Кукловод в Дунву пользовался немалым уважением. Если бы гостя не пустили внутрь, а снаружи оказался кто-то с дурным характером, Семья Сы рисковала навлечь на себя огромные неприятности из-за подобного оскорбления. Но если впустить его, то как быть с И Чэньсюэ, которого сюда пригласили самым официальным образом?
В подобной ситуации любой бы растерялся, но, к счастью, И Чэньсюэ был вовсе не из тех, кто цепляется за мелочи. Он заговорил раньше хозяев дома:
— Как раз вовремя, лишний человек — лишняя надежда.
Получив согласие самого заинтересованного лица, супруги Сы тут же велели слуге идти встречать гостя.
Посторонние передвигаются не так медленно, как И Чэньсюэ, поэтому слуга вскоре привёл того Кукловода. И Чэньсюэ, лишь мельком заметив из-за ширмы край бледно-дымчатых одежд, едва заметно повёл бровью.
Хорошая встреча, даос.
Прижав к груди грелку для рук, И Чэньсюэ прислонился спиной к деревянному столбу и чуть склонил голову. Выбившаяся из причёски прядь чёрных волос легла на плечо, придавая всему его облику несколько ленивый вид.
— Стоило мне услышать, что придёт Кукловод, как я сразу подумал — это наверняка ты, и не ошиблся, — он выпалил ложь без малейишего смущения, а в уголках его глаз и бровей искрилась улыбка. — Даос, ты на этот раз тоже пожаловал из-за Злобного духа? Вот удача, взгляни-ка на этот кулон. Моих познаний в боевых искусствах маловато, никак не пойму, в чём тут секрет.
Говоря это, он освободил одну руку, зацепил двумя пальцами красную шёлковую нить и слегка подал кулон вперёд. Движение вышло небольшим, но подвеска всё же раскачалась из стороны в сторону.
Сы Гуюань пристально смотрел на него, насквозь видя все его неуклюжие попытки заискивать.
Он вполне мог бы отвергнуть этот замысел, но, встретившись взглядом с Сы Ланьцином, вдруг поднял руку. Ладонью вверх — словно собираясь принять кулон. Однако, не дожидаясь, пока И Чэньсюэ отпустит шнурок, он согнул пальцы и передумал, вместо этого задев красную нить, обмотанную вокруг пальцев И Чэньсюэ.
Их пальцы неизбежно соприкоснились. Хоть это и длилось всего мгновение, И Чэньсюэ на миг замер от неожиданности.
Он скосил глаза на Сы Гуюань, но тот выглядел совершенно невозмутимым, опушив ресницы и разглядывая нефритовый кулон на ладони.
Подавив странное чувство в груди, И Чэньсюэ тоже перевёл взгляд на подвеску.
Тот точно так же подцепил красную нить, взвесил кулон на ладони — движение ничем не отличалось от его собственного, — а затем поднял глаза, прямо встретившись с лучистым взглядом И Чэньсюэ.
Никто другой не стал бы так смотреть на него, совершенно не стесняясь.
— И впрямь есть нечто странное, — спокойно произнёс он, словно соглашаясь с чьим-то утверждением.
— У даоса проницательный взгляд, — улыбка в глазах И Чэньсюэ стала глубже. — И в чём же именно заключается эта странность? Прошу даоса рассказать подробнее.
Сы Гуюань чуть прищурился, размышляя, где это тот научился прикидываться дурачком, и некоторое время молчал. Его взгляд тем временем естественным образом задержался на И Чэньсюэ и не смещался.
И Чэньсюэ твёрдо решил валять дурака, хранил молчание и с улыбкой ждал, пока собеседник заговорит первым.
В комнате воцарилась тишина: те, кому хотелось высказаться, не смели, а те, кто смел, не желали говорить.
К счастью, нашёлся один не совсем человек, которого И Чэньсюэ приучил к излишней вольности. Маленький ростом, но смелый не по годам, он сделал два шага и встал между ними, выказав на лице крайнее недовольство:
— Тебе, нельзя смотреть, брат Сэньсюэ.
Слова эти, звучавшие отрывисто, показались Сы Гуюаню невыносимо режущими слух, каким бы слогом ни были сказаны. Особенно когда прозвучало это обращение — потеряв бдительность, он едва не раздавил кулон в руке.
— Какое тебе дело? — голос Кукловода брызнул ядовитой желчью. — Он тебе подчиняется или мне?
Люсу опешил от такого вопроса. И Чэньсюэ был его хозяином, и право указывать имел лишь он один, сам же Люсу командовать И Чэньсюэ никак не мог. Что же до стоящего перед ним человека, то его он видел сегодня впервые и тем более не смел ему указывать.
Словно угадав его мысли, Сы Гуюань отвёл взгляд и произнёс:
— Раз ни тот ни другой, то и не лезь.
И Чэньсюэ с живым интересом наблюдал за пикировкой этой парочки. Хотя со стороны это походило на избиение младенца, зрелище доставило ему немало удовольствия.
Люсу и без того соображал туговато, а сейчас его мысли окончательно спутались. Он вроде бы и чувствовал правдивость слов Сы Гуюаня, но в то же время ощущал фальшь, однако подобрать возражение не мог.
В конце концов он опустил руку, преграждавшую путь к И Чэньсюэ, и, не мигая, уставился на Сы Гуюаня, вынеся вердикт:
— У тебя, злой рот.
Услышав это, И Чэньсюэ вспомнил день в усадьбе семьи Чэнь, когда этот человек бросил ему, что у него бледное лицо, как у мертвеца, и, не удержавшись, приложил палец к губам, тихо рассмеявшись.
И ведь правду сказал, у этого человека действительно злой рот.
Однако стоило ему посмеяться, как начался приступ кашля. Хотя кашель был ненастоящим, он всё же отвернулся, и в этот момент его взгляд встретился с глазами Сы Гуюаня. Тот, казалось, всё это время неотрывно следил за ним, а выражение лица было точь-в-точь как в тот день, когда он ляпнул про бледное лицо. Совершенно спокойное, но под этой гладью чудились бушующие волны, грозные горы и дождевые тучи, готовые в любой момент рухнуть вниз и придавить так, что вздохнуть невозможно.
И Чэньсюэ не мог толком объяснить, откуда у него такое ощущение, и спросил:
— Даос, неужели ты думаешь о том, насколько тяжела моя болезнь?
Сы Гуюань ответил:
— Нет.
И Чэньсюэ уже решил, что на этом его ответ исчерпан, как услышал:
— Я думаю о том, как тебя вылечить.
И Чэньсюэ замер, а затем внезапно расхохотался. На самом деле смешного было мало, в этом смехе преобладало горькое смирение.
Разве можно его вылечить? Разве это вообще возможно исправить?
С тех пор как он выбрался из ледяного гроба, никто из хорошо знавших его людей никогда даже не заикался о том, как излечить этот недуг. Люсу и Чжи Юань давно привыкли к его постоянному кашлю — не то что спрашивать, они даже мыслей таких не допускали.
Но сегодня нашёлся человек, который столь серьёзно заявил, что думает о способах исцелить источенное болезнями тело. Разве после этого можно сохранять невозмутимость?
— Даос, ты... — И Чэньсюэ усмехнулся. — До чего же ты странный.
— Начиная с того раза у семьи Чэнь, ты говоришь это уже в третий раз.
И Чэньсюэ с улыбкой отозвался:
— Верно, в третий.
— Уважаемый господин, а семья Чэнь, о которой вы говорите... это какая семья?
Этот вопрос задала госпожа Си. Семей по фамилии Чэнь на свете миллионы, но сейчас, услышав это имя, она в первую очередь подумала лишь об одной.
— Переулок Наньцзы, Чэнь Сюань, — ответил Сы Гуюань, даже не думая ничего скрывать.
http://bllate.org/book/41762/5333820
Сказали спасибо 0 читателей