Готовый перевод The Book Transmigrator: The Overachiever Must Serve / Карьерный рост в гареме: Как выжить, если ты — наложник принца: Глава 9

До вступления Лу Сяо на престол оставалось еще несколько лет. Выходило, что он должен будет терпеть издевательства Лу Сяо и влачить здесь существование еще несколько лет?

Или же сперва сбежать, скрыться на пару лет, а когда Лу Сяо станет императором, он вместе со своим маленьким земляным шмелем сольется в единое целое, полетит в императорский дворец и попытается отыскать нефритовою печать?

Но Шэнь Шанлин тут же отбросил этот план:

Не годится, совершенно не годится.

Во-первых, он, этот так называемый мужской наложник, на самом деле вовсе не числился в княжеской резиденции среди подлинных домочадцев, а был не более чем греховным рабом, которого высокродный господин «прибрал к рукам».

Об этой нелепой детали упоминалось и в дурацкой книге: ведь первоначальный хозяин тела оскорбил старого императора и некогда был брошен в человеческие угодья для охоты.

У прежнего владельца тела не осталось свободолюбивого статуса, и куда бы он ни сбежал, добрая участь его вряд ли ждала.

Во-вторых, он, боюсь, и сбежать-то не сможет.

Что из себя представляет Лу Сяо, сколько у него под началом отборных воинов и свирепых генералов? Не говоря уже о личных стражах в резиденции, даже первый попавшийся дворовый слуга или посильный — и те были ветеранами полей сражений...

К тому же, мятеж Лу Сяо, судя по всему, готовился загодя, и к этому моменту его разведывательная сеть наверняка раскинулась повсюду.

Чтобы поймать его, даже кухонного ножа для резни быков не понадобится — хватит и простого.

Шэнь Шанлин ломал голову и так и эдак, чувствуя, что от раздумий она вот-вот расколется: никакой дороги к спасению он и вправду не находил!

В этот момент Шэнь Шанлин внезапно почувствовал, что голова и впрямь собирается взорваться, от нестерпимой боли у него перед глазами резко потемнело.

Снова открыв глаза, он обнаружил, что все пять чувств вернулись в его собственное тело.

В этот момент он все еще полулежал на подушках, а прямо перед ним виднелся полог его кровати.

Эта мгновенная смена угла зрения была сродни резкому спуску с американских горок, отчего у него какое-то время кружилась голова.

В то же время в голове закололо так, будто ее утыкали иголками.

Система, система...

Шэнь Шанлин не мог сдержать хлынувшие от стресса слезы и всхлипнул:

— Чт-что такое? У меня болит голова...

— Хозяин, — робко промолвила система, — судя по всему, это побочный эффект одухотворения.

Шэнь Шанлин: «...»

— И долго еще болеть? — глубоко взхватив воздух, он обхватил голову руками и обессиленно спросил.

Система осторожно ответила:

— Согласно расчетам, примерно столько же времени, сколько ушло у хозяина на одухотворение.

Шэнь Шанлин: «...»

Выходит, раз уж обладаешь такой способностью, то сколько времени ею пользуешься, столько потом и будешь корчиться от боли, да? Сказала бы раньше!

Одолеваемый болью и злостью, он обхватил тонюсенькое одеяло, и у него защипало в носу. Шмыгнув носом, он не удержался, и по щекам снова покатились слезы.

Он до смерти боялся боли, но когда ему было больно, он обычно молчал.

До перемещения в книгу он хоть и слыл никчемным богатеньким сынком, который лишь баловался и бездельничал в шоу-бизнесе, выглядя беззаботным, на самом деле его родная мать умерла, когда он был мал, а потом появились мачеха, сводные братья и сестры.

Он сознательно притворялся невидимкой: когда его обижали, когда он болел или страдал от хвори, он никогда никому об этом не говорил — искренне сочувствующих все равно не нашлось бы, а жаловаться — только зря позориться.

Так повелось издавна... даже если старая соленая рыба проливает слезы, делает это всегда безмолвно и незаметно.

Шэнь Шанлин молча сполз с подушек и, ухватившись за парчовое одеяло, накрылся с головой.

Что тут поделаешь, оставалось только терпеть.

От боли он не мог даже соображать, в каком-то тумане промаявшись неизвестно сколько времени. Ему казалось, что тонкое одеяло возле лица насквозь вымокло от слез. Тело покрылось холодным потом, став одновременно липким, зябким и противным.

— Молодой господин Шэнь?

Как только Шэнь Шанлин почувствовал, что головная боль резко утихла, из-за двери донесся осторожный девичий голос:

— У рабыни есть... есть важное дело, о котором нужно доложить молодому господину.

— Войди.

Шэнь Шанлин медленно откинул одеяло и шумно выдохнул — голова наконец-то перестала болеть, и он словно заново родился.

— Молодой господин Шэнь?

Все та же служанка с продолговатым лицом бросила взгляд на Шэнь Шанлина, в ее глазах мелькнуло удивление, и она поспешно произнесла:

— Не чувствует ли молодой господин недомогания? Не позвать ли рабыне лекаря из Палаты лекарей, чтобы он взглянул?

Она заметила, что пряди у висков этого молодого господина Шэня были влажными, и черные, словно смоль, локоны лисли к его шее, которая казалась белее южного жемчуга; в этом беспорядке крылось неизъяснимое очарование...

Она прониклась к нему жалостью.

Прежнее недовольство поведением этого человека мгновенно испарилось, будто его и не было вовсе.

— Не нужно, — поспешно ответил Шэнь Шанлин. — Но все же побеспокой тебя принести еще воды, мне нужно умыться.

Он уже столько раз просил принести воды, что ему было немного неловко, но тело доставляло жуткий дискомфорт.

Вспомнив слова служанки, он озадачено переспросил:

— Что за важное дело?

— Докладываю молодому господину, у нас во Дворе Циюй завелось несколько пчел, и с каждым днем их становится все больше, — торопливо доложила служанка. — Рабыня глянула — они, похоже, собрались вить гнездо там под галереей. Приказать ли прогнать их?

Отвечая, она прятала во взгляде легкую робость: пчел тех они все разглядели, и славились те дурной славой — то были Медовые Ракшасы.

Ходили слухи, что эти дикие пчелы давали превосходный мед, но отличались свирепейшим нравом, и никто, кроме опытных пасечников, не смел их разводить, за что их и прозвали Медовыми Ракшасами.

Если эта Медовая Ракшаса совьет гнездо прямо в их дворе, куда это годится — чего доброго, все обитатели двора пострадают от их ядовитых жал.

В прежние времена, заведись во дворе хоть какие-то насекомые, они бы прямиком позвали стражников резиденции разобраться с этим.

Но незадолго до этого молодой господин Шэнь заявил, что любит таких букашек...

Поэтому служанкам пришлось сперва прийти и доложить. Иначе, испугались они, этот молодой господин Шэнь снова начнет капризничать.

Услышав это, Шэнь Шанлин сразу догадался, что речь шла о его маленьком земляном шмеле. Неудивительно, что после приступа головной боли он не заметил эту букашку — та, оказывается, нетерпеливо принялась сколачивать собственную бандюскую шайку.

— Ох, это... — Ему пришлось скрепя сердце лгать: — Не прогоняйте их... Ну... пчелы, влетающие в дом — это к добру, к добру, это очень благоприятный знак...

— ...Но ведь, — служанка приоткрыла рот, словно потеряв дар речи, но тут же испуганно добавила, — докладываю молодому господину, боюсь, эти насекомые могут ужалить людей.

— Не переживайте, — Шэнь Шанлин к тому моменту уже ощущал царившее снаружи радостное возбуждение маленького пухлого червячка, который словно переезжал в новый дом. У него невольно дернулось веко, и он поспешил успокоить девушку: — Я... в детстве изучал кое-какие способы разведения пчел. Не бойтесь, я их приручу, они не станут жалить людей.

С этими словами он смягчил тон и с кроткой улыбкой сменил тему:

— Как тебя зовут?

Девушка замерла, тут же густо покраснела, отвесила поклон и поспешно ответила:

— Рабыню звать Юйтао.

У всех служанок во Дворе Циюй в именах присутствовал иероглиф «юй» (нефрит).

Когда управляющий резиденцией распределял их по этому двору для прислуживания, они уже успели засвидетельствовать свое почтение молодому господину, однако тогда господин смотрел на них как на пустое место и ни разу не удослужил взглядом.

А теперь этот прекрасный, словно сошедший с картины молодой господин Шэнь вдруг так искренне поинтересовался ее именем, что она на мгновение даже почувствовала себя польщенной.

— Хорошее имя, — Шэнь Шанлин не умел расточать изысканные похвалы и выдавил лишь сухое одобрение. — Ну что ж, Юйтао, как я закончу умываться, войдешь снова, у меня к тебе будет разговор.

Раз уж сбежать пока не представлялось возможным, он решил наладить отношения с девушками из этого двора.

Вдруг в какой-то критический момент потом потребуется помощь...

Когда Лу Сяо изобьет его до полусмерти и он будет пластом лежать в постели, кто знает, может, придется умолять этих девчонок хоть о глотке воды.

При одной мыслях об этом сценарии становилось до отчаяния тоскливо.

Но главным было то, что он хотел побольше узнать об общем положении дел в этой династии Да-Инь.

Он уже обдумал все: если он хочет, чтобы Лу Сяо измывался над ним чуточку меньше, молить о пощаде точно бесполезно.

Единственный выход — сделать так, чтобы Лу Сяо посчитал его хоть на капельку полезным.

Он любил читать всякую всячину и прочел немало романов о попаданцах. Если четко расспросить об здешнем укладе, глядишь, удастся отыскать пару подходящих способов, чтобы блеснуть какими-нибудь своими навыками.

Стоило подумать об этом, как Шэнь Шанлин не удержался от мысленного укола в адрес системы: ладно уж с этим перемещением в книгу, но оставил бы он хоть какие-то воспоминания прежнего владельца! А то сейчас в его голове зияла абсолютная пустота насчет династии Да-Инь, и он был слеп, как крот.

Читая оригинал до своего перемещения, из-за обилия нелепостей он пролистывал главы и читал через пень-колоду, уловив лишь общую суть да запомнив парочку ключевых имен и событий...

О прочих деталях и предыстории он не знал ровным счетом ничего.

Юйтао с покрасневшим лицом послушно отступила.

Вскоре горячую воду доставили в небольшое моечное помещение, отгороженное ширмой в этой же комнате. Шэнь Шанлин погрузился в деревянную бадью, и стоило его взгляду упасть на стоящую на соседнем низком столике утварь, как в его глазах вспыхнул огонек.

На подносе, покоившемся на этом столик, лежали благовонные мыльные шарики, использовавшиеся здесь для мытья.

С момента своего попадания он еще не видел здесь ни мыла, ни мыльных брусков — может, попробовать для начала смастерить нечто подобное и преподнести этому богу войны Лу Сяо в знак «преданности новому господину»?

— Система?

Охваченный волнением, Шэнь Шанлин поспешно связался с системой:

— Ты же упоминала, что одухотворение способно на короткое время вызывать гиперимнезию?

Вообще-то он примерно помнил из книги рецепты изготовления мыла и благовонных брусков, но сам-то никогда их не варил. Если бы удалось вызвать гиперимнезию, все прочитанные на эту тему материалы всплыли бы в памяти «мельчайших подробностях», и тогда все стало бы намного точнее и понятнее.

К тому же, кроме мыла, наверняка можно состряпать что-нибудь еще...

Иначе, как только Лу Сяо научится у него и обучит других делать мыло, от него вновь не будет никакой пользы, а последствия этого окажутся просто невообразимыми.

Шэнь Шанлин с горечью смирился с такой возможностью: в конце концов, после перерождения Лу Сяо был готов содрать с него кожу и переломать кости.

Стоит ему утратить полезность, как его, судя по всему, тут же начнут изощренно унижать.

Глава 8. Малыш

Система отозвалась быстро, выдав Шэнь Шанлину еще пару пояснений.

— Ты хочешь сказать, — домыслил Шэнь Шанлин, омываясь мыльным шариком, — раз уж я уже прошел через одухотворение, то теперь, стоит мне сосредоточиться и погрузиться в воспоминания о прочитанном, как я смогу войти в состояние гиперимнезии?

Тут же настороженно добавил:

— А есть ли какие-нибудь побочные эффекты?

Надеюсь, голова снова не будет болеть полдня?

Система тихонечко пропищала:

— Не могу подтвердить.

Шэнь Шанлин сдержал раздражение и поинтересовался, как долго это продлится и сможет ли он успеть все переписать пером... Вопросы сыпались один за другим, и система взъерошилась.

— Не могу подтвердить... Я ведь тоже связываюсь с кем-то впервые, у меня недостаточно справочных данных, — голос системы звучал по-детски сердито, в нем слышалось легкое раздражение. — Будешь еще спрашивать — я зависну нафиг~

Шэнь Шанлин: «...»

Опять двадцать пять.

Положиться на разъяснения системы было нельзя, так что он неторопливо закончил мыться и принялся на ощупь разбираться, как завязываются здешние верхние одежды. К счастью, после долгих раздумий дело пошло на удивление гладко.

http://bllate.org/book/41757/5332896

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь