Готовый перевод My Ascension Through Egg Hatching / Восхождение через инкубатор: Как я стал любимчиком драконов: Глава 2

Цэнь Юй попал в другой мир.

Из современного общества он перенесся в мир сянься.

Из владельца кошачьего кафе он превратился в практикующего дэо, носившего с собой то же имя и фамилию.

Ему действительно не повезло, просто до крайности.

Прежде всего, в тот самый момент, когда он только переместился, его тело оказалось погруженным в озеро. Стояла глухая зима, вода была ледяной и пронзительной, и он чуть не захлебнулся ледяной водой, едва не умерев на месте.

Вдобавок ко всему нынешнее положение его личности можно было назвать весьма плачевным.

Он был «хвостом» — тем, кто пробыл в известной обители бессмертных целую тысячу лет и до сих пор не достиг просветления и Вознесения.

Его сокурсники того же года, младшие ученики и те, кто пришёл ещё позже — все, у кого были способности, давно вознеслись. Те же, у кого способностей не было, но кто прожил долго, нашли другие пути, а остальные в основном уже испустили дух. Только он — точнее, прежний владелец тела — словно столп, успокаивающий волны, день за днём и тысячелетие за тысячелетием торчал в этой обители бессмертных.

Наконец, нельзя не упомянуть о жизненном пути прежнего хозяина тела, о котором Цэнь Юй наслышался от окружающих.

Тот родился в небольшой семье среди сект бессмертных — был настоящим юным господином, но в первый же год своей жизни его клан был полностью истребленно уничтожен.

С трудом выжив и кое-как дожив до семи-восьми лет, он поступил в Бессмертная обитель Куньсюй, чтобы обучаться ремеслу, но не прошло и нескольких лет после того, как он устроился на новом месте, как у него бессовестно отобрали внутреннюю пилюлю.

А отнял её тот самый наставник, перед которым прежний владелец тела преклонял колени и которого признал своим учителем.

По какой причине учитель поступил так, оставалось неизвестным по сей день. Было лишь известно, что после похищения внутренней пилюли тот сбежал из обители бессмертных и с концами исчез.

Тогдашний глава обители пожалел сироту и оставил его у себя.

К сожалению, лишившись внутренней пилюли, прежний хозяин тела навсегда утратил фундамент для культивации и с тех пор мог лишь прозябать в обители бессмертных праздным человеком.

На месте любого другого, узнай он, что надежды на культивацию больше нет, хватило бы ума погоревать какое-то время, прийти в себя, и пусть даже с обидой на сердце, но покинуть обитель бессмертных, чтобы заняться каким-нибудь другим полезным делом.

Однако прежний владелец тела, неведомо почему, проявил невероятное упрямство и настоял на том, чтобы остаться.

И вот это пребывание затянулось на целую тысячу лет.

За тысячелетие сменились поколения, у обители бессмертных появился новый глава, а прежний хозяин тела всё так же оставался на месте.

Мало того, что он оставался здесь, благодаря остаткам фундамента культивации до извлечения внутренней пилюли его внешность не старела, сохраняя вечную молодость.

Эта внешность, судя по всему, обладала немалым шармом, раз уж она так сильно взволновала сердце юного господина из некоего клана нынешней обители бессмертных.

И мало того, что взволновала — последовали действия.

Эти действия напоминали нечто вроде «наглого похищения доброго молодца средь бела дня» — достаточно нагло, достаточно высокомерно и проделано втайне. Но у прежнего хозяина тела не было ни влияния, ни сил, и от переполнявшей его обиды он в отчаянии взял да и бросился в озеро.

Этот прыжок и привёл сюда Цэнь Юя.

Цэнь Юй: Твою мать, чёрт побери!

Выругавшись, приходилось жить дальше, как и прежде.

Пусть даже его нынешнее жилище представляло собой никому не нужную, ветхую и заброшенную хижину в задних горах обители бессмертных; пусть у него была такая трагическая судьба и предыстория; пусть сейчас он не представлял из себя абсолютно ничего.

Жить, жить хорошенько — всегда оставалось главным инстинктом человека, а для Цэнь Юя, выросшего в детском доме, это был навык, усвоенный с самого детства.

Поэтому Цэнь Юй не только быстро принял новый мир и новую личность, но и с величайшей скоростью начал заново адаптироваться и обустраивать свою жизнь в задних горах обители бессмертных.

Худая и разваливающаяся хижина? Что нужно — подправить, что нужно — залатать.

Наступила зима, погода стояла холодная — дрова для очага, уголь для обогрева: всё, что требовалось купить, нужно было купить, всё, что требовалось запасти — запасти.

Хотя внешность и впрямь не старела и оставалась вечно молодой, из-за утраты внутренней пилюли он давно перестал быть практикующим, так что о еде, одежде, жилье и передвижении приходилось заботиться своими силами.

Старый глава, приютивший его в те годы, уже скончался, и все в обители бессмертных относились к нему как к совершенно бесполезному человеку?

Да плевать.

Что современному человеку удаётся лучше всего, так это сидеть затворником в одиночестве.

Цэнь Юй, выходец из детского дома и вдобавок бывший владелец кошачьего кафе, был настоящим королём затворничества.

Не то чтобы отсутствие внимания его тяготило — он и сам был не против проводить время в одиночестве в этой хижине у подножия горы, наслаждаясь безмятежностью: сидишь у окна, греешься у угольной жаровни, наблюдаешь за восходом и закатом солнца, словно вольная птица в уединении.

А тот наглый повеса, что намеревался «силой утащить» прежнего хозяина тела?

На следующий день после своего перемещения Цэнь Юй услышал, что на клан, к которому принадлежал этот повеса, обрушились какие-то бедствия и неудачи, и они всем родом отправились всё улаживать.

Если смогут уладить — отделаются легким испугом.

А если не смогут — судя по словам болтавших в дровяном сарае слуг, до которых дослушался Цэнь Юй, их глава клана, пожалуй, побежит первым перерезать себе горло.

Упомянутый там глава клана приходился отцом тому самому повесе.

Поэтому Цэнь Юй от всей души надеялся, что раз уж избежать беды нельзя, то пусть лучше и не улаживают.

Раз уж отец подаёт пример самоубийства, сыновьям, естественно, придётся последовать за ним.

В тот день в горах снова пошёл снег.

Цэнь Юй лежал на узкой кровати в небольшой хижине и читал лёгкое чтиво, раздобытое им несколько дней назад на мирском рынке.

Книга называлась «Великое долголетие неба и земли» и повествовала о временах сотворения мира.

В ней говорилось, что этот мир был создан Отцом-Богом, разделившим небо и землю, а Мать-Богиня взрастила в нём жизнь; люди, боги, бессмертные, демоны, духи, призраки и прочие существа — все они были вылеплены Матерью-Богиней из грязи.

Лишь четверо великих божественных зверей временно́го хаоса — дракон, тигр, феникс и сюаньу — были созданы самим Отцом-Богом.

Сюаньу принёс себя в жертву ещё во времена починки небес, не оставив после себя ни потомков, ни клана.

Феникс пал в бою, белый тигр вознёсся, а дракон лёг на Гора Цаншань.

Феникс и тигр за заслуги в умиротворении хаоса в конце концов удостоились награды от Отца-Бога: им даровали Источники Жизненной Силы и позволили основать собственные кланы.

Изначально дракон тоже должен был получить собственный Источник Жизненной Силы и ту же награду, что феникс и тигр, однако после усмирения хаоса дракон вернулся в горы, чтобы лечь спать и восстановить силы, и этот сон затянулся на десятки тысяч лет.

Когда же он проснулся, Отца-Бога и след простыл, оставив дракону целую пещеру яиц.

Казалось бы, стоило только вылупиться из этого множества яиц драконам, как можно было бы основать Клан Драконов.

Однако...

Дойдя до этого места, Цэнь Юй едва не рассмеялся в голос: однако до сих пор не вылупилось ни единого Яйцо Дракона.

Одинокий дракон остался в гордом одиночестве между небом и землей.

Цэнь Юй усмехнулся и подумал про себя: впервые вижу кого-то, кто ухитрился остаться таким холостяком.

Бессмертная обитель Куньсюй, главный зал резиденции главы.

— И что же нам теперь делать?

— В моей обители Куньсюй двенадцать врат, в каждых вратах по шесть, восемь или десять ответвлений. Спросите себя: найдётся ли хоть одно ответвление, хоть одни врата, у которых не было бы вознесшихся старших? И разве кто-то из этих старших не несёт свою службу на небесах с трепетом и усердием, ступая словно по тонкому льду? Как же вы ухитрились навлечь на себя такую беду?

— По-моему, раз уж это злодеяние совершили люди из тех врат, то пусть они и расхлёбывают его в одиночку. Зачем впутывать репутацию и будущее всей моей обители Куньсюй?

— Честь и слава у нас общие, и позор тоже...

— Да пошёл ты к чёрту со своими бреднями! — выругался кто-то. — Оуян Шу, раньше ты кичился тем, что старшие твоих врат возвысились, и заполучил столь завидную должность, как охрана Драконья Пещера. Ты возомнил, будто ухватился за высокие ветви Бога Драконов Дицзюня, и вёл себя надменно и заносчиво. Когда ты задирал нос, честь и слава были общими лишь для ваших врат, а теперь, когда вы потеряли Яйцо Дракона и накликали беду, вы хотите, чтобы весь клан бессмертных подтирал за вами задницы?

— Позор тоже общий? Тьфу!

В зале поднялся невообразимый галлёж.

Как бы они ни спорили, в конце концов пришлось усаживаться на места, активировать магический артефакт в центре зала и связываться с учениками из разных врат и ответвлений, отправленными на поиски Яйцо Дракона, чтобы те доложили, есть ли хоть какие-нибудь зацепки.

Когда ученики всех врат и ответвлений доложили обстановку один за другим, лица глав и старейшин стали еще мрачнее.

После отчета последнего ученика доселе хранивший молчание глава обители бессмертных произнес:

— Потеря Яйцо Дракона — преступление халатности, и вину эту нельзя назвать мелкой.

Главы и старейшины почтительно опустились на колени рядами — преклонялись они, разумеется, не перед главой обители, а перед горным владыкой Гора Цаншань на юго-западе, единственным Богом Драконов на небесах и под небесами.

Бог Драконов Дицзюнь в этот момент, возможно, еще не ведал правды о пропаже яиц и не знал этих смертных практикующих, но среди стоявших на коленях не было никого, кто не слыхал бы о прошлых деяниях и подвигах Бога Драконов. Одних этих деяний и подвигов было более чем достаточно, чтобы составить представление о нраве и методах Дицзюня.

В сердцах каждого царил леденящий ужас.

И в этот самый момент по небу на огромной скорости промелькнула вспышка света, быстро превратившаяся в полупрозрачную фигуру, которая появилась перед глазами собравшихся.

Это был тот самый оплошавший бессмертный, а по совместительству — старший врат Оуян Шу, вознесшийся несколько сотен лет назад.

Поскольку этот старший уже стал бессмертным, ему, разумеется, не полагалось являться в обители бессмертных в истинном теле. Однако дело было чрезвычайно важным, и ему действительно требовалась помощь людей, поэтому он воспользовался техникой заклинаний, представ перед всеми в виде размытого силуэта.

Едва появившись, бессмертный сразу же спросил, не нашлось ли следов Яйцо Дракона. Получив отрицательный ответ, он на мгновение замер, а затем холодно произвел:

— Продолжайте искать.

С этими словами призрачный силуэт растворился в воздухе.

Все присутствующие в зале не преминули отметить, сколь высок был гонор у этого проштрафившегося бессмертного.

Кто же в конце концов потерял Яйцо Дракона?

Разве это они?

Это же сделал он!

Не обошлось и без тех, кто воспользовался случаем, чтобы подколоть Оуян Шу, заявляя, что этот его вознесшийся старший всего-навсего исполняет на небесах скромную обязанность стражника у драконьей пещеры на Гора Цаншань, с чего бы ему так задаваться.

Возможно, из-за того, что Оуян Шу только что повидал старшего из своего клана, у него появился мощный покровитель, и спина его вновь выпрямилась. С пылким и надменным видом он заявил:

— Вы только разузнайте побольше: более шестисот лет назад, в те времена, когда еще здравствовал старый глава, сколько людей вознеслось? И какие должности и власть занимают эти люди в Небесный мир ныне?

Чем дальше, тем безумнее становились его речи:

— Ну и что с того, что мой старший потерял Яйцо Дракона? На небесах так много соучеников и собратьев по секте, которые помогут, в худшем случае отделается легким наказанием.

Мелкое наказание за потерю яиц ждало того старшего, а они?

Если Бог Драконов разгневается и ниспошлет проклятие, лишающее возможности вознестись на вечные времена, то все они — обитель бессмертных, ученики, потомки...

Оуян Шу воздел руки в приветствии, обращаясь к только что ушедшему старшему-бессмертному, с лицом человека, готового встретить смерть лицом к лицу:

— Раз уж я их потомок, то, естественно, буду следовать за старшими во всем.

Это означало, что они во что бы то ни стало должны отыскать Яйцо Дракона, а если найти не удастся — ничего страшного, ведь тогда «погибнут» он сам, они и вся обитель бессмертных, но только не старший-бессмертный.

— Оуян Шу! Ты самодовольный безумец!

В зале вновь поднялся яростный галлёж.

Тем временем бросивший фразу «продолжайте искать» бессмертный вовсе не собирался уходить. Внезапно вспомнив об одном человеке, он свернул с дороги и направился в задние горы.

В той выглядящей разваливающейся хижине в задних горах бессмертный отыскал того, кого хотел увидеть.

Цэнь Юй — надо же, он всё еще здесь.

Хм, сколько же лет минуло.

Скрывая свою фигуру, бессмертный замер полупрозрачной тенью у небольшой узкой кровати, холодно и равнодушно окинув взглядом убогую обстановку.

Наконец, его взгляд остановился на лице читавшего книгу человека, и на его губах медленно проступила презрительная улыбка.

И что с того, что он потерял Яйцо Дракона?

Даже совершив столь тяжкий проступок, он всё равно находился в куда лучшем положении, чем те, кто лишился внутренней пилюли, потерял способность к культивации и уже много сотен или тысяч лет прозябал в мире смертных бедным и беспомощным простолюдином.

— Цэнь Юй, о Цэнь Юй, и что толку в том, что у тебя когда-то были наивысшие таланты?

Оставив после себя тихое, насмешливое хмыканье, бессмертный с чувством полного удовлетворения исчез, словно окончательно восстановив душевное равновесие.

Едва бессмертный скрылся, как Цэнь Юй, до этого читавший книгу, перевел взгляд на край кровати.

Если его глаза не обманывали, только что там стоял мужчина?

По его выражению лица было очевидно, что тот узнал его — судя по всему, это был кто-то из старых знакомых прежнего хозяина тела.

К сожалению, переместившись сюда, он не унаследовал воспоминаний прежнего владельца и понятия не имел, кем был этот человек.

Но Цэнь Юй прекрасно умел разбираться в людях, и даже боковым зрением он отчетливо заметил в выражении лица этого скрытного полупрозрачного мужчины и презрение, и высокомерие.

Судя по всему, это был либо заклятый враг, либо тот, кто в прошлом враждовал с прежним хозяином.

Куда больше это походило на то, что тот явился сюда специально, чтобы поглядеть, до какого жалкаго состояния он скатился.

Если так, то цель того мужчины наверняка была достигнута — перед исчезновением он выглядел весьма довольным.

Цэнь Юй подтянул на себя одеяло и продолжил читать книгу. Он слишком хорошо разбирался в человеческой природе, а потому прекрасно понимал: как человек, у которого всё складывается прекрасно, станет искать утешения или самоутверждения за счет того, кто скатился на такое дно, как он?

Возможна была лишь одна причина.

Тот в последнее время столкнулся с невероятной неудачей, с полнейшим крахом.

Цэнь Юй продолжал читать, сохраняя невозмутимое спокойствие и забавляя себя мыслями: приятель, в такую холодную погоду ты хоть помог мне обрести душевное равновесие.

http://bllate.org/book/41836/5344422

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь