Готовый перевод The Fox and the Dog / Лиса и пёс: Осколки былой любви: Глава 7

Мелодия с беспокойным мотивом играла в трубке, пока гудки шли один за другим, но на том конце никто не отвечал. Цзи Сун не стал пытаться во второй раз, убрал телефон в карман и направился в столовую пообедать.

Прошло около четверти часа, когда Ши Ван перезвонил сам.

Цзи Сун не ожидал, что Ши Ван позвонит ему. Он смотрел на плывущий по экрану номер и снова вспомнил слова адвоката Чжун, сказанные в больничной палате.

Быть может, под этой дерзкой и красивой личиной действительно пряталось юное, ранимое и не ведавшее жизни сердце.

Цзи Сун ответил на вызов, заговорив ровным тоном:

— Ши Ван.

На другом конце провода стоял страшный шум. Цзи Сун выждал пару секунд и услышал вопрос Ши Вана:

— Чего тебе?

Цзи Сун не стал ходить вокруг да около и прямо сказал:

— Ты забыл в палате куртку. Когда тебе её привезти?

У Ши Вана было слишком много одежды, и он совершенно не помнил, когда именно потерял куртку, да и не собирался её искать.

Однако, услышав слова Цзи Суна, Ши Ван не стал отказываться:

— Я сейчас в баре. Приедешь?

Он изначально думал, что для новой встречи потребуется преодолеть немало трудностей, но никак не ожидал, что всё пойдёт так гладко. Цзи Сун на мгновение замер, затем поинтересовался адресом бара, а Ши Ван бросил, что скинет его смской после того, как повесит трубку.

Поскольку куртка оставалась дома, да к тому же шёл самый разгар вечернего часа пик, Цзи Сун смог заехать домой за вещами и добраться на такси до входа в бар только через час.

Он ненадолго остановился у дверей заведения, вошёл внутрь и окликнул официанта:

— Я ищу Ши Вана.

Тот передал коллеге тарелку с фруктами и провёл гостя через танцпол.

В тот момент Цзи Сун ещё не знал, что истинным владельцем этого бара был сам Ши Ван.

Цзи Сун с малых лет жил по правилам, являясь для учителей и старших тем самым ребенком маминой подруги. Опираясь лишь на свой опыт учебы в башне из слоновой кости, ему было трудно представить, насколько вольготно и распутно живут такие богатые мажоры, как Ши Ван.

Прошла ровно неделя с момента их последней встречи. Дверь отдельного кабинета отворилась, и Цзи Сун вошёл внутрь, держа в руке пакет с одеждой.

Внутри кабинета переливались неоновые огни, мелькали переплетающиеся силуэты людей. Цзи Сун окинул взглядом помещение, но фигуры Ши Вана не заметил.

Кто-то обратил на него внимание и громко бросил:

— Это ещё кто? Наверно, дверью ошибся?

Следом из-за мини-бара вышел высокий и ладный молодой человек и преградил Цзи Суну путь.

Рост Цзи Суна составлял 178 сантиметров, и, чтобы разговаривать с этим парнем, ему пришлось запрокинуть голову.

— Я ищу Ши Вана, — произнёс Цзи Сун, его голос потонул в звуках караоке.

Лэй Дун окинул его взглядом и указал на пустующий барный стул у стойки:

— Ши Ван ушёл отвечать на звонок.

Звонок поступил из больницы, а в кабинете было слишком шумно, ничего не услышишь.

Цзи Сун ничего не ответил, подошёл к барной стойке и сел.

Не прошло и нескольких минут, как Ши Ван вернулся и как раз застал момент, когда какая-то девица угощала Цзи Суна выпивкой.

Цзи Сун по-прежнему был одет в чёрное, а девушка всё ближе придвигалась к нему. Он уперся одним локоть о барную стойку, а другую руку слегка расставил, стараясь лишний раз не касаться девицы, и держался изнеженно-галантно.

Ши Ван широким шагом подошёл к ним, взял девушку за плечи и оттащил в сторону. Эту девицу привёл кто-то из его друзей, сам же Ши Ван даже не удосужился спросить её имя.

— Давай выпьем, — слегка захмелевшая девушка продолжала на своём.

Ши Ван с раздражением оттащил её:

— Кто её привёл? Напилась — пусть забирают.

Едва он договорил, как к ним тут же подскочил какой-то парень, который одновременно поддержал девушку под руку и с любопытством уставился на Цзи Суна:

— Кто это? Раньше не видел.

Ленивый взгляд Ши Вана скользнул по сидевшему позади Цзи Суну. В полумраке и под звуки шумной музыки их взгляды легонько соприкоснулись.

— Мой брат, — небрежно бросил Ши Ван.

Цзи Сун опешил от этого слова, поджал губы и промолчал.

Тот друг Ши Вана тоже был потрясён и со смехом выругался:

— Да с какого хрена у тебя появился брат, совсем башню сорвало?

Ши Ван криво усмехнулся, не став ничего объяснять. В этот момент кто-то затянул песню, и все дружно запели с днем рождения, после чего из-за барной стойки выкатили двухъярусный торт, и остальные присутствующие в кабинете тоже подхватили мотив.

Цзи Сун оказался совершенно к этому не готов. Он не знал ни когда у Ши Вана день рождения, ни тем более того, что он приходится ровно на сегодня.

Ши Ван уставился на катившийся к нему торт и нахмурился.

Ши Вэньсюн всё ещё лежал в реанимации, и каким бы бессердечным ни был Ши Ван, он бы не стал устраивать празднества в такой момент.

Он собирался лишь собрать друзей пообщаться, заранее предупредив, чтобы никаких лишних показух не устраивали. Но нашёлся же кто-то бестолковый, решивший, что преподнести торт — это оригинально.

Ши Ван никогда не отличался терпением, и если что-то шло не так, он тут же срывался. Стоявший у него за спиной Цзи Сун вдруг подал голос:

— У тебя сегодня день рождения?

Это вроде бы был вопросительный знак, но прозвучало оно так же спокойно и бесстрастно, как утверждение.

Сам того не зная почему, Ши Ван считал голос Цзи Суна очень приятным. Каким бы шумом ни полнилось вокруг всё пространство, стоило Цзи Суну заговорить, как этот мягкий прохладный тон мгновенно проникал в самые уши.

Ши Ван обернулся на Цзи Суна, пожал плечами, выражая лицом крайнее недовольство, но срываться на Цзи Суне не стал. Слова ругани, уже подступившие к самому горлу, он проглотил обратно.

Цзи Сун не догадывался, какой костёр бушует у того внутри. Услышав, как окружающие принялись подначивать Ши Вана загадать желание, Цзи Сун отступил в сторону, а торт подкатили вплотную к Ши Вану.

Пляшущие язычки пламени отражались на резком, дерзком лице парня.

В конце концов он не стал выяснять, какой идиот притащил этот торт. Пропустив этап с загадыванием желания, он задул свечи, серебряным ножом для торта разрезал его пополам, а затем сунул нож в руки другу — пусть делением торта занимаются другие.

Первый кусок, разумеется, достался самому Ши Вану. Когда торт пошёл по кругу, никто так и не обратил внимания на сидевшего у барной стойки Цзи Суна.

Ши Ван протянул свой кусок торта Цзи Суну.

— Не нужно, — Цзи Сун не протянул руку. — Я поужинал дома.

— Раз дают — бери.

Ши Ван не убрал протянутую тарелку.

Сегодня он виновник торжества. Цзи Сун был вынужден взять угощение, но просто держал его в руках.

Не прошло и недели с похорон матери, и по обычаям Цзи Суну не следовало бы появляться на чужих днях рождения, но он просто не знал об этом заранее. Заметив, что Ши Ван смотрит прямо на него, Цзи Сун был вынужден пояснить:

— На прошлой неделе я был в крематории.

Он не стал называть имя матери, и за мгновение его взгляд сделался ещё более мрачным и холодным.

Ши Ван не слишком разбирался во всех этих предрассудках, но примерно уловил суть сказанного и бросил:

— Не хочешь — не ешь торт.

С этими словами он устроился рядом с Цзи Суном, вытащил пачку сигарет, выбил одну, но прикуривать не стал, лишь небрежно зажал меж губ.

Безмолвный, он казался ещё более опасным, чем когда говорил: нахмуренные брови скрывали норов, веки были наполовину опущены, во взгляде читалась ленивая мрачность, а зажатая во рту сигарета кривилась в едва заметной усмешке.

Взгляд Цзи Суна отвернулся от его профиля и перешёл на свечи на торте. Несмотря на то, что они уже наполовину прогорели, в них всё ещё угадывалась цифра 20.

Ши Ван был младше его на семнадцать месяцев.

Помолчав немного, Цзи Сун произнёс:

— С днем рождения.

Ши Ван ничего не ответил. Повернувшись к Цзи Суну, он спустя мгновение вытащил сигарету изо рта, стёр с лица улыбку и тихо бросил:

— Прости, Цзи Сун.

С того момента, как с матерью случилось несчастье, это были первые извинения, которые услышал Цзи Сун.

-

Он уже очень-очень давно не видел во сне прошлое. Проснувшись, Цзи Сун какое-то время лежал в оцепенении, опираясь рукой о край кровати, прежде чем понемногу вернуться в реальность.

Действие анестезии, применённой при наложении швов, уже закончилось, и в области раны начала пульсировать тупая боль.

Цзи Сун отправился на кухню сварить себе немного лапши. Среди местных деликатесов, привезённых Цзян Цзюсы, нашлась копчёная утка, и Цзи Сун съел полтарелки лапши вприкуску с утиной ножкой.

Следующие два дня он почти не выходил из дома. Все соседи в этом здании знали его с пелёнок, и с раненой головой ему просто не хотелось никому ничего объяснять.

Хотя новогодние каникулы в компании Флаерай Перевод длились три дня, в самом клубе тренировки возобновлялись уже второго января — впереди ждала подготовка к национальным отборочным. Цзи Сун выпросил у менеджера команды ещё один день отгула, договорившись появиться на базе утром третьего числа.

Обсуждению эта отправка уже не подлежала. Особенно после встречи с Ши Ваном Цзи Сун прекрасно понимал: пока он не поедет, эта история не закончится.

Накануне возвращения на базу, закончив сборы, Цзи Сун позвонил своему непосредственному руководителю Ше Яню.

Ше Янь был одним из тех экзаменаторов, что проводили собеседование с Цзи Суном, и так же, как и он, окончил факультет иностранных языков, правда, на восемь лет раньше, так что в стенах института они не пересекались.

На собеседовании Цзи Сун продемонстрировал отличную реакцию, и Ше Янь без колебаний поставил ему высокий балл. Позже, когда Цзи Сун устроился на работу, Ше Янь какое-то время наставлял его, по сути являясь его покровителем в профессиональной сфере.

Цзи Сун рассказал по телефону о своих планах: хотя в грядущем году он будет находиться на базе, в те часы, когда работы окажется не слишком много, он бы хотел, чтобы Ше Янь подкидывал ему задачи по письменному переводу. Он мог бы делать их в свободное время, без учёта сверхурочных.

Получив назначение в другое место всего через полгода после трудоустройства, Цзи Сун несомненно упустил бы множество возможностей. Он не привык сидеть сложа руки в ожидании неизбежного и не планировал торчать на базе весь положенный год, однако прямо сейчас раскрывать все карты было ни к чему. Взяв на себя инициативу и попросив письменных переводов, он дал бы понять Ше Яню, что не собирается отсиживаться без дела.

Разговор по телефону затянулся минут на десять. Цзи Сун чувствовал некоторую неловкость из-за того, что побеспокоил Ше Яня рабочими вопросами в период праздников, но тот нисколько не рассердился и даже сообщил, что в следующем месяце намечается корпоративный выезд, велев Цзи Суну заранее отпроситься у руководства клуба и присоединиться к коллективному мероприятию.

Повесив трубку, Цзи Сун почувствовал себя спокойнее, привёл себя в порядок и лёг спать пораньше.

На следующий день, явившись в расположение киберспортивной команды, он обнаружил, что, хотя налобный пластырь и был прикрыт полудлинными прядями волос, саму рану всё равно было заметно с первого взгляда. Менеджер и игроки тут же поинтересовались, что произошло, на что Цзи Сун невозмутимо ответил:

— Ударился головой.

Все сочли это странным, но расспрашивать дальше не стали. Цзи Сун неизменно производил впечатление человека мягкого и умного, и никто не мог представить, при каких обстоятельствах он умудрился получить такую травму.

Жизнь на базе текла просто и размеренно. Цзи Сун по-прежнему занимал ту же отдельную комнату, ел и ночевал на базе, а телефон держал включённым круглосуточно, чтобы быть на связи в любой момент.

Лио и его товарищи по команде тренировались больше десяти часов в сутки, да к тому же засиживались за игрой на европейском сервере до глубокой ночи, ложась спать обычно часа в два-три ночи, так что режим Цзи Суна тоже пришлось подстроить. Время, когда требовался его перевод, в основном приходилось на разборы стратегий и тренерский анализ матчей, а во время командных тренировок игроков он был не нужен, поэтому уходил в свою комнату читать книги и заниматься письменным переводом. Тумбочка и письменный стол были завалены учебниками для подготовки к экзамену Dalf C1.

В этот период, не считая поездки в больницу для снятия швов, Цзи Сун всё время провёл на базе.

http://bllate.org/book/41708/5325267