Сиюаньские сановники, само собой, никогда прежде не видели Ци Синланя, однако все они знали о письме, которое великий хан отправил из дальних краев, заявляя о своем намерении взять в жены юношу из Чжунъюаня.
Заметив же его утонченную внешность и убедившись, что тот вовсе не похож на уроженца Сиюаня, они невольно задумались о многом.
Разве не означало это, что у сиюаньского правящего рода, возможно, больше не появится прямых наследников престола!
Но поразмыслив еще немного, они сочли это не столь уж важным: ничто не мешало великому хану взять в жены наложниц, в худшем случае можно было провозгласить наследником кого-то из сыновей от второстепенных жен, а на крайний случай существовало даже зелье плодородия — в свои двадцать два года великий хан редко испытывал к кому-либо подобные чувства.
В конце концов, раз великому хану кто-то по душе, то и ладно.
— Поднимитесь все.
— Великий хан одолел долгий и пыльный путь, прошу, не задерживайтесь больше снаружи, пусть твой царский экипаж поскорее въедет в Вантин, в Зале Чунъюнь тебя уже ждет вдовствующая императрица, — произнес премьер-министр Чжао, поднявшись с колен и склонившись в поклоне со сложенными у лба руками.
Здоровье вдовствующей императрицы оставляло желать лучшего, а из-за холодной погоды она не стала выходить наружу.
— Хорошо, — Хуэй Линь повернулся к Ци Синланю и добавил: — Лань-эр, пойдем со мной.
Ци Синлань бросил взгляд на премьер-министра, а затем перевел его на Хуэй Линя и заметил, что тот смотрит на него с ожиданием:
— Ладно, хорошо.
В конце концов, увидеться рано или поздно все равно пришлось бы, а лучший день для встречи — сегодняшний.
— Я тоже пойду, я тоже! — шагнув вперед сзади, громко завопил Янь Чэн. — Я ведь тоже целую вечность не навещал тетушку.
Ци Синлань слегка удивился: оказывается, по степени родства Янь Чэн и Хуэй Линь приходились друг другу двоюродными братьями, не мудрено, что тот вечно вел себя с Хуэй Линем столь дерзко.
Хуэй Линь бросил на него косой взгляд, и Янь Чэн с унылым видом опустил высоко поднятую руку.
— Иди, — разрешил Хуэй Линь, и Янь Чэн снова расплылся в улыбке: — Тогда, великий хан, давайте скорее отправимся в путь!
Вдовствующая императрица предпочитала тишину и покой, поэтому и в Зале Чунъюнь царил умиротворенный порядок; даже подметавшие во дворе евнухи и слуги старались не шуметь, пока раздавшийся окрик главного евнуха о возвращении великого хана во дворец не заставил кого-то вбежать внутрь быстрыми шагами с докладом.
Вдовствующая императрица уже давно сидела в главном зале в ожидании: в письме было ясно сказано, что в этот раз ее сын возвращается из похода вместе со своей возлюбленной.
— Матушка, ваш сын вернулся.
Хуэй Линь в черных сапогах перешагнул порог залы, а следом за ним неотступно следовали Ци Синлань и Янь Чэн.
— А Линь! — вдовствующая императрица тут же поднялась на ноги, и в ее глазах блеснули слезы.
Хуэй Линь сделал широкий шаг вперед и остановился перед ней, позволяя себя разглядеть. Вдовствующая императрица бережно провела рукой по его плечам, вглядываясь в черты лица, и лишь спустя долгое время произнесла:
— Совсем не исхудал, только загорел.
— Но, к счастью, ты оправдал завет отца своего и успешно вернул утраченные земли; дух твоего отца на небесах будет гордиться тобой.
— Ваш сын не посрамил возложенной на него чести. — Заметив, что вдовствующая императрица снова зашлась кашлем, Хуэй Линь торопливо поддержал ее и усадил в кресло.
— Матушка, я... — Хуэй Линь повернулся и подтянул стоявшего рядом Ци Синланя. — Это Лань-эр, о котором я упоминал в письме.
Только теперь вдовствующая императрица перевела взгляд на лицо Ци Синланя, и тот ответил ей тем же взором. Лицо сидевшей перед ним женщины излучало доброжелательность, черты были мягкими, а глаза вдовствующей императрицы — необыкновенно красивыми: глаза Хуэй Линя точь-в-точь походили на них.
Вдовствующая императрица поманила его рукой:
— Дитя, подойди скорее сюда!
Увидев это, Ци Синлань не стал выказывать излишней смущенности и открыто приблизился, давая себя разглядеть. Вдовствующая императрица взяла его за руку и с улыбкой заглянула юноше в глаза:
— Какой ладный юноша из Чжунъюаня, вы так подходите А Линю.
— Благодарю за похвалу, вдовствующая императрица, с самого детства многие находили мою внешность привлекательной. — Столь лишенная всякой фальши манера говорить прямо то, что думает, заставила вдовствующую императрицу рассмеяться.
— И то верно, что говорит Лань-эр, кхе-кхе... Только не зови меня больше вдовствующей императрицей, у нас в Сиюане нет таких строгих правил, как в вашем Великом Чжоу, зови меня просто матушкой.
Не успел Ци Синлань и слова сказать, как протиснувшийся вперед Янь Чэн заговорщически замигал глазами:
— Вот именно, царская невестка! Я-то зову ее тетушкой.
Ци Синлань снова посмотрел на Хуэй Линя и заметил, что тот тоже улыбается, явно разделяя это мнение. Лишь после этого Ци Синлань заговорил, хоть голос его и звучал куда сдержаннее:
— Матушка.
Вдовствующая императрица радостно откликнулась:
— Хорошо! Как только через несколько дней ведомство ритуалов подготовит всё необходимое, вы с А Линем сыграете свадьбу, как раз впору после одержанной победы, когда простой народ так радуется.
— Хе-хе... Как матушка скажет, так и будет. — Ци Синлань потрепал себя по голове, чувствуя, как лицо заливает жаром.
— Ну вот и ладно, нечего вам здесь толпиться, ступайте сначала к себе и отдохните с дороги, а А Чэн пусть останется поболтать со мной.
— Слушаюсь! — охотно отозвался Янь Чэн.
Хуэй Линь сделал несколько шагов назад, отдал должное почтение вдовствующей императрице и лишь после этого увел Ци Синланя.
Стоило им удалиться, как вдовствующая императрица снова принялась расспрашивать Янь Чэна об их молодой чете.
— А Чэн, как твой двоюродный брат сошелся с Лань-эр, ладят ли они между собой? Расскажи-ка тетушке во всех подробностях.
При самом Лань-эре вдовствующей императрице было неудобно расспрашивать о многом.
— Тетушка, стоило вам завести об этом речь, как мне уже не хочется уходить, ведь они...
Янь Чэн битый час расписывал все их приключения, да так живо и красочно, что чуть ли не сам пустился в пляс, изображая происходящее.
— А как они обращаются друг с другом! Великий хан, мой двоюродный брат, буквально боится, что тот во рту растает, но и моя царская невестка — человек поистине прекрасный, во всех отношениях прекрасный.
— Мало того что писаный красавец, так еще и боевыми искусствами владеет! — стоило заикнуться о боевых искусствах, как пришлось вспомнить и о том ночном нападении остатков войск Хунну.
— Раз тот ребенок так хорош собой, немудрено, что А Линь потерял голову.
— Я лишь желаю им прожить долгую жизнь рука об руку и поддерживать друг друга во всем.
Тут Янь Чэн заколебался и с сомнением в голосе спросил:
— Тетушка, царская невестка — мужчина, своих детей у них не будет, и что же... Неужели придется заставлять царскую невестку пить то пагубное зелье плодородия?
Хотя самому Янь Чэню было все равно, старые косные сановники наверняка станут принуждать Хуэй Линя взять наложниц, а если не выйдет, то примутся требовать, чтобы Ци Синлань испил зелья плодородия. Янь Чэн хоть и не видывал эту вещь своими глазами, но наслышался о ней всякого: в Шанцзине многие знатные вельможи брали в жены мужчин, а продолжения рода добивались именно таким путем.
Более того, поговаривали, будто ради забавы и утех над мужчинами они даже принуждали рабов принимать это средство.
Вдовствующая императрица ничуть не тревожилась:
— Если у А Линя не хватит ума заставить министров замолчать, то ему и вовсе не удержаться на сегодняшнем троне, так что А Чэн может не беспокоиться.
— Верно, твой двоюродный брат уже женится, а ты? Я-то в твои дела не вмешиваюсь, но это вовсе не значит, будто я согласна с тем, чтобы ты коротал век в одиночестве.
http://bllate.org/book/41848/5346081
Сказали спасибо 0 читателей