руководитель компании, рост метр семьдесят восемь, носит очки, обладает изысканным вкусом, выдающимися манерами и фигурой атлета — в одежде выглядит стройным, без одежды подтянут. Прославился отношением, в котором к коллегам он словно весеннее тепло, а к поклонникам — словно безжалостные конкуренты. За глаза получил прозвище Высокомерный Холодный Любимец Офиса и Золотой Холостяк, сокращенно — Высокохолодный Золотой Холостяк.
Принципом Лю Чэнханя было правило не трогать траву у собственной лужайки, а объекты для романтических приключений он искал на другом конце города, подальше от мест работы и проживания. В этот момент он, посвистывая, ехал на машине в некий университет на окраине города. Накануне в баре он встретил студента местного спортивного факультета: высокого, крепкого, с лучезарной улыбкой и упругими ягодицами — тот целиком и полностью соответствовал его любимому типу.
Он положил глаз на парня с первого же взгляда, подошел с бокалом в руке, чтобы завязать разговор. Тот принял выпивку от Лю Чэнханя, и они очень весело поболтали. Что? Вы говорите, что такой высокий и крепкий малый — это актив? Не несите чушь, в глазах тех, кто крутится в этих кругах, актив и пассив видны с первого взгляда, от этого парня за версту разило шлюховатостью, разве мог он быть активом?
Оба не были озабоченными торопыгами, обменялись номерами телефонов и попрощались у входа в бар. Мчаться снимать номер сразу после первой встречи — это было совсем не в стиле Лю Чэнханя, к тому же этот парень пришелся ему по вкусу, и он хотел завязать с ним самые серьезные отношения.
Уехал полный радости, а вернулся с лицом холоднее льда. Мужчины, когда начинают ломаться, ничуть не уступают женщинам. Стоило тому самому проявить инициативу и разыскать его, как Лю Чэнхань тут же задрал нос, словно за ним ухаживали. Задираешь нос — ладно, подыграть тебе какое-то время можно ради развлечения, но нельзя же перегибать палку! Что это еще за заявления: мне хочется найти сильного актива, а мой друг говорит, что ты выгляжешь слишком слабо, давай-ка сделай сто отжиманий передо мной и моим другом, чтобы доказать, что ты настоящий мужик.
Если я не сделаю эти сто отжиманий, то я сразу перестану быть настоящим мужиком? Заставляешь меня отжиматься перед тобой и твоими друзьями, будто цирковую обезьяну? Да ты не небожитель, а даже будь ты небожителем, я бы не стал потакать твоим капризам.
Лю Чэнхань развернулся и ушел. Студент-спортсмен даже сообразить ничего не успел, зато его дружок принялся изрыгать проклятия: жадина, мелочный, не мужик, ничтожество!
Лю Чэнхань посчитал это лаем собаки. Прекрасное настроение на весь вечер было испорчено, искать кого-то еще желания не осталось, поедет домой и сам себя удовлетворит.
К списку внешних параметров своего любимого типа — высокий рост, крепкое телосложение, лучезарная улыбка и упругие ягодицы — Лю Чэнхань добавил еще одно внутреннее условие: он непременно должен быть без жеманства, без показухи и без женских замашек, истинным мужчиной от кончиков волос до пят.
Правда, людей такого склада гораздо больше среди натуралов и активов, а отыскать среди пассивов — задачка не из легких. Поэтому Лю Чэнхань решил пока отказаться от поисков той самой болтливой истинной любви, а для разовых встреч сойдет любой, лишь бы фигура была хорошая.
Находящийся в дурном настроении Лю Чэнхань не обратил внимания на то, что идет прямо под окнами старого жилого дома, которых обычно избегал. Когда он услышал звук, было уже поздно — успел лишь заметить, как коричневый цветочный горшок летит прямо ему в голову. Брызнула алая кровь... Кровь была горячей, но почему же мне так холодно? — прозвучало безмолвное бормотание в мыслях Лю Чэнханя, и он рухнул на землю.
— Скорее сюда, человека убило! —
— Вызывайте скорую помощь! —
— Парень, очнись, очнись! —
Лю Чэнханю показалось, что он пробыл в беспамятстве совсем недолго, как вдруг пришел в себя. В голове стоял гул, конечности не слушались, тело бил озноб — всё это были симптомы сильной кровопотери. Шкала здоровья действительно опухла до дна, — попытался пошутить сквозь слезы Лю Чэнхань. Ему стало чуть легче оттого, что в нос не бил больничный запах хлорки, а на руках не чувствовалось распирания от капельницы или переливания крови. Лю Чэнхань с трудом приподнял голову: ни справа, ни слева никаких штативов для капельниц не наблюдалось.
Неужели всё не так серьезно, как мне казалось? И даже капельница не нужна? Совсем не похоже на больничные порядки.
Лю Чэнхань с усилием принялся шарить в поисках кнопки вызова — очень хотелось позвать медсестру и во всем разобраться. Пошарив рукой, он понял, что что-то здесь не так: шелковая наволочка с вышивкой, резные деревянные перила за пологом... Стоп, полог? В какой это больнице есть пологи?
Преодолевая головную боль, Лю Чэнхань постарался приподнять голову и огляделся по сторонам: кирпичные стены без отделки, деревянные окна и двери, резная подставка под таз, широкий стол на кане, зеркальный столик в медной оправе, скамеечка для ног... Такая обстановка точно не имела ничего общего с больницей, да и на его собственный дом не походила. Неужели кто-то подобрал его и принес к себе? Но тоже не сходится: все эти вещи — антиквариат, неужели человек, обладающий таким состоянием, станет тащить спасенного незнакомца к себе?
К тому же здесь не было электрического освещения! Во всем поле зрения не нашлось ни единого предмета, который хоть как-то напоминал бы современность.
Лишившись последних сил, Лю Чэнхань снова рухнул на постель, голова ударилась о подушку, вызвав новую волну головокружения. В сознании Лю Чэнханя промелькнула смутная догадка: неужели это то самое популярное в романах попаданство?
Дверь со скрипом отворилась, и Лю Чэнхань рефлекторно повернул голову в ту сторону. Вошедший мужчина был ростом около метра восьмидесяти, одет в легкую узкорукавную одежду до колен и шаровары-фонарики. Наряд был грязно-желтого цвета, весьма неказистый, что лишь сильнее подчеркивало красоту того, кто его носил: смуглая кожа, густые брови, выразительные глаза, рельефные мышцы груди, смутно угадывающиеся под тканью, широкие плечи и тонкая талия. Двигался он очень грациозно и спортивно, и Лю Чэнхань мысленно подумал, что у столь очаровательного создания просто обязаны быть упругие ягодицы.К счастью, мужчина вошел спереди и, заметив, что лежащий на кровати Лю Чэнхань смотрит на него широко открытыми глазами, на мгновение растерялся. Он остановился в трех шагах от постели и, поднимая поднос, произвел:
— Большой брат, пора пить лекарство.
Лю Чэнхань еще не разобрался, кем тот приходится, поэтому ответил сдержанно и равнодушно:
— Мм, давай сюда.
Его взгляд при этом украдкой скользнул ниже, словно бы он чувствовал себя абсолютно счастливым, стоило ему лишь вообразить сочные округлости.
Мужчина осторожно приблизился и с мягкой, но уверенной силой приподнял его. Сначала он хотел покормить его из ложки, но Лю Чэнхань знаком показал, что в этом нет нужды. Взяв у того чашку и придержав чужую руку, он поднес ее к самым губам и в один присест осушил до дна.
Привычная горечь традиционного отвара заставила Лю Чэнханя поморщиться.
— Большой брат, у меня тут есть цукаты, можешь съесть парочку, чтобы перебить вкус, — осторожно произнес мужчина.
— Неси сюда, — велел Лю Чэнхань.
Стоявшему за его спиной мужчине послышалось, как тот легко вздохнул, а затем ему протянули дольку сливы в сахаре — сладко-кислый вкус тут же перекрыл оста остававшуюся во рту горечь.
— Большой брат, ложись отдыхать, я пока выйду, — сказал мужчина.
— Постой, — остановил его Лю Чэнхань. Заметив, что тот смотрит на него со страхом, он интуитивно смягчил тон: — Мне немного холодно, принеси еще одно одеяло.
Выражение лица мужчины было таким, будто он только что чудом избежал смерти, что сильно озадачило Лю Чэнханя. Ты же такой здоровяк, а я больной — чего тебе меня бояться?
— Если укрываться слишком многими одеялами, станет душно, — возразил мужчина. — Я пойду раздроблю немного древесного угля и поставлю жаровню в комнате, или же налью горячей воды в оловянную грелку и положу под одеяло.
— Угля не нужно, — бросив взгляд на одежду мужчины, Лю Чэнхань сразу понял, что на улице сейчас вряд ли холодно — если не начало лета, то поздняя весна. — Лучше принеси мне грелку.
— Хорошо, — покорно отозвался мужчина и поднялся, чтобы выйти.
Лю Чэнхань проводил его взглядом и остался крайне доволен: вид со спины оказался еще прекраснее! Линии бедер выглядели невероятно соблазнительно даже под одеждой, а уж если снять ее... трудно было даже вообразить всю картину.
По правде говоря, Лю Чэнхань вовсе не был извращенцем — в конце концов, он обладал высокими моральными устоями и культурой. Просто стоило ему разочароваться в одной спортивной фигуре, как тут же подвернулась другая, да к тому же этот обладатель атлетического телосложения выглядел донельзя простодушным, отчего у него невольно разыгралось воображение.
Грелка нашлась быстро. Мужчина, похоже, вовсе не стремился задерживаться рядом с Лю Чэнханем, подоткнул ему одеяло по краям и тут же поспешил удалиться. Смесь испуга и почтительности — неужели он слуга в этом доме? Интересно, смутит ли его служебный роман? — предавался диким фантазиям Лю Чэнхань.
Действие лекарства постепенно давало о себе знать, под одеялом сделалось тепло, и Лю Чэнхань, прикрыв глаза, понемногу погрузился в сон.
История мира, в который перенесся Лю Чэнхань, канула в лету, и было известно лишь одно: здешний Центральный равнинный материк, совсем как в привычной истории ханьцев, неизменно объединялся после долгих смут и вновь распадался после долгих лет мира. Крупнейшее государство на нынешнем материке звалось империей Цзун, со дня ее основания прошло уже более четырех сотен лет, и поскольку войн не случалось уже давно, простой народ жил в относительном мире и благополучии. Место же, где сейчас очутился Лю Чэнхань, лежало в центральной, несколько смещенной к северу части империи Цзун.
С востока он омывался рекой Вэйшуй, с запада примыкал к горе Дабэй, а вокруг раскинулись тысячи ли плодородных земель. Местность эта называлась волостью Люе, хотя на деле представляла собой обычную деревню дворов на двести. Волость Люе подчинялась Городу Саньцзян, а тот, в свою очередь, — префектуре Цюэду. Волость делилась на селение Сяолю и Верхнее Люе. В последнем из поколения в поколение проживали люди по фамилии Лю; если проследить их родословную по книге клана, можно было насчитать около сотни колен, и все однофамильцы в радиусе тысячи ли происходили именно отсюда.
В селении Сяолю изначально никто не жил. Позже оно образовалось из-за того, что основной род разросся, и часть боковых ветвей переселили сюда. После основания селения здесь обосновались и другие однофамильцы, разыскивавшие свои корни, а также беженцы, спасшиеся от бедствий и решившие остаться. За сотни лет поселение разрослось и приобрело весьма солидные масштабы.
Человек, в тело которого вселился Лю Чэнхань, носил то же имя и жил как раз в Верхнем Люе. Его отец умер рано, и воспитанием занимался лишь папа. При жизни отец был дельным человеком: выстроил в деревне большой дом и приобрел немало наделов земли. Беда была лишь в том, что Лю Чэнхань родился слабым здоровьем, и лекарства не переводились у него круглый год. После смерти отца у их папы не осталось других источников дохода. При том, что Лю Чэнхань то и дело хворал — каждые три дня по мелочи, каждые пять серьезно — семейные сбережения быстро испарились.
И все же Лю Чэнхань дотянул до семнадцати лет — возраста, когда уже можно было заводить семью. Несмотря на то, что в доме оставались лишь осиротевшие папа и сын, наличие большого дома привлекало немало желающих посвататься. С малых лет Лю Чэнхань был влюблен в одного гэр, и между их семьями вроде бы даже установилось некое молчаливое взаимопонимание, но кто бы мог подумать, что накануне прихода сватов те люди внезапно выдали гэр замуж за другого.
Удар оказался слишком сильным, и Лю Чэнхань погрузился в полный бред и отрешенность. Заметив неладное, папа сам выбрал ему супруга и женил сына. На второй день после свадьбы, разглядев лицо лежавшего на соседней подушке человека, Лю Чэнхань выхаркнул полный рот крови и замер в беспамятстве.
Череда тяжелых лихорадок, бред, а редкие мгновения ясности омрачались вспышками беспричинной ярости — спустя месяц подобных мучений тело Лю Чэнханя захватил тот самый Лю Чэнхань, что случайно погиб в другом пространстве, придавленный упавшей вазой.
Таковы уж превратности судьбы.
http://bllate.org/book/41880/5349852
Сказали спасибо 0 читателей