Готовый перевод Eternal Day / Вечный день: Глава 4

Глава 3. Мимолетная встреча

Хуа Цан? — Шэнь Чу призадумался. — Слышал об этом человеке. Почему ты вдруг заговорил о нем?

Ты же знаешь историю с Храм Тяньдэ, я познакомился с ним там, — припомнил Шао Вэй. — Он неплохо владеет боевыми искусствами, по одежде не похож на простого телохранителя, но и членами семьи его не назовешь — родственники клана Хуа ведут себя с ним холодно.

Шэнь Чу произнес:

— Я тоже не слишком хорошо знаком с этим человеком, но его происхождение мне в общих чертах известно. В молодости генерал Хуа шесть лет нес пограничную службу, а после привез с собой четырех- или пятилетнего ребенка — этим ребенком и был Хуа Цан. Генерал Хуа признал Хуа Цana своим кровным сыном, но никогда не упоминал его мать и даже не внес мальчика в семейные списки, так что положение этого человека в клане Хуа весьма двусмысленно.

Побочный сын, не внесенный в родовые списки...

В сердце Шао Вэя всколыхнулось негодование. Даже если так, он все равно остается вторым юным господином клана Хуа! В тот момент, когда он изо всех сил сдерживал убийц, не нашлось ни единого человека, который подумал бы защитить или помочь ему. Эти люди из клана Хуа оказались до ужаса бессердечны!

Клан Хуа плохо к нему относится, — нахмурился Шао Вэй.

Эти слова прозвучали так, будто он пререкался со зла. Шэнь Чу удивился: похоже, Наследный принц сильно проникся тем парнем?

Генерал Хуа, должно быть, относился к нему неплохо — по крайней мере, нанял для него учителей и обучил боевым искусствам. Вот только госпожа Хуа питала к ребенку особую неприязнь: говорят, прежде она всячески притесняла его, и неизвестно по какой причине. Позже родился младший сын клана Хуа, и госпожа Хуа переключила все свое внимание на него, оставив Хуа Цana в покое.

Чем больше Шао Вэй слушал, тем сильнее злился. Как ни крути, Хуа Цан прошел с ним через общие невзгоды, как же можно позволять так над ним измываться? Вспомнив о ранах того человека, он не находил себе места и, бросив Шэнь Чу «подожди меня», вернулся в комнату за шкатулкой с лекарством, пожалованным императорским отцом.

Это лекарство обладало превосходным эффектом: в ту ночь он намазал им кожу всего один раз, а на следующее утро всё уже зажило. Надо полагать, оно поможет и наружным ранам Хуа Цана.

Передай это ему от моего имени. Скажи, что передал некий Сяо Вэй, и пусть он хорошенько подлечит раны.

Шэнь Чу принял шкатулку с лекарством:

— Мимолетная встреча — и такая милость от Наследного принца. Можно сказать, его раны стоили того.

Шао Вэй понял скрытый подтекст его слов и покачал головой:

— Он не знает моего происхождения, да и сам он не из таких людей.

Шэнь Чу промолчал.

Чужую душу потемки, а что он за человек — станет ясно, когда он лично с ним встретится.

Да, и еще кое-что, — Шао Вэй достал чистую деревянную табличку и, выводя на ней что-то кистью, продолжил. — В тот день я снял со стенда в Храм Тяньдэ загадку. Я ее решил, но сама табличка куда-то пропала. Помоги мне повесить эту обратно на стенд. На прежней не было подписи, и если представится возможность, я все же хотел бы узнать, кто автор задачи.

Слушаюсь, твоем слуге вечно выпадает роль посыльного, — со вздохом изрек Шэнь Чу.

Шэнь Саньгу, сестрица Маньтао в тот день расспрашивала меня о тебе...

Шэнь Чу торопливо поклонился и откланялся:

Для меня честь разделить заботы Его Высочества, я сию же минуту отправлюсь исполнять поручение.

Ногу Хуа Шиюаня больше нельзя было оставлять без помощи. Лекарь сказал госпоже Хуа, что если затянуть еще сильнее, юноша может остаться калекой.

Госпожа Хуа металась как на иголках: лучше покончить с этим сразу, чем терпеть долгую боль, и сегодня она была твердо намерена проявить жесткость и вправить сыну лодыжку. Когда все было готово, лекарь опасался, что Хуа Шиюань снова начнет брыкаться и махать ногами, и попросил госпожу Хуа велеть слугам крепко держать его.

В этот момент Хуа Цан, навестивший раненых телохранителей, как раз возвращался из дальнего флигеля. Услышав из главного дома невообразимый шум, вопли и визги, разрывающие слух, он невольно остановился и заглянул внутрь.

Уйди! Не трогай меня! — Хуа Шиюань отчаянно извивался и брыкался, так что несколько слуг не могли его удержать. — Мама, я не хочу, чтобы этот лекарь вправлял мне кости! Ты посмотри на его старые руки, они же ходуном ходят! Вдруг он оплошает, и я стану хромым!

Госпожа Хуа растерянно утешала сына:

— Ничего подобного, Шиюань, не бойся, все быстро пройдет, все будет хорошо. Лекарь Ху, не трясите так руками! Говорю вам, если вы не исцелите Шиюаня, Его Величество этого так не оставит!

Бедный лекарь Ху и рад бы высказать свои обиды, да не мог: пациент неустанно ерзал, окружающие удержать его были не в силах, и подступиться к нему не представлялось никакой возможности. Да вдобавок при вправлении костей ему еще и Императором грозили — разве при таком раскладе его руки не будут дрожать?

Внутри стоял сплошной бедлам. Хуа Цан вдоволь нагляделся на это зрелище и уже собирался уходить, как вдруг был пойман госпожей Хуа с поличным:

— Стоять! Хуа Цан, твой младший брат так тяжело ранен, а ты стоишь в сторонке и просто глазеешь? Наш клан Хуа и вправду вырастил неблагодарного волчонка!

Хуа Цан давно привык к подобным упрекам. Вернувшись и бросив взгляд на Хуа Шиюаня, он холодно обронил:

— Помочь прижать его?

Раз уж столько людей прислуживало юному господину, от него требовалось лишь одно — зафиксировать больного.

Не говоря лишних слов, Хуа Цан шагнул вперед, оттолкнул слуг и мертвой хваткой вцепился в руку и туловище Хуа Шиюаня. Госпожа Хуа тут же заголосила рядом:

— Помягче! Помягче!

Непонятно было, какими приемами он пользовался, но те трое или четверо слуг не могли справиться с буйным юношей, а стоило ему приложить одну руку, как тот оказался полностью обездвижен.

Хуа Шиюань слегка побаивался Хуа Цana. Во всем поместье только этот человек никогда не тушевался перед ним. Хотя тот приходился ему старшим братом на пять лет старше, о какой-то братской любви не было и речи — обычно он даже словом с ним не обязывался, целыми днями ходил с ледяным лицом, не поддавался ни на брань, ни на побои — словом, был абсолютно непробиваемым.

Отпусти... пусти меня...

Хуа Цан пропустил его слова мимо ушей и повернулся к лекарю Ху:

— Можно начинать?

Лекарь Ху кивнул:

— Можно, можно.

Тем временем госпожа Хуа дала Хуа Шиюаню полоску ткани, чтобы тот закусил ее, и с замиранием сердца утирала сыну пот.

Лекарь Ху сначала прощупал лодыжку Хуа Шиюаня, а затем резко надавил.

Хуа Шиюань издал глухой стон, залился слезами и соплями и инстинктивно дернулся, однако вырваться из стальной хватки Хуа Цana не смог.

— Закончили, лекарь? — поспешно осведомилась госпожа Хуа.

Лекарь Ху заикающимся голосом произнес:

— Из-за того, что мы потеряли несколько дней, кости уже срослись неправильно, боюсь, придется подправить еще пару раз...

Услышав это, Хуа Шиюань тут же взбунтовался. Выплюнув тряпку, он завопил:

— Шарлатан! Шарлатан! Я не буду у тебя больше вправлять кости! Мама! Я больше не могу терпеть! Мне больно до смерти! Если он продолжит давить, я точно стану хромым! — покосившись на Хуа Цana, он добавил. — Мама, вели ему отпустить меня, он мне всю руку зажал, дышать нечем!

Услышав, что сыну предстоят новые муки, госпожа Хуа рассвирепела еще сильнее. Заметив, что руки мальчика посинели, она взмахнула рукой, собираясь залепить Хуа Цану пощечину:

— Отпусти! Я просила тебя помочь удержать Шиюаня, а не задушить его!

Хуа Цан увернулся от удара корпусом, послушно и резко разжал руки и презрительно хмыкнул:

— По-моему, его уже не вылечить.

— Наглец! Маленький ублюдок, ты просто не можешь вынести ничего хорошего для собственного брата!

Хуа Цан больше не желал с ними возиться и направился к выходу. Госпожа Хуа подхватила стоявшую у кровати медную чашу и швырнула ему вслед — вода из чаши плеснула ему на спину, и рана на плече неприятно и остро заныла.

Не сбавляя шагу, Хуа Цан удалялся и на ходу еще слышал доносящиеся из комнаты проклятия:

Тоже мне лучший ортопед в Моцзине, по-моему, ты просто пустослов с дутой репутацией...

В тот день Шэнь Чу сначала отправился в Храм Тяньдэ.

Разрушенные залы и дворы еще ремонтировались, но по ним всё еще было заметно, насколько ожесточенной здесь была схватка. При мысли о том, что Наследный принц едва не погиб в этих местах, Шэнь Чу прошибло холодным потом. Случись с тем августейшим лицом хоть что-нибудь, и вся обстановка в Чанфэне, пожалуй, затрещала бы по швам — неудивительно, что Император до сих пор не может оправиться от страха и теперь охраняет сына пуще глаза.

Пострадал и стенд для табличек во внутреннем дворе — судя по всему, его возвели заново. Шэнь Чу не испытывал ни малейшего интереса к математическим задачам, но послушно повесил новую табличку, выданную Шао Вэем.

На новой табличке помимо самой задачи и ее решения было выражено желание познакомиться с автором загадки. Если тот человек сам пожелает раскрыть свое имя, это, безусловно, избавит их от лишних хлопот; если же он намерен скрываться, Шэнь Чу попросил маленького послушника, подметающего задний двор, проявить бдительность — в конце концов, отыскать этого человека всё равно удастся.

После этого Шэнь Чу направился на улицу Чжуцюэ.

Учитывая его статус, он мог бы нанести визит в Поместье генерала армии напрямую, но ему не хотелось этого делать. На этот раз он выполнял личное поручение Наследного принца, и возиться с лицемерными любезностями со всем семейством генерала у него не было ни малейшего желания.

В последнее время среди членов клана Хуа было много раненых, и за закупкой лечебных трав для регулярных нужд отправлялись на улицу Чжуцюэ, в лавку Цисюэтан. Шэнь Чу навел справки и выяснил, что этим заведует второй молодой господин клана Хуа, поэтому он решил подстеречь его в чайном доме напротив лавки.

В мирное время Хуа Цан постоянно тренировался и пропадал вместе с дворовыми телохранителями, у них были прекрасные отношения, и теперь, когда все товарищи получили ранения, он, разумеется, не остался в стороне и добровольно взял на себя хлопоты по поиску лекарей и покупке лекарств. Только вот выделенных Императором щедрых пособий и наград клан Хуа им не отдал: дворецкий каждый раз отсчитывал Хуа Цану ровно по пятьдесят вэней — донельзя урезанная сумма, которой порой едва хватало, и юноше приходилось добавлять собственные крохи.

Сегодня снова настал день покупки лекарств. У двух телохранителей держалась высокая температура, и им требовалось захватить еще пару отваров жаропонижающих и противоядных средств, да и других трав осталось в обрез. Сам Хуа Цан тоже чувствовал себя неважно: вчерашняя вода, выплеснутая на его рану, к вечеру начала гореть еще сильнее, на тугой повязке проступили желтоватые сукровичные пятна, к тому же его бил легкий озноб, и под палящим солнцем в глазах у него то и дело рябило.

Добравшись до дверей лавки Цисюэтан, Хуа Цан прикинул вес кошелька.

Пятьдесят вэней... что на них купишь?

В конце концов Хуа Цан приобрел полный набор самых необходимых трав. Лекарь предупреждал, что у него на спине может начаться нагноение и лучше прихватить флакончик хорошей мази от ран, но денег у него уже не оставалось, и он лишь отмахнулся, сказав, что не нужно.

Стоило ему выйти наружу, как путь ему преградил какой-то человек.

Шэнь Чу рассудил так: раз Наследный принц не желает светить свое имя, ему тоже лучше не раскрываться.

Поэтому, движимый желанием испытать судьбу и немного подурачиться, он тщательно замаскировался: нарядился в грубую холщовую одежду для работы, густо намазал щеки желтой краской, обулся в стоптанные туфли, позаимствованные у уличного нищего, и старательно изобразил на лице вороватую, сальную гримасу.

Выйдя из чайной, Шэнь Чу некоторое время простоял у входа в Цисюэтан и расслышал разговор Хуа Цана с лекарем практически от начала до конца.

Он искренне изумлялся: второй молодой господин столь именитого Поместья генерала армии оказался не в состоянии купить даже элементарного лекарства для себя. Похоже, всё и впрямь обстояло так, как говорил Наследный принц — клан Хуа дурно с ним обращался.

Завидев выходящего Хуа Цана, Шэнь Чу развязной походкой шагнул ему навстречу.

Хуа Цан поднял на него глаза:

— В чем дело?

В его остром, проницательном взгляде читалась проверка, и под этим взором Шэнь Чу внезапно оробел, чуть не позабыв заготовленную речь. Тихо кашлянув, он извлек на свет шкатулку и покрутил ею перед носом юноши:

— Мне поручили передать это тебе.

Хуа Цан не спешил брать вещь:

— Кто поручил?

Шэнь Чу ответил:

— Один младший брат по фамилии Шао.

Хуа Цан на мгновение замер:

— Шао Вэй?

— Именно он. Сказал, что это лекарство поможет от твоих ран. — Шэнь Чу украдкой следил за его реакцией и с удивлением отметил, что тот, судя по всему, действительно понятия не имеет о высоком происхождении Шао Вэя: на лице не было ни следа лести, ни малейшего намерения заискивать и выслуживаться.

Хуа Цан взял шкатулку и лишь бесстрастно бросил:

— Благодарю.

Он никак не ожидал, что тот слепец все еще помнит о нем. Сам он не считал, что оказал тому большую услугу — в тот момент он лишь воспользовался ситуацией, чтобы вырваться из ловушки, однако парень отплатил ему драгоценным нефдом за простой дар, и поблагодарить за это определенно стоило.

И потому Хуа Цан поинтересовался:

— Как он поживает?

Младший брат Шао? Прекрасно, цел и невредим. — Шэнь Чу не удержался от вопроса. — Это ты его спас?

Хуа Цан покачал головой:

— Мимолетная встреча, не более.

Шэнь Чу: «...» Какая же это к черту мимолетная встреча!

На прощание Хуа Цан произнес:

— Молодой человек, в следующий раз, маскируясь, не забывайте снимать ленту для волос из лавки Сяосяо.

Брат, у тебя отменный глаз. — Шэнь Чу с неловкой улыбкой сбросил хулиганскую манеру и отвесил книжный поклон. — Благодарю за подсказку.

http://bllate.org/book/41697/5323876

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь