Лин Цзинчжи был в домашней одежде. Сидя напротив Сида, который тоже облачился в домашнее, он помолчал с минуту, смутно ощущая, что что-то здесь не так.
— Насколько я помню, мы развелись, — произнес Лин Цзинчжи. — Подобная картина выглядит здесь несколько не к месту.
Услышав это, Сид тотчас принял крайне серьезный вид:
— Нельзя ли отложить этот вопрос на потом, после завтрака?
Лин Цзинчжи немного помолчал, решив проявить уважение к собеседнику — в конце концов, если подумать, вряд ли Сиду на передовой давалось легко наслаждаться утренним спокойствием в одиночестве:
— Вот, это тоже тебе, поешь побольше. Мне не нужно, в комнате еще остались питательные смеси, я выпью их.
Говоря это, Лин Цзинчжи пододвинул к нему стоявшую перед ним тарелку с аппетитной, благоухающей, но для него совершенно незнакомой едой. Однако стоило ему продвинуть ее и на два сантиметра, как Сид прижал пальцами край пиалы.
Лин Цзинчжи поднял голову и как раз вовремя заметил улыбку на лице Сида:
— Ты про те просроченные питательные смеси в шкатулке? Я выбросил их, когда встал утром.
Лин Цзинчжи опешил:
— Ты выбросил то, что лежало в шкатулке в комнате?
Сид гордо кивнул.
— …Ничего страшного, в кладовой есть еще несколько ящиков.
Раз уж это был дом Сида, Лин Цзинчжи не имел ничего против. С этими словами он уже собирался подняться, чтобы сходить за ними, но сидевший напротив него Сид замер с ошеломленным выражением лица.
Заметив это, Лин Цзинчжи пояснил:
— Питательные смеси, купленные в разное время, имеют разные сроки годности, поэтому я раскладываю их по самым разным местам.
Сид:
— Э-э… кроме кладовой, есть еще какие-то места?
— Конечно есть, — кивнул Лин Цзинчжи, выглядя точь-в-точь как запасливый хомячок. — В маленькой коробке за дверью, в шкафу кабинета, под кроватью в другой спальне и под столиком в гостиной — везде они есть.
Похоже, план вынудить его съесть домашний завтрак под предлогом полного отсутствия питательных смесей провалился.
Мастер импровизации опустил взгляд, напустил на себя меланхоличный вид, и в его голосе прозвучало едва уловимое страдание:
— Я бился над этим завтраком все утро, а когда готовил, только и думал о том, как мы будем есть его вместе.
На этом этапе Сид решил, что этой порции душевной боли может быть недостаточно, и молча добавил немного драмы от себя:
— Когда я думал об этом, мне было так страшно, что это может оказаться последним завтраком, который мы разделим с тобой…
Эта фраза, судя по всему, задела Лин Цзинчжи за живое.
В конце концов, они всё-таки прожили в браке целый год, и прощальный завтрак действительно обладал определенной памятной ценностью.
Поэтому Лин Цзинчжи принял это объяснение и вновь перевел взгляд на стол, после чего его горло едва заметно дернулось.
На стоявшей перед ним тарелке лежали разрезанные пополам яичные пельмени, отливавшие нежно-золотистыми, полными сока боками, а также хрустящий рулетик, сверху политый изящными изгибами густого соуса, вокруг которого живописно расположилось колечко ярко-синих ягод с невероятно высокой питательной ценностью.
Рядом с этой крошечной тарелочкой стояла пиала с легкой молочной овсяной кашей — получился поистине пренебрежимо легкий завтрак.
Однако вне зависимости от того, легким он был или нет, для Лин Цзинчжи всё это оставалось совершенно чуждым. Он не мог распознать ингредиенты, зная лишь, что перед ним что-то золотистое, темно-желтое, синее и белое.
Лин Цзинчжи моргнул и увидел, как Сид протянул руку и коснулся пальцем золотистого угощения на его тарелке:
— Попробуй это.
Говоря так, Сид одновременно крутанул вилку в руке и отправил в рот небольшой кусочек яичного пельменя из собственной пиалы.
Момент, в который это произошло, выглядел точь-в-точь как проверка на яд. Тем не менее Лин Цзинчжи неотрывно следил за ним, и лишь две секунды спустя, когда Сид с легкостью проглотил пельмень, Лин Цзинчжи взял собственную вилку.
В отличие от крайне непринужденной манеры Сида держать приборы, хватка Лин Цзинчжи была донельзя осторожной и робкой. С предельным тщанием он наколол пельмень на вилку, после чего сосредоточенно проследил в воздухе за траекторией его вращения, мысленно отыскал идеальную точку для надреза и откусил ровно треть.
Во рту распространился мягкий, полный сока вкус начинки, и глаза Лин Цзинчжи мгновенно расширились. Вмиг расправившись со всем пельнем целиком, он задвигал надутыми щеками, отчего стал еще больше похож на хомяка.
Сид, подперев подбородок рукой, сидел напротив с абсолютно блаженной физиономией и время от времени давился сдерживаемыми смешками, чем окончательно сбивал уплетающего еду Лин Цзинчжи с толку.
Когда Лин Цзинчжи прикончил все яичные пельмени на тарелке, Сид протянул руку, приподнял его тарелку и поменялся с ним местами.
Лин Цзинчжи:
— ?
— Этот хрустящий блин уже нарезан, — пояснил Сид.
— Его обязательно нужно резать? — с любопытством спросил Лин Цзинчжи, услышав это. Раньше, случайно заметив такое на улице, он замечал, что все почему-то норовили проглотить его целиком, а некоторые даже с диким выражением лица пытались осилить невероятно толстые лепешки.
Лин Цзинчжи впервые видел, чтобы кто-то нарезал блин на столь мелкие кусочки.
— Конечно, обязательно нужно, так гораздо вкуснее, — с серьезным видом заявил Сид. Затем, глядя на Лин Цзинчжи, он небрежно схватил кусок лепешки и отхватил огромный мазок.
Лин Цзинчжи:
— …
Сид сделал вид, что не замечает выражения лица Лин Цзинчжи, и продолжал жевать лепешку.
Он понятия не имел, как это объяснить. Истинные боги знают, сколько нервов стоила ему эта ювелирная работа по нарезке блина — на такое терпение был способен только Лин Цзинчжи. Заставь он себя самого заниматься подобным — ни за что, ешь что дают, а не хочешь — сдохнешь с голодухи, и дело с концом.
Лин Цзинчжи не стал слишком долго раздумывать над этим: в конце концов, манера Сида заглатывать всё целиком была ему чужда, к тому же… Взгляд Лин Цзинчжи упал на лежавшие совсем рядом с его тарелкой столовые приборы, и он молча отодвинул их подальше.
Пользоваться вилкой оказалось просто — достаточно было один раз взглянуть, но нож по-прежнему казался сложным инструментом. Лин Цзинчжи решил, что перед тем, как применять его в общественных местах, ему, пожалуй, стоило бы потренироваться дома.
Под полным надежды взглядом Сида Лин Цзинчжи доел маленький кусочек хрустящего блина, и оба его черных зрачка буквально засияли:
— Вкусно.
— Правда? — Сид в возбуждении выпрямился.
— Угу, очень вкусно, — Лин Цзинчжи кивнул Сиду. — Вкуснее питательных смесей.
Похвала звучала не то чтобы очень радостно, но Сида это совершенно не волновало:
— Тебе нравится?
— Угу. — Прагматично кивнув, Лин Цзинчжи отправил в рот еще один кусочек пирожка.
Глядя, как Лин Цзинчжи ест кусочек за кусочком, Сид расплылся в улыбке еще шире, вылитый хозяин, которого соизволила обласкать кошка. Осторожно подавшись вперед, он с надеждой заговорил:
— А хочешь, я приготовлю такое и завтра?
После этих слов Сид едва ли не затаил дыхание, превратившись в студента, ожидающего результатов судьбоносного экзамена. Однако экзаменатор по имени Лин Цзинчжи вовсе не спешил давать ему ответ.
Одна секунда, две, три.
Лин Цзинчжи доел третий кусочек блина, вытер рот и с серьезным выражением лица выпрямился:
— Думаю, прежде чем говорить об этом, нам следует обсудить вопрос нашего развода.
·
В ту самую секунду, когда Лин Цзинчжи произнес эти слова, на лице Сида в один миг отразилась вся гамма апокалиптических эмоций: словно Фаан врезался в Альянс, мир рухнул, а Потер забеременел — и всё это одновременно.
— Ты по-прежнему думаешь, что у меня с Су На…
— Нет, — покачал головой Лин Цзинчжи и серьезно произнес: — Я не силен в сердечных делах, но считаю, что брак имеет для человека огромнейшее значение. Поэтому, даже несмотря на свою неуверенность, я потратил массу времени на размышления о наших отношениях после всего случившегося. Развод — это не спонтанное решение.
— Мне кажется, наш брак начался весьма странно, да и всё, чем он наполнялся между делом, тоже выглядело странно. Я не могу четко перечислить все причины, но считаю: если бы в наших отношениях не было проблем помимо Су На, наш союз никогда бы не подошел к концу лишь из-за ее появления.
К такому выводу Лин Цзинчжи пришел, долго-долго размышляя в одиночестве в лаборатории после ухода Су На. Он не был силен в подобных материях, поэтому перелопатил горы литературы и даже посмотрел несколько классических фильмов о любви, на которые раньше в жизни бы не взглянул.
И в переглядываниях и мимолетных касаниях главных героев этих картин Лин Цзинчжи смутно уловил ответ на свой вопрос.
Появление Су На было внезапным и резким, но после ее появления у него не возникло желания поговорить с Сидом, он не смог обнаружить ни единой бреши в словах Су На и даже ни на мгновение не усомнился в правдивости того, о чем она говорила. Вот это и было главной проблемой.
— Подобный ошибочный результат был порожден действиями обеих сторон, и я приношу свои извинения за ту часть вины, которую должен взять на себя, — сказал Лин Цзинчжи, опуская руки со стола. — Людям, не подходящим друг другу, нет смысла тратить время друг друга впустую, поэтому я выбираю развод и ставлю точку в наших отношениях.
Выражение лица Лин Цзинчжи было безмятежным и легким. Долгие размышления и голос разума уже давно вывели его из этого брака, и теперь ему оставалось лишь оборвать последние нити, связывающие его с Сидом, а затем позволить себе с головой погрузиться в бескрайний океан научных экспериментов — возможно, именно это и было его истинной второй половинкой.
По сравнению с безмятежностью Лин Цзинчжи, лицо Сида выглядело далеко не столь радостным. Не произнеся ни слова, он лишь в упор уставился на Лин Цзинчжи своими серо-голубыми глазами. Во взгляде не было и следа его обычной невозмутимости — он походил на раздувшийся до предела воздушный шар, который лопнул бы от одного дополнительного слова Лин Цзинчжи.
Прождав на месте ровно пять минут и так и не дождавшись ответа от Сида, Лин Цзинчжи нахмурился, поднялся на ноги, слегка поклонился собеседнику и направился к выходу.
Когда он проходил мимо, Сид неожиданно протянул руку, словно пытаясь намертво вцепиться ему в запястье, но Лин Цзинчжи, в тот самый миг, когда тот двинулся с места, с невероятной быстротой — так, будто все его действия были просчитаны до мельчайших деталей, — увернулся от этого движения.
— Надеюсь, ты уважаешь мой выбор, — бросил Лин Цзинчжи, отойдя от Сида на пять шагов, и, обернувшись, бесстрастно кивнул ему.
http://bllate.org/book/41798/5339181
Сказали спасибо 0 читателей