Вэньтаньюань состоял из двух корпусов: переднего и заднего, которые назывались Павильон Цяньгэ и Павильон Шэньгэ соответственно. По обеим сторонам тянулись низкие здания, равные по длине с оградой двора: в одном жили различные разнорабочие, а в другом располагались кухня и хозяйственные кладовые. Примыкавшая к ним боковая калитка выходила прямо в тихий переулок, и через нее заходили и выходили свои люди, а также доставлялись товары.
Личность владельца Вэньтаньюаня оставалась загадкой. Одни говорили, что в дело вложились влиятельные чиновники при дворе, другие утверждали, что хозяин просто сказочно богат и никак не связан с правительством.
Переднее здание, именуемое Павильоном Цяньгэ, выходило фасадом на оживленную улицу. Любой гость, имеющий деньги, мог войти туда, чтобы выпить и развлечься. В Павильон Шэньгэ же чужаков не пускали — лишь немногие известные и влиятельные куртизанки могли провести туда посетителей.
— Тех, кого приглашают в Павильон Шэньгэ, можно разделить на две категории: либо влиятельные вельможи, либо богачи с тугими кошельками, — объяснял Сун Чуньжуй, стоя на балконе третьего этажа и наклоняясь к самому уху Жун Цяньлуна.
Жун Цяньлун стоял, заложив руки за спину, и оглядывал внутренний двор. Простояв так две с небольшим четверти часа, он заметил лишь, как одна из куртизанок проводила какого-то изнеженного молодого господина к дверям Павильона Шэньгэ.
Сун Чуньжуй немного утомился ждать, но на его лице по-прежнему читались услужливость и терпение:
— Четвертый молодой господин, если мы хотим в Павильон Шэньгэ, можно пойти туда напрямую. У моих друзей там кое-какие связи.
— Иди сначала ты, — Жун Цяньлун пристально смотрел на мужчину, который в одиночестве пил в самом углу, а из-под его плаща выглядывал зеленый воротник чиновничьего халата. — Я скоро присоединюсь.
Сун Чуньжуй не сдвинулся с места:
— Да как я посмею оставить тебя здесь одного? С такой незабываемой красотой лица, как у Четвертого молодого господина, стоит мне отойти хоть на полшага, как тебя тут же окружит и затопит местный народ.
Взгляд Жун Цяньлуна упал на шелковый занавес. Тот слегка приподнялся с уголка, и точеная рука с изящным веером поманила сидевшую неподалеку яркую девушку. Сразу после этого хозяйка руки наполовину высунулась наружу и что-то зашептала ей на ухо. Девушка протянула руку и заправила за ухо выбившуюся прядку волос. Лишь в сравнении стало заметно, что веер на самом деле довольно крупный, а миниатюрным он казался лишь потому, что находился слишком далеко, искажая истинные размеры.
Жун Цяньлун перевел взгляд на высунувшуюся наполовину фигуру. Это определенно был мужчина в темно-зеленых одеждах из узорчатого лотосового шелка. Он чуть приподнял запястье и кончиком веера указал в сторону опьяневшего мужчины.
Девушка с полуслова поняла его и, озарив лицо чарующей улыбкой, подошла к пьяному, чтобы наполовину увлечь, наполовину поддержать его и повести к дверям, ведущим в Павильон Шэньгэ.
Жун Цяньлун отвел взгляд. Когда он снова посмотрел на занавес, то совершенно неожиданно встретился глазами с тем мужчиной с веером. Напоугол прикрывая лицо, веер обнажал лишь пару накрашенных в розовый цвет удлиненных глаз.
Взгляд, которым мужчина смотрел на него, казался почти безумным, но, опомнившись, тот легко вздернул брови в знак презрения и единым движением опустил занавеску.
Жун Цяньлун почувствовал себя крайне озадаченным. Вслед за Сун Чуньжуем он направился через внутренние двери в Павильон Шэньгэ. Там царила куда большая тишина, убранство отличалось лаконичностью и безупречным вкусом, а многослойные шелковые занавеси радовали глаз сдержанными, не кричащими тонами — атмосфера была ровно такой, чтобы утонченные литераторы могли слагать стихи и рассуждать о местной изысканности.
Просторный и светлый отдельный кабинет на третьем этаже уже ждал гостей. Друзья Сун Чуньжуя, знакомые Жун Цяньлуну по прошлой жизни, собрались внутри. Едва увидев Жун Цяньлуна, они наперебой услужливо бросились навстречу, беззастенчиво разглядывая его с головы до ног и наперебой расхваливая его красоту.
— Хворость Четвертого молодого господина ничуть не уступает очарованию Си Ши.
Жун Цяньлун отступил на шаг назад и помрачнел. Один из них, в полураспахнутой одежде, обратился к нему:
— Неужели наши слова восхищения красотой Четвертого молодого господина так сильно разозлили его? Если это действительно так, то просим молодого господина проявить великодушие.
— Если бы здесь стоял мой старший брат, посмели бы вы вести себя столь легкомысленно? — Жун Цяньлун вошел в комнату и опустился на чистый стул. — Вы откровенно издеваетесь надо мной, молодым и не имеющим влияния, и при этом еще расточаете похвалы? Разве вы этого достойны?
Сун Чуньжуй внутренне занервничал и попытался замять неловкость шуткой, развернув веер и обмахивая Жун Цяньлуна:
— Ладно тебе, здешние фирменные блюда очень неплохи, я уже отведал их за тебя.
Яства появлялись одно за другим. Сун Чуньжуй то наливал вино, то раскладывал еду, проявляя крайнюю заботу. Жун Цяньлун думал про себя, что раз в прошлой жизни он так сблизился с ним и доверял ему, то и винить некого — тут и Жун Цзин не смог бы устоять.
Друзья Сун Чуньжуя явно преследовали какую-то цель и вовсе не заботились о том, как выглядят со стороны, вновь принявшись шумно и настойчиво склонять его к выпивке. Во дворце Жун Цяньлун почти никогда не имел возможности пить помногу, поэтому в прошлой жизни он, словно рыба в воде, увлеченно кутил кубок за кубком.
Сейчас он тоже почувствовал странную теплоту при виде вина, но, помня о пределах своих возможностей, ограничился лишь маленьким глотком и держался стойко, оставаясь глухим к любым ухищрениям, с какими бы изощренными уговорами к нему ни приставали. Вскоре дверь снаружи отворилась, и вошедшим оказался тот самый закрывавший лицо мужчина, которого Жун Цяньлун недавно видел в Павильоне Цяньгэ.
Мелкими шажками он приблизился и улыбнулся одному из присутствующих. Тот в ответ улыбнулся ему и погрозил пальцем:
— Ах ты, сколько раз звал — и всё без толку, а сегодня чего это вдруг решил выйти?
— Не смею, — мужчина опустил голову в почтительном поклоне. — Отказать молодому господину Чжану я не посмел.
Мужчина, которого назвали господином Чжаном, бросил на него взгляд:
— Сегодня у нас высокие гости, смотри у меня, услужи как следует.
Мужчина повернулся к Жун Цяньлуну:
— Ничтожная Чжу Цин приветствует молодого господина.
В прошлой жизни такого не происходило, и Жун Цяньлуну безумно хотелось сбежать. Он долго не мог подобрать слов, чтобы ответить, пока этот самый господин Чжан снова не подал голос:
— Покажи-ка свое мастерство.
Чжу Цин наполнил чашу с вином и подошел ближе:
— Молодой господин, это превосходное вино Цзюньшань Иньчжэнь, мое самое любимое. Прошу вас, сделайте одолжение, отведайте.
Жун Цяньлун внутренне закипел от злости, окончательно убедившись, что всё это было спланировано с целью напоить его, и эти люди действительно задействовали все возможные средства. Сделав вид, что ничего не слышит, он не выразил ни малейшей реакции.
Чжу Цин стоял с чашей в руках, не зная, то ли радоваться, то ли огорчаться, и тогда господин Чжан с размаху пнул его ногой, мгновенно отбросив всю прежнюю вежливость и любезность. Сквернословя, он выругался:
— Бесполезная, ничтожная тварь, у тебя есть лишь…
— Ах! С каких пор здесь позволено распускать руки! — Жун Цяньлун инстинктивно вскочил на ноги. Этот тяжелый удар испугал его; утонченный Чжу Цин казался совершенно неприспособленным к такому обращению, и Жун Цяньлун заслонил его собой. — Разуй свои собачьи глаза и опомнись, перед кем ты смеешь чинить бесчинства?!
Сун Чуньжуй торопливо опустился на колени вместе со своими друзьями и принялся молить о снисхождении:
— Молодой господин, вы кое-чего не знаете. Завсегдатаи увеселительных домов привыкли к вольностям, а с мальчиками-слугами обращаются именно так.
Жун Цяньлун почувствовал укол жалости, но, подумав трезво, сообразил, что сам он может в любой момент уйти, а вот этот парень по имени Чжу Цин останется и неминуемо подвергнется мести со стороны присутствующих. Поэтому он скрепя сердце принял извинения человека по фамилии Чжан:
— Ладно, в конце концов, это всего лишь чаша вина.
Жун Цяньлун запрокинул голову и осушил вино до дна. Его выносливость как раз ограничивалась одной чашей, и стоило двум порциям оказаться внутри, как в голове тут же зашумело, а мысли и реакции слегка затуманились.
Чжу Цин по-прежнему сидел на полу и снизу вверх смотрел на изящную, стройную шею Жун Цяньлуна. Ему померещилось, будто вино каплей за каплей скользит прямиком в желудок, и он подумал, что от этого зелья внутри Жун Цяньлуна наверняка стало тепло.
http://bllate.org/book/41846/5345703
Сказали спасибо 0 читателей