Готовый перевод The Sickly One is Fortune-Telling Again / Болезненный прорицатель: Судьба, скрытая во тьме: Глава 8

И Чэньсюэ считал себя человеком, которого не так-то легко смутить, но тут же почувствовал, как у него запылали уши. Он в крайнем изумлении поднял голову:

— Ты что творишь?!

— Проверяю, — невозмутимо отозвался Сы Гуюань, убирая руку и пряча виновника за спину.

И Чэньсюэ нахмурился:

— Что проверяешь?

— Целы ли твои уши.

— ?

Целы?

Первой реакцией И Чэньсюэ было коснуться собственного уха:

— Да когда это я успел пострадать...

Не договорив, он вдруг что-то осознал и с неверием уставился на стоявшего перед ним человека:

— Ты —!

Этот мужчина подозревал, что у него плохо со слухом! И докатился до того, что полез проверять в открытую!

В комнате Сы Гуюань установил барьер, так что снаружи не было слышно никаких звуков, сколько бы шума они ни наделали, однако И Чэньсюэ лишь молча дулся и вовсе не собирался драться с Сы Гуюанем.

Наевшись рисовых пирожных и утолив голод, он достал из рукава бумажную куклу, взял со стола кисть и нарисовал ей черты лица.

Рисовал он старательно, особенно хорошо у него выходили глаза и брови, нос же и рот казались несколько небрежными, а в завершение по привычке он вывел на лбу метку.

В этом знаке не было ничего особенного или узнаваемого — просто спонтанно наброшенная форма, которую он бессознательно выводил каждый раз, когда создавал бумажную куклу.

И не только он: сильные Кукловоды любили добавлять особую метку при создании бумажных кукол. Это считалось своеобразной подписью, а также демонстрацией своего Искусства Марионеток другим. Правда, у подобных знаков форма всегда была фиксированной — во-первых, для легкого узнавания, а во-вторых, так проще рисовать. Но метки И Чэньсюэ редко повторялись: форма зависела исключительно от того, что приходило ему в голову в тот момент.

Поэтому он всегда считал, что причина, по которой он оставляет метку на лбу бумажной куклы, возможно, отличается от того, о чем говорят в молве. Вот только он слишком многое позабыл, а его представления об окружающем мире чертались в основном из слухов, так что разобраться с этой меткой у него никак не получалось.

— С чего ты решил рисовать эту метку? — раздался вдруг над его макушкой вопрос.

И Чэньсюэ и без того злился из-за того, что этот человек окольными путями намекал на его плохой слух, но теперь, когда собеседник первым завел разговор, это прозвучало как попытка примирения, и гнев И Чэньсюэ мгновенно улетучился больше чем наполовину.

Он слегка приподнял подбородок:

— Даос, ты ведь Кукловод, зачем спрашивать меня о происхождении этой метки?

Сы Гуюань не смотрел на него, его взгляд был прикован прямо к метке:

— Бывают и исключения.

Когда он опускал веки, из-за густых и длинных ресниц падала тень, скрывая большую часть холодных ноток во взгляде, отчего он казался намного мягче.

В мерцающем свете свечей И Чэньсюэ, подняв голову, смотрел на него и вдруг поймал себя на мысле, что эта сцена кажется ему до боли знакомой.

Но стоило ему попытаться ухватить это неуловимое ощущение и вдуматься, как в голове снова не осталось ни единой мысли.

Ничего не попирая, он на мгновение закрыл глаза, прогнал роящийся в голове хаос и спросил:

— С чего ты взял, что я — исключение?

После этого он увидел, как мужчина подался вперед, коснулся кончиком пальца метки и, повернувшись к нему вполоборота, заговорил прямо над самым ухом.

— Это мало похоже на имя.

Обычно в форме меток Кукловоды заимствовали очертания цветов и трав, но их легко перепутать, поэтому подавляющее большинство знаков было связано с личными именами самих создателей. И Чэньсюэ же вечно рисовал что попало: то цветок, то лист, а то и вовсе делал пару небрежных росчерков, что было бесконечно далеко от имени. Вопрос Сы Гуюаня не был удивительным, но И Чэньсюэ вовсе не собирался подтверждать его догадку.

— Мое имя несколько необычно, просто даос с ним не знаком.

— Нет, — покачал головой Сы Гуюань. — Каким бы необычным ни было имя, к нему не относятся столь небрежно.

— Небрежно? — И Чэньсюэ склонил голову набок, не понимая. — Разве помимо связи с именем у меток Кукловодов есть еще какие-то тонкости?

Его озадаченный вид не был наигранным, но Сы Гуюань долго хранил молчание.

Затем он подобрал, как ему казалось, самую мягкую формулировку:

— Эта твоя… не слишком красивая.

И Чэньсюэ автоматически перевел это про себя как твоя какая-то уродливая, после чего злобно рассмеялся. Он вытащил еще одну Бумажную куклу, разложил ее на столе и уступил свое место:

— Даос, давай, нарисуй красивую, я посмотрю.

— Я давно не рисовал, рука отвыкла, — отказался Сы Гуюань.

— Давно?

Тон И Чэньсюэ был почти изумленным, хотя из-за слабого здоровья голос все равно звучал тихо.

Впрочем, его реакция была вполне оправданной: искусство бумажных марионеток уже почти сто лет оставалось главным козырем Кукловодов, и ради совершенствования мастерства большинство из них ежедневно вырисовывали множество бумажных кукол. Таких, как Сы Гуюань, которые забросили это дело на столь долгое время, во всем Дунву, пожалуй, и не сыскать.

— Ты вообще Кукловод?

И Чэньсюэ явно не слишком-то верил его словам:

— Даос, не выдумываешь ли ты это на ходу, лишь бы отказаться?

Сы Гуюань не стал отводить взгляд и спокойно ответил:

— Чистая правда.

— Тогда когда ты в последний раз рисовал?

И Чэньсюэ пытливо вглядывался в его лицо. Сы Гуюань бросил на него взгляд и по какой-то причине не сразу ответил; помолчав немного, он произнес:

— Пять лет назад.

Сейчас он опустил глаза и не смотрел на И Чэньсюэ. Взгляд был почти полностью скрыт тенью от ресниц, а пол-лица освещал мягкий свет, придавая его облику какое-то одинокое, увядающее выражение.

— Вот как, — И Чэньсюэ пристально посмотрел на него и лишь спустя мгновение отвел взгляд.

Мужчина назвал лишь время и явно не горел желанием вдаваться в подробности, к тому же, судя по его виду, за этим скрывалось что-то горестное.

Копаться в чужом прошлом не было привычкой И Чэньсюэ, поэтому он больше ни о чем не спрашивал. Одернув полы одежды, он сел и снова принялся возиться с ранее созданной бумажной куклой.

Вскоре эта Бумажная кукла уже стояла на столе, робко сделав шаг вперед. Сначала она шла неуверенно, но очень быстро научилась резво прыгать и бегать.

Бумажные куклы всегда учились гораздо быстрее людей.

— Ступай, — И Чэньсюэ согнул указательный палец и легко щелкнул марионетку по лбу, и та ловко спрыгнула со стола, взбежала на подоконник и выскользнула через щель в окне.

Сы Гуюань отвел взгляд от того места, где исчезла бумажная кукла:

— Зачем ты отпустил ее? Какая от нее польза?

http://bllate.org/book/41762/5333812

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь