Вэй Миншань вытаращил глаза, отказываясь верить тому, что видел, и снова и снова проверял графы имени и пола. Прошло немало времени, прежде чем суровая реальность заставила его прекратить сопротивление: красивая «старшекурсница Гун», облаченная в длинное платье, по полу действительно оказалась парнем.
Наблюдавшая за этим представлением целую вечность Вэй Минмэй наконец не выдержала и рассмеялась:
— Ха-ха-ха-ха-ха, Цзэюй, ты всё такой же! Помню, когда ты впервые заявил о своем поле, была точь-в-точь такая же история — ты шокировал огромную толпу зевак. А потом тот, кто признался тебе в чувствах, едва не отходил тебя за то, что разозлился из-за собственного конфуза, — хорошо еще, у тебя неплохая сноровка, и в итоге ты сам отправил его в больницу.
С этими словами она хлопнула Вэй Миншаня по плечу с такой силой, что раздался глухой стук:
— А ты, сорванец, что за мину у тебя была, ха-ха-ха-ха-ха! До чего же смешно.
Оглушенный происходящим Вэй Миншань, услышав слова сестры, даже не успев толком собрать мысли в кучу, зацепился за самую суть:
— Признался и получил отпор? Это как вообще?
Вэй Минмэй вдоволь нахохоталась, сделала глубокий вдох, чтобы успокоить веселье, и вкратце пересказала ту давнюю историю:
— Короче говоря, когда Цзэюй учился на первом курсе, он тогда тоже носил женскую одежду, и все однокурсники решили, что среди первокурсников нашего университета появилась новая главная красавица. Позже какой-то парень признался Цзэюй в любви. Цзэюй не любил разговаривать, поэтому просто молча сунул ему под нос свой студенческий билет. Этот негодяй взбесился, что Цзэюй его обманул, и попытался ударить его. Ой, да брось! Они же до этого вообще не общались, в чем Цзэюй мог его обмануть? Но у Цзэюя характер мягкий, сначала он просто защищался. Кто же знал, что тот тип, поняв, что не может причинить вреда, видимо, совсем потерял голову от злости и позвал друзей на помощь? Только вот он сам поскользнулся, оступился, сломал руку и отправился в больницу.
Вэй Миншань обеспокоенно спросил:
— И ст… старший… то есть, старшекурсник Гун не пострадал?
Вэй Миншань заново окинул Гун Цзэюя взглядом, уже зная, что тот парень. Раньше, считая его девушкой, он думал лишь о том, что она слегка худовата, но теперь понимал — он просто невероятно тощ.
Парни от природы крупнее девушек в кости, однако даже в женском платье Гун Цзэюй не выглядел чем-то инородным. Вэй Миншань подумал: хоть Гун Цзэюй на вид и высокий, вес у него наверняка совсем небольшой, на драчуна он точно не похож.
Однако Гун Цзэюй покачал головой.
Вэй Минмэй же с гордостью произнесла:
— Не смотри, что Цзэюй раньше исполнял роли циин, он ни единой базовой дисциплины не забросил и даже занимался саньда. Ему хватит сил справиться с этими слюнтяями.
От такой ее реакции Вэй Миншань невольно подумал про себя: «Гордишься так, будто Цзэюй — член твоей семьи, чья ты вообще сестра?»
Но ему и впрямь было любопытно, почему они выглядят такими близкими, поэтому он спросил:
— Сестр, вы со старшекурсником Гуном кажетесь такими знакомыми. Вы как познакомились-то?
Вэй Минмэй закинула прядь волос за ухо, подцепила кусочек яблока и отправила в рот, после чего невнятно пробормотала:
— М-м... тут история долгая, так что твоя сестра рассказывать ее не ленится, просто не хочет. Ты в старших классах был занят до смерти, на первом курсе тоже о сестричке не заботился, так что место младшего брата Цзэюй уже давно занял.
Вэй Миншань потерял дар речи и мысленно вздохнул: «Сколько младших братьев ты успела завести с самого детства, сама-то считала?»
Хотя у Вэй Миншаня оставалось еще масса вопросов — например, почему Гун Цзэюй наряжается девушкой, даже зная, что его неверно поймут, почему он не любит разговаривать и тому подобное. Однако по тому, как ловко Вэй Минмэй сменила тему, он кое-что уловил и понял: во всем этом есть много такого, о чем не стоит говорить при Гун Цзэюе, или, иначе говоря, есть детали, знать о которых ему сейчас рановато.
Поэтому Вэй Миншань больше ни о чем не расспрашивал. К тому же, хотя он вроде бы и пришел в себя, большая часть его мыслей все еще барахталась в шоке от осознания того факта, что девушка, в которую он влюбился — парень.
Он невольно порадовался, что тогда не бросился сломя голову добиваться ее внимания: если бы он ухаживал за Гун Цзэюем как за девушкой, то, узнав правду позже, со стыда бы сгорел.
Понимая, что сейчас вдаваться в подробности бесполезно, Вэй Миншань подхватил слова сестры и перевел разговор. Опустив голову, он сделал вид, что обижен, и протянул Гун Цзэюю:
— Старшекурсник Гун, какая у вас потрясающая харизма — даже мою сестру увели.
Затем боковым зрение он заметил, что Гун Цзэюй, похоже, немного растерялся. Тот нерешительно поднялся, похлопал Вэй Миншаня по плечу, а потом замахал руками, как бы показывая: твоя сестра остается твоей сестрой, я на нее не претендую.
— Пф…
Глядя на слегка засуетившегося Гун Цзэюя, Вэй Миншань не удержался от смеха.
Эта улыбка Вэй Миншаня помогла Гун Цзэюю сообразить, что брат с сестрой, скорее всего, просто шутят, и он с облегчением сел обратно. В его глазах больше не было раздражения от того, что его одурачили — он напоминал тихонько цветущий в уголке цветок, от которого веяло мягкостью.
Вэй Миншань заметил, что в кругу знакомых людей Гун Цзэюй словно раскрывается с другой стороны, к тому же у него и правда прекрасный характер. Так что даже после того, как выяснилось, что Гун Цзэюй — парень, он все равно находил его довольно милым.
Милым?.. Кажется, называть парня милым — как-то странно.
Вэй Миншань подумал: наверное, такие странные мысли возникают у него потому, что Гун Цзэюй все время появлялся перед ним в женском платье. Стоит увидеть его в мужском наряде, и все эти странные ощущения наверняка исчезнут… должно быть?
Убедив себя, что при виде Гун Цзэюя в мужской одежде сердце уже не будет биться сильнее, Вэй Миншань принял решение насчет совместной аренды и сказал Гун Цзэюю:
— Старшекурсник Гун, тогда в дальнейшем побеспокою вас. Я сначала соберу вещи, а как вам будет удобно — я перееду.
Гун Цзэюй на мгновение замер. Сообразив, что речь идет об аренде квартиры на двоих, он кивнул в знак согласия.
После этого они обсудили все детали совместного проживания и дату переезда, хотя по большей части говорили брат с сестрой, а Гун Цзэюй лишь кивками подтверждал, подходит ли ему такой вариант.
Обсудив всё, Гун Цзэюй вежливо отказался от приглашения пообедать и вскоре ушел.
Проводив Гун Цзэюя, Вэй Миншань резко ссутулился, а затем с отрешенным видом поплелся наверх, намереваясь немного прийти в себя.
Вэй Минмэй, только что закрывшая за ним дверь, взглянула на часы и спросила:
— Скоро время обеда, я собираюсь поесть на улице, а ты?
Ей ответил слабый, лишенный сил голос младшего брата:
— Я не буду…Вэй Минмэй посмотрела на потерянный силуэт Вэй Миншаня, проплывший мимо неё, и, обладая весьма долгой реакцией, кажется, раскрыла какой-то секрет.
Раньше, когда Вэй Миншань проявлял такой энтузиазм по отношению к Гун Цзэюю, она думала, что сорванец прислушался к её наставлениям. Но вспомнив, как сильно Вэй Миншань был потрясен, увидев студенческий билет, она, похоже, сообразила: её глупый братец, судя по всему, всерьез увлекся Гун Цзэюем в женском образе.
Только вот… сейчас он, кажется, переживает разрыв?
Вернувшись в комнату, Вэй Миншань сбросил обувь с ног, раскинулся на кровати звездой и какое-то время тупо смотрел в потолок. Немного успокоившись, он взял телефон — ему захотелось отыскать в интернете хоть какую-то информацию о Гун Цзэюе.
Раз уж Чжоу Нинфан говорил, что Гун Цзэюй пользуется определенной популярностью в кругах пекинской оперы, то в сети наверняка можно что-то найти. Почему он не подумал об этом раньше? Иначе правда раскрылась бы давным-давно.
И верно, в энциклопедии нашлись данные о Гун Цзэюе:
Гун Цзэюй, мужчина, исполнитель женских ролей циньи в пекинской оперной труппе, внук прославленного мастера пекинской оперы Гун Дели и последний закрытый ученик знаменитого мастера пекинской оперы Гун Дэреня…
Изучив связанные с этим ключевые слова, Вэй Миншань примерно разобрался с семейным положением Гун Цзэюя. Тот родился в знаменитой династии артистов лиюань — Клане Гун. Большинство членов Клана Гун добились успехов в искусстве пекинской оперы, а его наставник Гун Дэрень одновременно приходился ему двоюродным дедушкой. К тому же он был единственным актером на женские роли со времен поколения его деда.
Раньше мужчины и женщины не могли выступать на одной сцене из-за существовавших ограничений для женщин, поэтому амплуа женских персонажей в основном исполняли мужчины. Однако после образования страны эти пережитки постепенно исчезли, и таких актеров становилось всё меньше: девушки пели в женском амплуа гораздо успешнее, да и мужчины-актеры пекинской оперы предпочитали выбирать другие амплуа.
Неизвестно, почему Гун Цзэюй решил выбрать именно женские роли, а не пойти по стопам деда, изучая мужские амплуа, почему он стал переодеваться в женскую одежду и почему…
Вэй Миншань вдруг осознал, что в его голове снова крутится один лишь Гун Цзэюй, и спешно приказал себе остановиться.
Он просто любопытствует, всего лишь любопытствует!
Вэй Миншань отбросил телефон в сторону, надеясь больше не смотреть ничего связанного с этим парнем: казалось, стоит перестать смотреть, и он перестанет вспоминать о Гун Цзэюе.
Но посидев в тишине с минуту, Вэй Миншань снова поднял телефон.
Он утешал себя тем, что просто хочет еще раз послушать пение Гун Цзэюя. То, что тот пел во время простой репетиции, звучало великолепно, а уж на официальном выступлении наверняка будет еще лучше. К тому же, узнать побольше о будущем соседе по комнате, возможно, поможет в их дальнейшей совместной работе.
Еле уговорив себя, Вэй Миншань по привычке открыл на телефоне приложение сайта М и ввел в поиск «Принцесса Тецзин»…
[Пекинская опера: Сылан навещает мать] Десятилетнее гунджу поднимает проваливающийся спектакль, впервые сольно исполнив главную роль в большой постановке и сорвав бурные овации всего зала!
Этот заголовок привлекал всеобщее внимание и в то же время… вызывал зависть и злость. Увидев такое название, Вэй Миншань нахмурился: подсознательно ему не хотелось на него кликать.
Он знал нравы, царившие на сайте М, ведь ему самому порой доводилось получать немало разгромных рецензий и даже ругани. Обычно он просто пропускал их мимо ушей, оставаясь совершенно равнодушным, но стоило ему представить, что кто-то станет писать гадости о Гун Цзэюе — даже не видя самих комментариев, а просто допуская саму мысль о такой возможности — как ярость волной ударяла ему в голову.
Впрочем, судя по заголовку, та самая постановка, которая принесла Гун Цзэюю бешеную популярность, была экстренной заменой актера?
Получив эту информацию, Вэй Миншань пока отложил вспыхнувшее любопытство. Раз уж ему не хотелось смотреть видео на сайте М, он решил поискать специализированные сайты или приложения, где собирали записи пекинской оперы. И в конце концов действительно нашел одно такое, вбив в поиск имя Гун Цзэюя…
Отыскав нужные результаты, Вэй Миншань с удивлением обнаружил, что в этом приложении сохранились даже выступления Гун Цзэюя до десятилетнего возраста. Самое раннее было записано, когда тому исполнилось около шести лет.
Тем не менее Вэй Миншань включил видеозапись десятилетнего выступления Гун Цзэюя в роли принцессы Тецзин. Было половина седьмого, и после просмотра этого почти трехчасового видео он как раз успеет умыться и лечь спать.
Спустя почти три часа Вэй Миншань досмотрел видео до конца.
Приходилось признать: пусть черца лица десятилетнего Гун Цзэюя и казались еще по-детски нежными, под слоем грима это выглядело вовсе не чужеродно, и у зрителей даже не возникало мысли о том, что перед ними мальчик десяти лет. Его манера пения и речитатив были мягкими, плавными и приятными слуху, каждое слово выговаривалось четко и правильно, вливаясь в уши зрителей подобно родниковой воде. Выражение его бровей и глаз оживало благодаря мастерской игре, а движения и осанка поражали своей гармоничностью и естественностью, приковывая к себе всё внимание.
Вспомнив обычный отрешенный и сдержанный вид Гун Цзэюя, Вэй Миншань мысленно восхитился его поистине превосходным актерским мастерством.
Впрочем, Вэй Миншань обратил внимание на то, что в момент выхода Гун Цзэюя на сцену в зрительном зале стоял некоторый шум. Позднее звукорежиссеры, судя по всему, попытались заглушить посторонние звуки, но ради сохранения звучания оперы сделали это не до конца.
Однако Гун Цзэюй ничуть не смутился и продолжил выступать по плану. Зато после того, как он запел, в зале постепенно воцарилась тишина, за которой последовали редкие одобрительные выкрики, а вскоре восторженные возгласы стали раздаваться непрерывным потоком.
Сопоставив это с ранее полученными сведениями о том, что Гун Цзэюй вышел на сцену на замену, Вэй Миншань понял: шум в зале поднялся потому, что зрители пришли ради другой звезды, а увидев на сцене вовсе не её, начали выражать свое недовольство.
Но в конце концов Гун Цзэюй доказал свою состоятельность делом.
Досмотрев видео, Вэй Миншань даже почувствовал некоторую неудовлетворенность от того, что всё закончилось, и бессознательно кликнул на запись выступления шестилетнего Гун Цзэюя в детском оперном шоу…
На следующий день Вэй Минмэй обнаружила, что ее братец выглядит еще более отрешенным, чем вчера.
С огромными черными кругами под глазами, которым позавидовала бы любая панда, Вэй Миншань выплыл из гостевой комнаты. Заметив за обеденным столом две расплывчатые фигуры, он мертвецким голосом поприветствовал их:
— Сестра, зять, доброе утро… Зять, пришел забрать сестру на свидание? Развлекайтесь хорошо. Я вам докучать не буду.
Вэй Минмэй ошеломленно ответила:
— Доброе утро…
Закончив здороваться, Вэй Минмэй увидела, как её братец вплыл в ванную комнату, спустя мгновение выплыл обратно и наконец скрылся в гостевой спальне.
Неужели удар от несчастной любви оказался настолько сильным?
Остолбеневшая Вэй Минмэй встретилась взглядом с растерянным и слегка обеспокоенным парнем, после чего беспомощно пожала плечами. Придется утешить брата, впервые испытавшего сердечную боль и потерпевшего столь сокрушительное поражение, уже после возвращения, а сейчас куда важнее было свидание с её любимым.
http://bllate.org/book/41768/5334723
Сказали спасибо 0 читателей