— Есть. — Фу Вэнь зашагала быстрее, чтобы не отставать от Ци Синланя.
И правда, всё вышло так, как он и предполагал: вернувшись, он застал остальных уже разошедшимися. Только Хуэй Линь всё ещё сидел, заставляя Шэнь Тинханя пить, и бросил выразительный взгляд на стоявшего рядом евнуха, отвечавшего за наполнение чарок.
Тот сразу понял волю королевы, но мог лишь покачать головой — разве посмел бы он уговаривать великого хана!
Ничего не поделаешь, Ци Синланю пришлось самому подойти и выхватить чашу из рук Хуэй Линя. Хуэй Линь сердито обернулся, но, увидев Ци Синланя, смягчился:
— Лань-эр вернулся.
— Хватит пить! — Ци Синлань перевёл взгляд на Шэнь Тинханя. Тот пил ещё хуже, и его верхняя половина тела уже покачивалась из стороны в сторону, потеряв всякую связь с реальностью. — И ты тоже, Шэнь Тинхань, ну-ка положи!
— Неужели Ваша Светлость королева уже забыл меня? — Голос звучал крайне жалобно, но Ци Синлань остался непреклонен:
— Помню. И что с того? Что ты хочешь сказать? Или сделаешь это на глазах моего нынешнего мужа? Шэнь Тинхань, даже живя среди людей, нужно хоть немного дорожить своим лицом. Если ты не хочешь его блюсти, то мне оно ещё нужно.
Не дав тому ответить, Ци Синлань взмахнул рукой, и двое слуг шагнули вперёд:
— Вы двое сейчас же проводите господина Шэня на постоялый двор. Напился до такого состояния, а вы даже не попытались его остановить.
Шэнь Тинхань к тому моменту уже потерял сознание, и те двое в мгновение ока уволокли его прочь.
Убедившись, что в покоях остались только они вдвоём, Фу Вэнь благоразумно вышла за дверь, бросив напоследок:
— Если понадоблюсь, королева может позвать рабыню.
— Мм.
Едва стихли шаги, Хуэй Линь крепко обнял Ци Синланя за талию и, прижавшись носом к его шее, забормотал:
— Лань-эр жалеет меня?
Голос его звучал жалобно до невозможности. Ци Синлань вздохнул:
— Я не говорил тебе как раз потому, что боялся встревожить... Мы с Шэнь Тинханем, возможно, в юности и питали друг к другу какие-то неуместные чувства... Ай!
Услышав это, Хуэй Линь помрачнел, приподнял голову и до боли прикусил нижнюю губу Ци Синланя. Тот провёл по ней языком, и во рту тут же разлился слабый привкус железа.
Ци Синлань уже собирался вспылить, но Хуэй Линь, будто заранее всё предвидев, сменил укус на нежный поцелуй, проскользнув языком внутрь и сплетаясь с его языком. Ци Синлань не стал отстраняться, а поддавшись внезапному укору совести, сам ответил на ласку.
В самый разгар страсти тело Ци Синланя вдруг оторвало от пола, и прежде чем он успел сообразить, в чём дело, он уже сидел верхом на Хуэй Лине.
Ключицы Ци Синланя тотчас оказались во власти Хуэй Линя, оставившего на них свои метки, а его руки до боли впились в тонкую талию.
Сообразив, насколько бурно отреагировал мужчина, и вспомнив, где они сейчас находятся, Ци Синлань едва не сорвался на крик:
— В боковые покои! Хуэй Линь!
Хуэй Линь, к счастью, ещё не до конца потерял рассудок и послушно подхватил Ци Синланя на руки прямо в таком положении. От этого телодвижения мужчина почувствовал себя совершенно беззащитным и мог только крепко-накрепко обхватить Хуэй Линя руками.
Добравшись до боковых покоев, они застали в том же положении. Ци Синланю от неловкости хотелось зажмуриться, но Хуэй Линь лишь усилил натиск, заставляя смотреть на него во все глаза.
— Будешь ли ты впредь скрывать от меня дела, связанные с другими? — Хуэй Линь замер на самом краю.
— Хуэй Линь! Ты негодяй! — на глазах Ци Синланя выступили слёзы, и, не получая желанного, ему пришлось взять всё в свои руки.
Хуэй Линю было и приятно, и смешно, но Ци Синлань, не зная, как совладать с происходящим, взмолился о пощаде:
— Скажу... всё тебе расскажу...
— Хорошо... Лань-эр умница, обними мужу крепче.
До восемнадцати лет Ци Синланю никогда не доводилось плавать на кораблях, и от мерной качки его слегка укачивало. То и дело судно содрогалось от ударов крупных волн, а опереться было не на кого, оставалось лишь жалко и отчаянно вцепиться в единственную уцелевшую плавучую деревяшку, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.
Глубокой ночью Ци Синлань всё ещё лежал, прижавшись к его груди; голос его ещё не до конца окреп, уголки глаз оставались красными и влажными.
— Хуэй Линь... Когда мой дом был разорен, я не ждал от него помощи при дворе для клана Ци, но он не прислал даже слов утешения. С той самой поры я оборвал с ним любые связи.
— Я не говорил тебе лишь потому, что боялся вызвать лишние подозрения, а вовсе не утаивал со злым умыслом...
Хуэй Линь крепче прижал его к себе, склонился и поцерил в макушку:
— Лань-эр, я боюсь вовсе не того, что ты меня не любишь, я боюсь, что ты уйдешь от меня...
Ему было страшно — вдруг в один прекрасный день Ци Синлань исчезнет из его жизни, и всё, чем он сейчас владеет, окажется лишь сном?
— Да как такое возможно! Я вовек тебя не покину! Вот выдадим Тин'эр замуж, так я и ей велю найти парня из Сиюуня. В общем, будь спокоен, никуда я от тебя не денусь!
Хуэй Линь радостно рассмеялся и ласково погладил его по спине:
— Теперь я спокоен. И я понял, что Лань-эр тоже очень сильно меня любит...
Сообразив, что слова эти звучат не слишком-то благопристойно, и вспомнив события сегодняшнего вечера, Ци Синлань снова покраснел и попытался выскользнуть из его объятий:
— Замолчи!
Зная, как легко тот смущается, Хуэй Линь принялся ласково приговаривать — хорошо, хорошо, хорошо, — и снова прижал его к груди.
Не имея возможности уснуть, Ци Синлань принялся расспрашивать Хуэй Линя:
— Их посольство из Великого Чжоу прибыло только ради праздничных подношений? Они ничего не говорили о сотрудничестве?
— Как метко ты угадал, Лань-эр. Они явились ради открытия приграничной торговли на рынках. Редкие камни и диковинки Сиюаня всегда пользовались большим спросом в Чжунъюане, однако в нашем Сиюане зерно растет плохо и урожаи невысоки, так что подобный обмен помог бы восполнить недостатки друг друга...
— Разве тем самым мы не подкормим войска Великого Чжоу? Неужели они готовы добровольно вырастить тигра в собственном дворе?
— Сиюань и без того достаточно силен. Если мы станем развиваться дальше, неужели в Великом Чжоу не опасаются за собственную безопасность?
Хуэй Линь, конечно же, думал об этом. Великое Чжоу наверняка не столь добросердечно, тут кроется какой-то иной умысел. Но чего тут бояться? В Сиюане полно сокровищ, нам не жалко отдать их хоть даром.
— Сыграем с ними в их игру: пока враг не двигается, и мы замрём на месте, а заодно посмотрим, чего именно они добиваются.
— Мм. А еще этот Шэнь Тинхань... Хоть он человек и честный, но всё же происходит из знатного рода Великого Чжоу, верить ему ни в коем случае нельзя!
Услышав, как сильно Ци Синлань переживает за него, Хуэй Линь был готов тут же поднять того на руки, зацеловать и затискать, но помнил, что на сегодня лимит уже исчерпан и ещё одна попытка наверняка разозлит Лань-эр.
Поэтому он мог лишь крепче обнять Ци Синланя:
— Лань-эр так сильно переживает за меня?
Ци Синланю претило, когда чужое лицо прижималось к его шее — от этого всегда делалось жутко неловко, — и хотя вырваться он не мог, язык оставался при нём:
— И вовсе я не о тебе переживаю, а о безопасности всего Сиюаня!
http://bllate.org/book/41848/5346088
Сказали спасибо 0 читателей