Готовый перевод The Beauty and Her Baby Go to the City to Work / Божественная красавица и её сын: Городская сказка: Глава 3

— Не плачет и не капризничает — просто умничка, держи ещё одну награду.

— Ой?!

Разве за то, что не плачешь, полагается награда? Бай Сяоча слегка приоткрыл рот, словно от дополнительной конфетки у него закружилась голова от сладости, и сам он стал похож на мягкую сливочную ириску.

— Эх, какая прелесть, — вздохнула проводница и направилась в следующий вагон.

Бай Цинюй:

— Спасибо.

— Спасибо, дядя! — Бай Сяоча стоял на коленях у Бай Цинюя, цепляясь за спинку сиденья и провожая её взглядом, затем уселся обратно и раскрыл маленькие ладошки. В каждой лежало по конфетке. Он поочерёдно посмотрел налево и направо: они были совершенно одинаковыми. — Папа, какую хочешь?

Бай Цинюй взял ту, что была слева, развернул обёртку и отдал Бай Сяоча.

Пососав молочную конфетку, Бай Сяоча ещё немного посмотрел в окно и, уткнувшись отцу в грудь, заснул.

Как раз подошло время пересадки из сидячего вагона в плацкартный. Бай Цинюй взвалил на спину заплечный коробом, прижал к себе малыша и медленно перешёл в другой вагон, отыскав своё спальное место. Заснувшего Бай Сяоча он аккуратно уложил на нижнюю полку.

Маленький свёрток сбился в уголок, а на нижней полке оставалось ещё столько места, что с лёгкостью поместились бы двое взрослых.

Бай Цинюй достал из короба недовязанный правый пинеток — чуть больше нынешнего размера ножек Бай Сяоча, как раз на зиму.

Этому ремеслу он научился недавно, поэтому вязал довольно медленно.

Женщина с противоположной полки понаблюдала за ним какое-то время, потёрла руки и предложила:

— Давай я помогу, как раз руки чешутся, я любые узоры умею вывязывать.Бай Цинюй на мгновение замерла, а затем протянула ей крючок:

— Спасибо, сестрица.

У неё с собой было два крючка — как раз на двоих, чтобы вязать по одному тапку.

Обе погрузились в рукоделие, и к наступлению ночи у малыша Бай Сяоча уже появилась пара мягких башмачков. Сам Чабао за всё это время так и не проснулся, и Бай Цинюй не кормила его. Так наступил новый день, когда пришло время перебираться в другой вагон.

Пассажир с верхней полки, едва сев в поезд, завалился смотреть короткие видео. Перед сном он спустился в туалет, бросил взгляд на ребёнка на нижней полке, нахмурился и с внутренним протестом надел наушники, выкрутив громкость на максимум — ему совсем не улыбалось слушать детский визг.

Поезд стучал колесами всю ночь. Мужчина сверху плохо спал, с замиранием сердца ожидая, когда же малыш снизу начнёт плавать в слезах и капризничать, но так и не дождался этого за всю ночь. Напротив, остальные пассажиры бодро и свежо собирали вещи, показывая, что его опасения были напрасными.

В этот момент соседка по нижней полке, с которой Бай Цинюй накануне вязала крючком, спросила:

— Ты уже выходишь?

Бай Цинюй ответила:

— Через час я пересяду на жёсткое сиденье, мне еще три остановки.

Соседка предложила:

— Тогда разбуди ребёнка, покорми молоком и только потом иди. Здесь в плацкарте места много, сходи развести смесь, а я за ним присмотрю пока.— Э-э... — Бай Цинюй замялся. Дело было в том, что Бай Сяоча никогда в жизни не пробовал молока. Он замялся и невнятно произнес: — Вышли из дома в спешке, забыли взять молочную смесь. Ничего страшного, вот выйдем из поезда, тогда и покормлю.

В принципе, младенец Бога Чая мог прекрасно обходиться солнцем, дождем и росой — просто рос бы медленнее. Чтобы тело развивалось быстрее, требовалась человеческая еда, но стоило поесть и попить, как появлялась нужда сходить в туалет, поэтому в поезде воздержание от еды и питья под лучами солнца было лучшим выходом.

До выхода еще часа три, — заметила женщина с соседней полки. — Ребенок совсем проголодался. Какой же вы невнимательный, как будете перед женой отчитываться? Ступайте в вагон-ресторан, купите пачку пастеризованного молока и подогрейте в кипятке.

Бай Цинюй почувствовал себя в затруднении. Дело было вовсе не в жадности до денег — он боялся, что Бай Сяоча напьется молока и уписает постель, а поезд — это вам не его собственная кровать. Для вида он легонько подтолкнул Бай Сяочу:

— Малыш, просыпайся.

Бай Сяоча не проснулся. Бай Цинюй с невинным видом обратился к женщине:

— Слишком крепко спит, если разбужу — заплачет.

Черт... У мужчины на верхней полке запульсировало в висках, перед глазами мгновенно всплыли только что просмотренные в интернете короткие видеоролики о похищении детей.

Этот ребенок с первого взгляда казался совершенно не знавшим тягот жизни: чистенький, беленький, щечки такие нежные, что, казалось, брызнут молоком, да и лицом он совершенно не походил на своего папашу. Больше десятка часов без пробуждения и кормления — разве можно вырастить такого изнеженного малыша при столь небрежном уходе?

Мужчина, полагаясь на то, что превосходил Бай Цинюя в габаритах в полтора раза, прямолинейно заявил:

— Он слишком крепко спит или вы напичкали его снотворным? Это вообще ваш ребенок?

Бай Цинюй замер. Снотворное... он видел его по телевизору, но у него самого такой вещи не было. Он принялся оправдываться:

— Я не давал ему никаких лекарств, он просто очень любит спать.

Мужчина потребовал:

— Тогда разбудите его.

Бай Цинюй возразил:

— Мы всем помешаем.

Мужчина отрезал:

— Я не боюсь шума. Просто докажите, что не давали ему снотворного.

Женщина с нижней полки попыталась заступиться за Бай Цинюя:

— Может, тут какое-то недоразумение? Молодой человек с виду такой честный.

Мужчина упрямо стоял на своем:

— Именно такие незаметные в толпе люди лучше всего подходят на роль торговцев детьми.

В половине седьмого утра проводник шел по вагонам, проверяя пассажиров и будя тех, кому скоро выходить. Услышав спор и ключевые слова, он потребовал у Бай Цинюя удостоверение личности.

Сцена у пункта досмотра повторилась: Бай Цинюй снова подтверждал свою личность.

Проводник констатировал:

— Это его собственный ребенок.

Хотя недоразумение рассеялось, все пассажиры единогласно сошлись на том, что Бай Цинюю все равно следовало разбудить ребенка и покормить.

Проводник заметил:

— В плацкарте все-таки удобнее.

Мужчина с верхней полки, взглянув на фотографии в телефоне Бай Цинюя, осознал, что, по-видимому, нечаянно обнажил стесненные обстоятельства этого отца и сына: вероятно, простодушный папаша был не в силах купить молоко в поезде, вот и отделался невнятными отговорками. Мужчина достал из сумки коробочку молока:

— Простите, я во всем ошибся.Бай Цинюй подумал, что Бай Сяоча еще не выспался и просыпаться не собирается, но отказаться от такого проявления гостеприимства было нельзя, поэтому он лишь легонько щелкнул сына по уху:

— Просыпайся.

Минюстом позже Бай Сяоча, попивая молоко, сделал глоток, замер, поставил коробочку на столик между двумя кроватями, высунулся, опираясь руками о матрас, и изо всех сил задрал голову к верхней полке:

— Спасибо, дядя.

Сделав еще глоток, он снова повторил:

— Спасибо, дядя.

Стоило парню на верхней полке опустить голову, как он тут же встретился взглядом с сияющими глазами малыша, который изо всех сил пытался выразить свою благодарность, и окончательно укрепился во мнении, что Бай Сяоча довели донельзя сильным голодом:

— Кого-кого, а детей морить голодом нельзя.

Бай Цинюй ответил:

— Вы абсолютно правы, старший брат.

Бай Сяоча потряс коробочку из-под молока — на дне осталась еще половина. Он протянул ее отцу:

— Папа, пей.

Ни один из них еще ничего не ел. Самвай Цинюй уже очень давно носил титул Бога Чая, поэтому мог как обходиться без еды, так и есть, нобай Сяоча после рождения попал прямиком в мир людей и жил на попечении у Дяди Дэна. Он был тем еще лакомкой и не отказывался ни от какой еды.

Бай Цинюй сделал вид, что отпил глоток, и повернул трубочку обратно к бай Сяоча:

— Давай по очереди: глоток тебе, глоток мне.

Бай Сяоча подумал, что эта коробочка молока просто огромная — у него даже животик округлился от выпитого.

Парень на верхней полке наблюдал за ними со стороны, и на душе у него становилось все тревожнее и совестливее. Жить в такой нищете и при этом воспитывать ребенка столь вежливым и послушным... Ранее он упрекал Бай Цинюя совсем как те правители, которые в голод предлагали народу есть мясную похлебку.

Он вспомнил собственного ребенка: куда там, не дорос еще и до полутора лет до такого понимания, только и умеет, что качать права перед дедом с бабкой, тогда как ребенок из чужой семьи за какую-то жалкую коробочку молока готов одарить окружающих таким количеством положительных эмоций.

Напившись, бай Сяоча свернулся крошечным клубочком в самом углу нижней полки и принялся играть со своими мягкими домашними тапочками, словно с плюшевой игрушкой: то прижмет их к левой щечке, то к правой.

Шерстяная пряжа с мягким ворсом, которую выбрал бай Цинюй, была очень приятна на ощупь.

Женщина на противоположной полке снова прониклась жалостью:

— Где вы остановитесь? Дайте мне свой адрес, я вернусь и вышлю вам игрушки моего внука. Ему уже десять лет, он ими больше не играет, а состояние совершенно новое.

Бай Цинюй ответил:

— Спасибо, игрушки ему не нужны. Когда я доберусь до Наньчэна, то сниму жилье и сам куплю ему все необходимое.

— Тогда оставьте свои контакты, сначала найдите жилье.

Бай Цинюй был бесконечно тронут. У него при себе не было ничего ценного, чем он мог бы отблагодарить за добро, но в людных местах полагалось отвечать на доброту добром, а уж божеству подобало быть щедрым вдвойне. Подумав немного, бай Цинюй решил отдать любезным соседям сверху то, что предназначалось в пищу самому бай Сяоча — целое ведрышко домашних яиц.

Мужчина с верхней полки сказал, что едет в командировку и варить яӥца ему будет негде.

Тогда бай Цинюй посмотрел на женщину с противоположной полки. Та любила поболтать и уже упоминала, что эта поездка ведет ее домой, так что у нее не осталось ни единого повода для отказа.

— Ой, оставьте себе, сами ешьте.

— Это от чистого сердца, яӥца снесены домашними курочками на свободном выгуле, они очень вкусные.

Бай Цинюй мысленно решил, что если появится возможность, то он заведёт в городе кур, чтобы те несли яӥца для бай Сяоча.

— Ну... ладно.

...

На следующее утро ровно в десять часов поезд прибыл на конечную станцию. Закинув сына за спину, бай Цинюй сверился с заранее заготовленной картой и направился в сторону рынка труда.

— Папа, смотри.

Играя со своими мягкими тапками, бай Сяоча вдруг вытащил из одного из них две красные бумажки. Эти тапки умеют превращаться в деньги!

Бай Цинюй на мгновение замер, а затем сообразил, что это, должно быть, сердобольная женщина незаметно засунула в тапочки деньги, когда заправляла их — красный конверт для бай Сяоча.

Как же много на свете добрых людей.

Бай Цинюй сказал:

— Это тетя тебе подарила. Спрячь хорошенько, потом купим тебе чего-нибудь вкусного.

— Хорошо.

Бай Сяоча послушно запихнул деньги обратно в тапочек, засунув их поглубже, чтобы не потерять.

Бай Цинюй поправил ремни заплечного короба, и его взгляд внезапно привлекло небольшое объявление об аренде жилья, наклеенное на распределительном щитке.

Рядом с метро, две комнаты и гостиная, целиком за 9000.

Квартира-студия в жилом комплексе Рома за 2600.

Суперпросторный подвал площадью 10 квадратных метров за 800.

Субаренда однокомнатной квартиры с гостиной за 3000...

Как же, как же дорого! Стоит признать, первоклассный мегаполис!

В их деревне за двести юаней можно было снять небольшой домик с собственным двором!

Бай Цинюй потрогал деньги в кармане. Судя по всему, ему по карману разве что подвал, но так нельзя — маленький Сяоча тогда не вырастет. Его малыш и так растет медленно, ему нужно жилье с хорошим солнечным освещением, чтобы он мог часто греться на солнышке и расти здоровым.

Если подумать, ему ведь вовсе не обязательно снимать квартиру, можно поселиться в парке и впитывать энергии солнца и луны. Вот только от долгого пребывания под дождем можно заболеть... Или, может, поселиться под мостом?

Бай Цинюй поправил лямки и безмятежно отвел взгляд от объявления об аренде. Теперь его главной целью было найти работу с предоставлением жилья.

Еще три дня назад бай Цинюй подготовился, изучив информацию на телеканале Наньчэна. На рынке, находящемся в одном километре к востоку от вокзала, районное управление Люцин города Наньчэнь совместно организовывало ярмарку вакансий, ориентированную в первую очередь на лиц, испытывающих трудности с трудоустройством, и недавних крестьянских рабочих, прибывших в город.

Поклажи у бай Цинюя было много, протискиваться внутрь толпы оказалось неудобно, поэтому он остался стоять на внешнем перитре, наблюдая со стороны.

В этот момент к нему направлялась профессионально одетая женщина лет тридцати пяти с бейджиком на груди, за которой следовал помощник.

— Необходимо уделять внимание трудностям уязвимых групп населения и давать им верные ориентиры... — Женщина на ходу замолкла.

— Глава района? — Помощник проследил за взглядом своей начальницы госпожи Хэ Ин и заметил простого человека, который в нерешительности замер на месте. Одетый в простую синюю ткань, обутый в армейские кеды, он совершенно не вписывался в атмосферу шумного мегаполиса. Перед лицом суетливой толпы на ярмарке вакансий его растерянный взгляд блуждал, а пальцы нервно теребили лямку заплечного короба.

http://bllate.org/book/41816/5341448

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь